Четыре утра (4am)

Освальд ненавидит свою работу, но еще больше ненавидит местную клиентуру. Продавать кофе кучке более привилегированных студентов, которые приходят сюда со своими MacBook, без конца просят пароль Wi-Fi, чтобы зайти на Facebook и на самом деле ничем больше не заняты; все это отчасти является персональным адом Освальда. Для этих людей имеет значение только статус и совершенно не интересует учеба. Освальд всех презирал за это. Ему нужно работать в университетском кафе, потому что это его долг. Он обязан сам содержать себя и свою мать, и пытаться оплатить неполный курс орнитологии. Из чего следует, что ему необходимо работать круглосуточно. К сожалению, в его случае звучит именно так. Потому что выбиваются на верхушку только сильные, его начальница — мисс Муни, увидела в этом золотую нишу, ведь студентам нужно место для зубрежки и именно поэтому это кафе работает в режиме 24/7. Это положительно сказывается на зарплате Освальда, но отрицательно для здоровья. Когда он вынужден работать всю ночь, то пьет литрами кофе, в разы больше чем успевает продать студентам. Единственное преимущество для него, что без особого стремления выглядит теперь бледным готом. В такие моменты ему нужно прикладывать вдвое меньше усилий для создания образа, чем обычно. Он старается увидеть максимум выгоды в своем жалком существовании. В полночь воскресного дня, как всегда очень тихо, а рабочая неделя близится к завершению. Большинство студентов по-прежнему возвращается домой на выходные, вероятно отправляясь куда-нибудь на север штата в огромные особняки своих пап и мам. И вот еще одна причина, почему Освальд обожает выходные. Он приносит свои учебники на работу, на случай, если у него будет достаточно сил, чтобы взяться за источник знаний, а не дремать, сидя за страницами книг, пытаясь понять хоть что-то. Даже сейчас он изучает подобный учебник. Облокотившись на стойку, он скучающе подпер подбородок, и слегка нахмурился, стараясь сконцентрироваться. У него был как раз тридцатиминутный перерыв, на время которого он установил будильник. Сейчас он чувствует себя чуть живее мертвого, пытаясь заставить себя читать, пока глаза не слипаются, а мозг хоть немного воспринимает информацию. — Я надеюсь, что не отвлеку вас. Освальд чуть не подпрыгнул от неожиданности, а подбородок соскочил с ладони. Он не услышал, как внутрь вошел клиент. У этого человека определенно есть противоестественная способность оставаться незаметным. Или, может дело в том, что Освальд почти уснул, стоя. Не в первый раз, кстати. Освальд поднимает взгляд и на мгновение замирает. Парень с противоположной стороны, естественно, не может не привлечь внимание. У него растрепанные волосы, челка же старательно прилизана, ретро-очки и белоснежно-белая рубашка, под шерстяным свитером. Освальд не может рассмотреть что-то еще под прилавком, но он бы поставил последние деньги в бумажнике на то, что тот в джинсах, которые облепляют его худые ноги. Он, если быть честным, самый что ни на есть хипстер, один из тех, кого Освальд ненавидит больше всего. Но этот парень, кажется не носит одежду, как дань моде. От него не исходит никакой неприятной энергетики. Освальд открывает и закрывает рот несколько раз, прежде чем, сказать что-то вслух, надеясь, что голос будет звучать естественно, а странная тяжесть в животе не даст о себе знать.  — Конечно, нет. Они не оплатят мне учебу. Парень явно нервничает, прижимая к груди груду учебников. Он оглядывает стойки со вчерашними пирожными и тортиками, как будто те могли бы его покусать. Короче, он выглядит как самый настоящий ботан. Освальд сжалился над ним. Очевидно, что он здесь не по своей воле, и, судя по всему, очень редко ходит в людные места. — Чем я могу тебе помочь, приятель? — Американо. Двойной. Пожалуйста, — в спешке говорит парень. — Сейчас! — весело произносит Освальд. Его никогда не беспокоит шаблон баристы, предпочитая в тишине предаваться работе, чтобы эти вольные и необычные люди, никто не жаловался на работу. Но он чувствует, что незнакомец перед ним нуждается в этом. И по какой-то причине тот хочет успокоить свои нервы и может бы неплохо даже улыбнуться. — Итак, что привело тебя сюда в этот нелегкий час? — рискует начать разговор Освальд, когда достает крышки и заполняет содержимым кофе машину. Клиент вздыхает. — Мой сосед по комнате и его девушка сейчас совокупляются. Слишком громко. Опять. — Вот ублюдок. — Освальд старается изо всех сил сочувствовать. — Вот именно! Иногда я представляю, как задушу его во сне. Знаешь, ну если бы он вообще когда-нибудь просто спал, — бурчит он, разглядывая кучу пирожных рядом с кассовым аппаратом. Парень выглядел достаточно безобидным, так что Освальд может почувствовать исходящее от него разочарование, нежели чем злобу. Освальд приподнял брови, оценивая. Незнакомец поднял голову, явно нервничая. — Естественно, я бы так никогда так не поступил. — Конечно, — ухмыльнулся Освальд. Длинный пронзительный взгляд, когда хипстер смотрит на Освальда, будто пытаясь понять его. Взгляд очень внимательный, агрессивный и даже пугающий. Это очередная загадка для Освальда, как парень вроде этого, может прятать внутри столько силы, которую хочется разгадать и высвободить. Несмотря на странную сухость во рту, и кружку кофе, Освальд смог предложить молоко, сахар и прочие сладости. Пока клиент копается в своем кошельке, Освальд хватает ручку и пишет свой номер на чашке. Вернув ручку на прилавок, он обернулся, невинно ожидая деньги за напиток прежде чем, незнакомец снова поднимет голову. — О, мне нужен будет ваш студенческий для скидки. Очевидное предположение, ведь парень перед ним студент, и, похоже, самый красивый ботаник, которого Освальд видел в своей жизни. И, конечно, никакой скидки нет и в помине. Мисс Муни скорее вырвет себе глаза, чем станет давать студентам скидки. Но это единственная возможность узнать его имя. Пять долларов вместе с картой передал ему клиент. Освальд смотрит на студенческий, пока отсчитывает сдачу. Эдвард Энигма. Э. Нигма. Прекрасно. — Вот, пожалуйста… Эд, — достаточно смелый шаг, особенно для него. — Спасибо, — говорит Эдвард, наклоняясь чуть ближе к Освальду. Он не выглядит особо задетым или недовольным. Просто хочет ответить взаимностью на социальные нормы. — Освальд. Простите, что побеспокоил вас. — Он берет свой кофе и сахарозаменитель. Непонятно как этому человеку удается быть одновременно милым и могущественным, так что на какое-то время мировосприятие Освальда несколько притупляется. Он жадно наблюдает за движениями Эдварда, ожидая, когда тот заметит номер телефона на чашке. Его сердце пропускает удар, когда рука ложится прямо на то место, где написан его номер. Освальд надеется, что Эдвард просто не заметил, а не намеренно проигнорировал. Эдвард садится в углу, вдали от витрины и как раз напротив Освальда, раскладывая свои книги и ставя чашку кофе на стол. Потом он начинает извлекать из своей сумки вещи, пока Освальд старательно пытается сделать вид, что не наблюдает за ним. Среди новых вещей черный пенал, полный ручек, маркеров, карандашей и линеек, даже несколько ластиков. Затем парень вытаскивает еще один органайзер, блокнот формата А4 и небольшой блокнот для заметок. "Ничего себе" - Освальда поражает, насколько серьезно парень относится к учебе. И да, теперь он мог разглядеть все что ниже пояса Эдварда. Верно, на нем узкие безупречные джинсы и стильные ботинки. Хотя нигде нет MacBook в поле зрения. Один из компакт-дисков сейчас льется из динамиков. Ему хочется поговорить с Эдвардом, спросить нравится ли музыка, но ему страшно, а что, если ему не нравится эта группа. Музыка — одна из самых важных вещей в мире Освальда. Он отработал кучу долгих смен, и только когда начал работать один, а мисс Муни перестала заставлять всех слушать жуткое университетское радио Готема, то только сейчас получал удовольствие от своей небольшой музыкальной терапии. Но Эдвард ничего не говорит, и кажется вообще не замечает ничего вокруг. Невыносимая прекрасная Эшберри Хайтс играет одну из своих самых лучших композиций. Эдвард остается здесь на четыре часа. За это время он ни разу не сдвинулся со своего места. Он полностью потерялся во времени, погрузившись в учебный пузырь. Освальд пытается сесть за свои учебники, но его взгляд то и дело возвращается к Эдварду. Он украдкой наблюдает за тем, как едва заметно дрожит нижняя губа, голову подпирает рука, а пальцы зарыты в волосах. Замечая, как Эдвард постоянно лижет губу и злоупотребляет своей привлекательностью, так что Освальд то и дело задевает кольцо в губе. Когда Эд потирает пальцы, Освальд чувствует, что окончательно пленен его красотой. У Эдварда длинные пальцы, идеальные руки для художника. Какая-то его часть задается вопросом, а играет ли он на инструменте? Эти пальцы идеально подошли бы для грифа. Или чтобы бегать по клавишам пианино. Глаза Освальда начинают неприятно болеть. Он достигает той стадии усталости, когда ему кажется, что его сознание плывет, и все становится каким-то сюрреалистичным. Постоянное лишение сна, особенно на такой работе, все равно что нахождение под наркотиками. Он переворачивает страницу книги и непонимающе смотрит на нее. Да, слова плывут перед глазами. Эдвард легче переносит нехватку сна, и вероятно, еще способен воспринимать информацию. Хотя это вопрос — он делает ставку, что никакой особой надобности нет. От большинства хипстеров не исходила такая энергетика, ведь Эдвард выглядел более мягким, ярким и естественным. Освальду хотелось бы дотронуться до него. Может, следует пойти на попятную. Освальд потрясен собственными мыслями, когда Эдвард внезапно встает, стул под ним неприятно скрипит, во время этого движения. Он выпрямляется и поправляет одежду, приглаживая ладонями складки на свитере и обтрясая, как будто на нем остались крошки, несмотря на то, что парень ничего не ел. Освальд поспешно переключает взгляд на раскрытый учебник, чтобы Эдвард не успел заметить его заинтересованности в нем. Он отчетливо слышит, как Эдвард собирает свои вещи, как бросает пустой стаканчик из-под кофе в корзину у двери. На несколько секунд Освальду кажется, что тот уйдет ничего не сказав. Он почти чувствует исходящую от Эдварда неуверенность, что льется из него. В конце концов, Эдвард поворачивается к прилавку и произносит: — Что это такое, чего никто никогда не видел, чего никогда не было, но всегда должно быть? Освальд смотрит на Эдварда с противоположной стороны кафе и несколько раз моргает в замешательстве. — Это… что загадка? — Тебе нравятся загадки? — Я… — начал Освальд. — Завтра! Ты будешь здесь завтра? — прервал его Эдвард. — Хм, да, к сожалению, я буду здесь завтра, — зевает Освальд. Он смахивает челку с глаза. Еще четыре часа, до того, как ему на смену придет Айви. Выражение лица Эдварда снова становится нейтральным, а его взгляд опускается на носки ботинок. Он прочищает горло. — Частые походы сюда могли бы хорошо сказаться на моей учебе, и, учитывая вероятность того, что мой сосед и его подружка будут снова поддаваться своим низменным инстинктам, то я увижусь с тобой завтра. Эти слова немного ранят чувства Освальда, похоже Эдвард забыл, что Освальд все еще здесь и все слышит. В то время как сам Освальд, кажется не способен сосредоточится ни на ком, кроме как прекрасном ботанике. — Хорошо, мистер Нигма. Увидимся завтра. Надеюсь, ваш сосед по комнате и его девушка перестанут «совокупляться» достаточно долго, чтобы вы могли хоть немного выспаться, — устало улыбается Освальд. Вместо того, что посмеяться над сказанным, как большинство людей, Эдвард одаривает Освальда ослепительной улыбкой, будто не может поверить, что кто-то искренне хочет, чтобы у него все складывалось хорошо. Его книги неожиданно выскальзывают из рук, и он сразу наклоняется вниз, подбирая вещи. Очки скользят на кончик носа, как обычно. Эдвард быстро встает и бросает еще один застенчивый взгляд в сторону Освальда, поправляя очки пальцем на переносице, прежде чем пойти на выход. Освальд мог видеть, как тот все еще странно улыбается, проходя мимо витрины кафе, спускаясь вниз по улице. Завтра будет новый день; ему придется придумать, как сказать Эдварду, что он хотел бы пойти домой вместе с ним, при этом не отпугнув. Он смотрим на часы. Осталось всего четыре часа.