Всякие ау

После этого Тэхен не оставался с ним один. Он словно еле сдерживал себя в руках от мести. Взгляд командира Кима всегда был пустым, он идеально выполнял свой долг, но принц прекрасно понимал, что это лишь затишье перед бурей. Чонгук не чувствовал вины, его природа альфы выбрала этого омегу, он ничего не мог сделать с собой. Ему было плевать на чувства Тэхена, когда потребуется он ответит на его вызов, как и полагается альфе. Сейчас его волновало только состояние Сокджина, а вестей из дома не приходило уже два дня. С поддержкой Чонгука кочевников почти удалось отбросить от границ, альфу преследовала удача в боях, их стратегия и тактика с Тэхеном имела идеальный результат. Солдаты готовы были сражаться с большим пылом когда видели принца, восседающего на коне, и который был так же готов сражаться за свою страну. Но через еще один день вести из резиденции все же пришли. Гонец загнал коней, спеша отдать Чонгуку письмо, а лицо слуги не выражало ничего хорошего. Принцу стало не по себе. Он поспешно отстегнул печать и написанное там просто выбило его из равновесия. Личный лекарь Сокджина писал, что омега пытался вызвать у себя выкидыш отварами из дрянных и ядовитых трав и что у того это, видимо, уже получалось с прошлых течек, потому что в его покоях были найдены остатки высушенных заготовок. Сообщалось, что они пытаются сделать все, чтобы сохранить жизнь наследнику и над этим трудятся лучшие специалисты. Письмо полетело в огонь, а Чонгук просидел весь вечер один, не впуская к себе никого, пытаясь сохранить самообладание и успокоиться. Но эта весть разбила его, Чонгука покинула удача. Несколько следующих боев, что он возглавлял были проиграны, он терпел неудачи и не мог взять себя в руки. Тэхен, не понимая что происходит, орал на него и переделывал все планы атак и наступлений. Чонгук был не в силах, его омега, его прекрасный Сокджин ненавидел альфу, ненавидел настолько, что травился, лишь бы избавиться от его наследников, он только делал вид, что подчинился, отвечал Чонгуку и рассказывал о себе, но оказывается сердце его все это время было привязано только к одному. Это убивало принца и его гордость, но Тэхену он не хотел ничего не говорить, Чонгук не мог признать свое поражение и ошибку. Все силы страны были стянуты к границе, если кочевники прорвутся через эту оборону, можно было считать войну проигранной. От разведки пришли вести, что противник с союзниками также на исходе своих возможностей, и они готовятся к решающему и последнему удару. Ночью перед битвой все военачальники и принц готовились к бою и обсуждали свои дальнейшие действия. Когда за полночь все разошлись отдохнуть перед сражением, к Тэхену в палатку заглянул солдат и передал, что его ждет наследник. Тэхен недовольно скривился, у него совсем не было желания оставаться с Чонгуком наедине, он боялся, что не сдержится и совершит ошибку прямо перед последней битвой. Но все же игнорировать просьбу не стал и направился к своему бывшему другу. Когда Тэхен вошел в шатер Чонгука, тот сидел на стуле, уставившись на огонь свечи замершим взглядом, в свисающей вдоль тела руке было раскрытое письмо со сломанной печатью. Чонгук не посмотрел на него. Спустя несколько секунд молчания, принц, наконец, нарушил тишину. - Когда я увидел его впервые в твоем доме, то подумал, что разве такие красивые омеги существуют? - Тихо и горько начал он, будто слова давались ему с трудом. - Я не смог справиться с этим, эта тоска, это желание убили бы меня... Поразительно, как он предан тебе. Ты ведь тоже украл его? Чонгук посмотрел на Тэхена безразличным и нечитаемым взглядом, его глаза мерцали отблесками огня. - Увел омегу прямо из семьи, а я лишь забрал у похитителя. Тэхен сжал зубы чтоб сдержать себя, все внутри клокотало от ярости, а Чонгук продолжал. - Я провел с ним три течки, целых три. Знаешь какой он был тогда? О-о-о, ты знаешь. Я готов был ждать хоть десять лет, если бы ему нужно было столько времени, чтоб принять меня... И я думал, что он принял, он стал таким ласковым в последние дни. Думал, что он наконец понес от меня, что третья попытка была удачная. Он замолчал, сжав губы в тонкую полоску. Глаза принца заблестели, а голос задрожал. - Но он не забывал о тебе ни секунды. С самого первого раза и до последнего. Он был со мной, но был только твоим. - Чонгук нагнулся вперед к старому другу. - Знаешь, Тэхен, ты украл у меня много любви. Любовь отца, который отослал меня в резиденцию, а тебя держал при себе. Любовь подданных, которые знали о правой руке султана больше, чем о наследнике. Даже мою собственную любовь украл, я ведь обожал тебя, считал братом, а взамен ты не смог мне отдать даже любовь одного единственного омеги... Тэхен все еще держал себя в руках, но был готов ко всему. Он ненавидел Чонгука всем сердцем с того момента, как тот решил забрать Сокджина себе, но сейчас что-то было не так. Тэхен был встревожен. - Знаешь, что он сделал, Тэ? - Громче обычного произнес Чонгук. - Из-за тебя, Тэ?! Он избавился от всех моих наследников, Тэхен! От всех НАШИХ наследников! Он резко встал, опрокидывая деревянный стул, и понесся к Тэхену, но в последний момент его ноги словно подкосились, и он упал бы, если бы Тэхен не подхватил его. Чонгук поднял на него взгляд от которого у командира похолодело внутри. Глаза Чонгука были обезумевшие, его лицо исказилось как от невыносимой боли. Одной рукой он схватился за затылок друга и потянулся к нему, все еще не овладев своими ногами, а вторую поднял к их лицам с зажатым письмом. - Он вспорол свой живот, чтобы убить наше дитя, Тэ, все из-за тебя, все из-за тебя! - Отчаянно захрипел Чонгук ему в лицо. Тэхену показалось, словно его сердце оборвалось и ухнуло камнем вниз. Произошедшее будто было сном, и все это происходило не с ним. Но Чонгук громко зарыдал, сжав рубашку командира и уткнувшись лицом ему в грудь, ноги все еще не держали его. Тэхен силой потащил его к лежанке и уложил, пытаясь оставаться спокойным настолько, насколько это было возможным. Чонгук бредил и все еще цеплялся за рубаху Тэ. - Мой Джини, мой бедный Джини! Тэхен, я уничтожил его, я его уничтожил, оставил одного, совсем одного, я не дал ему достаточно любви, если бы я постарался, ее бы хватило на нас, на нас двоих и на наше дитя, хватило бы, Тэ. Прости меня, Тэ, я сделал это, забрал его любовь у тебя, но не справился, я никогда не справлялся, никогда, прости меня! - Потоком вырывалось из принца, он извинялся перед Тэхеном, извинялся перед омегой, пытаясь обращаться к Сокджину, будто тот стоит перед ним. Тэхен дрожащими руками осторожно отцепил его скрючившиеся пальцы от себя и накрыл покрывалом. - Спи, Чонгук, ты должен спать. Он держал руки Чонгука пока тот не забылся сном, как от горячки.