Наблюдатель

      В доме пахнет сыростью.

      Я открываю глаза и передо мной предстаёт пелена мрака. Вся моя жизнь — это мрак с яркими проблесками света. От них раскалывается голова, глаза закрываются сами по себе, ты пытаешься отвернуться даже осознавая, что это — единственный твой билет в нормальную жизнь, где никто не будет считать тебя странным, замкнутым в себе человеком. Такое у меня было только в детстве, но я принимал эти вспышки как должное. То есть, если они появляются каждый раз, то что им стоит не появиться в другой? Эти вспышки стали происходить всё реже. Как только кто-то зажигает свет, мне кажется, что этот свет, пронзивший кромешную тьму, пронзает и мой рассудок, даёт подпитку ещё тем частям мозга, которые до сих пор продолжали работать, вырабатывая столь необходимый жизни эндорфин.

      С самого детства я частенько бывал в загородном доме у своей бабушки. В свои тринадцать лет я уже самостоятельно выходил из дома и спускался вниз, к маленькому ручейку, протекавшему вдалеке, на расстоянии нескольких километров от места моего временного пристанища. Я божился всем, что больше не притронусь к алкоголю, но я, каждый раз, отправляясь в одиночную прогулку, платил проценты ребятам постарше за принесённую бутылку выпивки. До сих пор удивляюсь, как я смог сохранить свой разум в таком ясном виде, как моё лицо не опухло и не покрылось красными пятнами, оставляя это клеймо на всю мою оставшуюся жизнь.

      А ещё больше мне нравились вечера, проведённые в специально отделённой для меня комнате. В бабушкином доме, на удивление, большинство комнат были без окон. Там всегда царила всепоглощающая тишина, никто туда не заходил, никто ни разу не говорил о них. Первую ночь в свои пять лет я провёл в одной из таких, где при свете дня можно было разглядеть сваленные кучи грязного белья. Тогда ночью я проснулся весь в поту и напросился в комнату к загадочной хозяйке тёмного дома. На следующую ночь я уже спал в соседней комнате.

      Я верил в существование призраков и потусторонних сил, как в это верят малые дети, до смерти напуганные враньём собственных родителей. Но мне казалось, что это правда, что в лабиринтах этого дома кто-то наблюдает за мной, что кто-то смотрит на меня из темноты галлерей, поджидает меня на лестнице, готовится к прыжку в подвале. Это существо казалось мне липким, склизким воплощением страха. Он был больше жидкой субстанцией, проникающей во все щели, нежели привычным нам позвоночным существом. Он был похож на смешение сплющенной рыбы на лапах фламинго. Мне не хотелось оставаться в тишине и я часто включал радио на ночь. Тогда-то именно я и полюбил долгие ночные программы, когда сонные ведущие заполняли эфир пустыми разговорами ни о чём. Достаточно было и пару минут, лишь бы ведущих не сменяла музыкальная пауза. Пускай песни и исполняли люди, но они казались мне неживыми. Их прокручивали слишком часто и они потеряли всю свою задушевность, как при первом прослушивании. Я боялся этого загадочного существа всю свою жизнь. Оно и до сих пор застаёт меня в моей маленькой квартирке на отшибе. Раньше она будто бы пробиралась даже в мой мозг. Наверняка, старость не пощадила и его. Он ослаб, но для меня был всё так же силён.

      В одну из летних ночей 1970-х годов я увидел это существо в полной его личине - обезображенное, цилиндрической формы, на четырёх длинных ногах, покрытое вязкой слизью, оно доставало до потолка и передвигалась ломанными резкими движениями, с характерным шипением пробираясь в каждый закоулок. Ноги, как и отросток, напоминающий клюв, были лишь сплошной иллюзией - всё это могло спокойно раствориться и тогда их обладатель становился маленьким, компактным куском жижи цвета мокрого дерева. Его отпугивали звуки, но в ту ночь моё радио забарахлило и оно проникло ко мне в спальню. Чёрные зияющие дыры источали холод и трупный смрад, пробирающий до костей. Ужас, исходящий от него, заставлял впадать в ступор и припоминать все молитвы. Уверен, что и сейчас смогу найти ту седину, проступившую у меня в ту злосчастную ночь.

      Страх пронзил меня всего. Мне было сложно даже дышать. Существо приближалось всё ближе и ближе, нависая надо мной и всё продолжая источать из себя ужас, трупный смрад, запах гниющего дерева, запах чего-то знакомого, но отталкивающего.

      Чудовище готово было вот-вот поглотить меня, но его что-то спугнуло и оно быстро проковыляло до двери, где и растворилась. Больше в этом доме я его не встречал. Вероятно, он просто прятался в том месте, до куда не доставал лунный свет. Например, на чердаке, ключ от которого давно затерялся в котомке моей бабушки. Никто туда не заходил десятилетиями и он выжидал там, созревал, впившись всеми своими конечностями в дом, высасывая из него все соки и дожидаясь его полного разрушения. Не знаю почему, но в те далёкие годы мне казалось, что это существо проклято влачить своё существование в этих стенах.

      Моего ночного гостя спугнул не столько лунный свет, сколько яркие вспышки на моём подоконнике. Маленькие лунные зайчики будто бы плавно кружились в вальсе на цветах гортензии. Они были изящны и чисты. Мне не было страшно, но всё же здравый рассудок предупреждал не приближаться к ним. Красивые, крошечные, манящие... Я готов был поклясться, что мог различить даже их маленькие платьица и костюмчики, как у денди прошлых веков. Мои спасители нисколько не обращали на меня внимания. Блики будто бы жили собственной жизнью, и что-то мне подсказывало, что и эти прелестные создания навсегда скрепили невидимой печатью своё пребывание в этом заколдованном доме. Я видел их не раз: каждую ночь они приходили ко мне, убаюкивали тихими мелодиями, навевали морской бриз, одаривали призрачными поцелуями. Я тогда жил в своём собственном мирке, глубоко наплевав на окружающих. Я был уверен, что я - избранный, тот, в ком нуждалось всё человечество, и в то, что эти чудики пришли специально для того, чтобы предупредить мой сон и защищать сон будущего покровителя мира.

      Я смотрел на них, не отрывая взгляда и заснул только тогда, когда первые лучи солнца прорезали утренний туман, умывая Флориду тёплыми лучами нового дня.

***

      Монстр из детских воспоминаний не посещал меня уже очень много лет, но я готов был поклясться, что несколько часов назад я видел именно его - существо из самых потаённых уголков моей мизерной душонки.

      - Послушай, Нейтан, нам нужно поговорить, - Жо бесцеремонно хватает меня под руку и уводит в сень какого-то дерева, усаживая на деревянные коробки.

      И о чём это она собралась говорить так поздно? Злые языки твердили, что за этой мёртвенно-бледной кожей скрывается человек опаснее всякого маньяка, но я отказывался в это верить.

      - В чём дело? - буркнул я и оглянулся по сторонам, разыскивая прошмыгнувшую мимо тень.

      - Ну почему ты всегда такой злой? - сейчас её интонация не была наиграна. Я видел её такую впервые за все недели нашего знакомства. - Я просто хотела поинтересоваться, будет ли от меня хоть какая-то польза? Я могу тебе даже алкоголь раздобыть, хочешь? В чём таком я могла провиниться? Я просто хочу помочь.

      Я вздохнул. Может, это просто у меня такое предвзятое отношение насчёт Джо? Да, она похожа на типичных глупых кур, что когда-то околачивались вокруг пляжа, предлагая свои услуги, но, вероятно, жизнь успела потрепать её, пускай она и по-прежнему выглядела, как дочка богатейшего папеньки. В любом случае, именно сейчас я был бы рад провести всю эту ночь за разговорами даже с самим Габриэлем.

      - Прости, это всё время на меня так влияет. Конечно, если можно так выразиться, - я попытался улыбнуться.

      Джо вздохнула и присела поближе.

      - Послушай, если тебя что-то тревожит, можешь мне довериться. Я не какая-то там куртизанка. Ты прекрасно это знаешь, я это по тебе вижу. Мне обидно, что ты обо мне такого вида.

      Если она пыталась пристыдить меня, ей это удалось. Несмотря на всю мою сварливость, я почти всегда считал крайним себя, если даже и прекрасно понимал то, что я ни в чём не виноват. Я почувствовал, как мои уши начинают пылать.

      - Это ты сама ко мне пришла.

      - Да? - она склонила голову набок и заглянула мне в глаза. - Но высказаться хочется тебе, да?

      - Ничего мне не хочется!

      Джо замолчала. Я уж было обрадовался (мне вполне хватало чьего-либо присутствия), но замолкла она лишь для того, чтобы собраться с мыслями.

      - Что ты увидел там, на АЗС?

      - Я не уверен, что это могло быть что-то такое интересное, чтобы могло волновать тебя. Не какая-нибудь там распродажа парфюмерии или белья, - я пытался съязвить, теряя остатки самообладания.

      Её губы сжались в тонкую полоску. Наверняка, она сейчас мысленно проклинала мою бестактность и называла самым тупым человеком из оставшихся.

      - Я про то, что ты видел, про то, что заставило тебя остановиться и смотреть как баран на новые ворота, пока мы до тебя не докричались.

      Я вздохнул. Давным-давно заметил по её глазам, но до этого момента не придавал этому какого-либо значения. Она не отступит, она потихоньку будет давить на меня, допытывать, пока не доберётся до правды или до того, что хоть как-то будет на неё похоже.

      - Я расскажу тебе всё, что хочешь, только не о том, что случилось на заправке

      - Тогда я зря сюда пришла?

      - Как видишь.

      - И ты хочешь остаться один?

      Нет, я хотел совсем не этого. Надо хоть как-нибудь попытаться задержать её или, на крайний случай, поплестись к Мэнни.

      Из темноты на меня смотрела пара глаз. Глаза из моего детства, повсюду неотступно следившие за мной. Возможно, они не появлялись до этого просто потому, что я не вспоминал о них. До сегодняшнего дня... Что-то заставило меня начать думать о нём. Разрознённые воспоминания гудят в голове, как рой шмелей, но я не могу их сгруппировать, поставить их в правильном хронологическом порядке.

      Я глубоко вдыхаю и молча киваю головой Джо. Я часто пытаюсь нанести себе увечья, надеясь на то, что этот кошмарный сон когда-нибудь да прекратится.

      На следующий день я решаюсь взяться за написание всех тех моментов, что я вспомню. Начиная с детства. Я чувствую, что моя судьба связана со взрывом намного больше, чем он связан с судьбами всех остальных.