Кошки-мышки

Ханбин даже не знал, куда именно они сейчас направлялись, но это и не имело значения, как не имело значения и то, что фактически Чживон опять ушёл от ответа. В их отношениях всё ещё не было никакой ясности, но Ханбину было уже плевать. Он устал бороться с собой, со своей тягой к Чживону, со своей болезненной зависимостью от его запаха и тепла. И даже если Чживон собирался переспать с ним раз или два, а потом всё закончить, Ханбин не собирался его останавливать. Он хотел знать, каково это. Он не видел смысла больше лелеять и оберегать своё сердце, которое было бы разбито в любом случае. - Бини, не молчи, - остановив машину на очередном светофоре, Чживон протянул руку и крепко сжал колено Ханбина. - Хорошо, - Ханбин повернул к нему голову. - Я не хотел тебя пугать. - Я знаю, - он улыбнулся. – Просто так получилось, - Чживон и правда не сделал ничего такого, за что Ханбин мог бы на него обижаться или злиться. Впрочем, он и не злился. Он просто перенервничал и сейчас пытался прийти в себя. - Бини… - Что? - Потерпи немного, пожалуйста. Мы уже скоро… - Что скоро? - Скоро приедем, - Чживон тронулся с места рывком, словно и сам нервничал, волновался и чего-то особенного ждал. - Всё в порядке, - Ханбин повернул голову к окну, думая, что так ему было бы легче. – Я в порядке, Чживона… Едва ли Ханбин когда-нибудь был так далеко от внутреннего порядка, как сейчас. Но он не хотел нервировать Чживона, не хотел сам себя накручивать. Он предпочитал смотреть, как меняется пейзаж за окном, и постукивать пальцами по обшивке дверцы. Чживон привёз его к себе. Ханбин не был здесь с тех пор, как попал в аварию. На первый взгляд ничего не изменилось: всё тот же огромный гараж, всё та же небольшая пристройка, которая по скромному мнению Ханбина по сей день оставалась лучшим местом на земле. И даже его бесценная студия сейчас не казалась таким желанным убежищем. - Пойдём, - Чживон обошёл машину и сам открыл дверь, подал Ханбину руку, чтобы помочь выбраться. - Ты за мной ухаживаешь? - Ты же знаешь, что да, - Чживон закрыл гараж и ворота, обнял Ханбина за плечи и повёл в дом. – Хочешь чего-нибудь? Ужин, выпить? - Ты же знаешь, что нет, - Ханбин покачал головой. - Тогда… - Чживон не стал продолжать, он без лишних слов толкнул дверь своей спальни и впустил Ханбина внутрь. - Я уже и не думал, что однажды сюда вернусь, - Ханбин через голову стянул с себя толстовку. Они оба понимали, к чему всё шло. Ханбин совершенно не умел делать так, чтобы всё было красиво. Он раздевался неаккуратно и торопливо, краснея под жадным взглядом Чживона. Тот как назло не спешил, только усиливая неловкость и напряжение, приближался к Ханбину осторожно, как приближается хищник к жертве. Но Ханбин не хотел и не мог терпеливо ждать своей участи. Избавившись от всей своей одежды, Ханбин сам сделал шаг навстречу Чживону, и этот шаг был куда более существенным, чем все шаги до этого. - Бини, - Чживон укусил его за мочку уха, оттянул немного, выдохнул в шею, отчего кожа Ханбина мгновенно покрылась мурашками. – Помоги мне. Сейчас Чживон мог просить чего угодно, Ханбин отдал бы это без единого сожаления. Это долгое ожидание, постоянное нереализованное напряжение между ними сейчас обернулось против них. Ханбин плохо осознавал происходящее, оно даже не откладывалось в его голове цельной картинкой. Он словно видел отдельные кадры из происходящего. Вот он снимал с Чживона футболку, вот они целовались – похоже, очень долго, потому что утром у Ханбина болели губы, - а вот неловко валились на кровать. Неловко, потому что Ханбину под спину попала пряжка его же ремня. Впрочем, Чживон тут же повернулся, чуть приподнял Ханбина над собой и улыбнулся улыбкой пьяного безумца: - Это правда ты? Ханбин уже не помнил, что ответил. Он забыл это почти сразу же, потому что они снова целовались. Он пытался хоть что-то рассмотреть, хоть что-то запомнить, но запах Чживона и ровное тепло его тела пьянили почище виски. Это безумие заглушило даже боль, без которой не обошлось. Ханбин вскрикнул, когда почувствовал себя заполненным. Чживон, по всей видимости, от переполнявших его эмоций, не удержался, укусил Ханбина за плечо. Ханбин хныкал, даже жаловался немного, царапал Чживону спину и просил. Он просил на каждом вдохе и выдохе, чтобы Чживон сделал так ещё, чтобы двигался быстрее, чтобы держал крепче, хотя Ханбин и так едва мог дышать. - Кисонька, - потрясённо, ошарашено бормотал Чживон, который, похоже, и сам никогда прежде не испытывал ничего подобного. Ханбин чувствовал это удивление и этот чистый восторг, которые примешивались к взаимному удовольствию. – Бини, крошка… Детка… Он шептал эти словечки, и Ханбина буквально трясло. - Чживона! – Ханбин выдохнул из последних сил, а потом небо обрушилось на землю. Где-то в глубине души Ханбину было даже немного жаль, что он помнил так мало. Почему-то побаливало плечо, и он тёр его рукой, пока Чживон не перехватил его ладонь: - Прости. Я больно сделал? - А… - Ханбин наконец вспомнил, улыбнулся, а потом приподнялся на локте, чтобы рассмотреть спину Чживона. – Ой… - Всё плохо? – Чживон лёг на живот, чтобы Ханбину было удобнее. - Как будто ты дрался с тигром, - Ханбин аккуратно провёл кончиками пальцев по воспалённой коже рядом с особенно глубокой царапиной. – Прости, я не думал, что… - Если бы ты мог думать, грош была бы мне цена, как твоему любовнику, - Чживон посмотрел на Ханбина. - А ты мой любовник? - Какая часть тебя смущает? - Мой? - Твой, - Чживон кивнул, перевернулся и потянул Ханбина к себе, прижал его голову к своей груди. – Бини, я не знаю, чем я это заслужил… - Ничем, - Ханбин пожал плечами. – Тебе не нужно было ничего заслуживать. - В это очень трудно верить, когда не заслуживаешь даже того, что другим даётся по умолчанию, - Чживон чуть погрустнел. – Но знаешь, может, это такая цена за тебя? - Дорого. - Нормально, - Чживон поцеловал Ханбина в макушку. – Серьёзно, не думай об этом. - Ты же знаешь, что я так не умею. - Значит, я это исправлю, - Чживон рывком перевернулся, подмял Ханбина под себя и поцеловал в шею. – Давай сделаем тебе ещё одну татуировку. - Сколько захочешь… *** Ханбин проснулся к обеду, когда внезапное солнце уже преодолело последний барьер в виде штор и залило светом уютную спальню. Прикрыв глаза рукой, Ханбин попытался представить, что за этим окном были горы, а кругом, насколько хватало глаз, чистый, нетронутый снег. Где-то внизу хлопнула дверь, а потом на лестнице послышались шаги. Ханбин повернулся на бок и улыбнулся: - Привет. - Привет, - Чживон толкнул дверь плечом, потому что руки были заняты картонными стаканчиками с кофе: их кофеварка сломалась ещё неделю назад, а починить никак не хватало времени. Впрочем, сейчас у них ни что не хватало времени. Ни на работу, ни на общение с друзьями, ни на любые другие дела. Каждую свободную секунду они проводили на кровати в спальне, на ковре у камина в гостиной, на столе на кухне… Чживон совершенно не давал ему прохода. Ханбин даже боялся немного, что так ему могло очень быстро наскучить, но, похоже, Чживон только сильнее впадал в зависимость от Ханбина. Вот и сейчас он поставил кофе на тумбочку, а сам спешно сдёрнул футболку и потянул за край одеяла: - Я соскучился. - И когда ты успел? - Ханбин никогда не был против. Ему до сих пор не верилось, что это всё происходило с ним. С ними. Что в своей квартире с того первого вечера по-настоящему вместе он появлялся всего один раз, чтобы забрать кое-какие вещи, документы и коллекцию самолётов. Что сейчас в этой коллекции стало на один самолётик больше: публика наконец распробовала их с Чживоном песню – и она взлетела во всех чартах. Впрочем, бумажный самолёт, сделанный Чживоном, Ханбин берёг как зеницу ока. Чживон сделал ему в своей гостиной новую витрину, а в помещении над гаражом организовал просторную студию. Все возражения Ханбина разбились о главный эгоистичный аргумент Чживона: - Я не хочу, чтобы ты был далеко. Эгоизм Чживона Ханбин обожал особенно сильно, хоть и не собирался в этом признаваться. Будучи главой их маленькой семьи, Чживон словно залечивал свои собственные раны. За то время, что они провели вместе, Чживон даже нашёл в себе силы позвонить матери и поговорить с ней как ни в чём не бывало. Старший брат попросил его стать крёстным у своего сына, но Чживон попросил немного времени на размышления. Ханбин был уверен, что ещё несколько недель назад этого разговора бы даже не произошло. Впрочем, также он был уверен и в том, что Ханбёль потеряна для него навсегда. Мать твёрдо держала слово, исключив сына из семьи, но Ханбёль явно не собиралась ей подчиняться. В тот вечер, когда она впервые написала ему после «скандала», Ханбин ещё долго плакал у Чживона на груди. Утром Чживон тактично сделал вид, что ничего не было, а потом предложил позвать Ханбёль в парк. С тех пор они регулярно встречались на улице или в кафе, не извещая об этом мать и отца. Ханбёль приняла Чживона и, где подсмотрев, а где додумав, догадалась, какие отношения связывали его с Ханбином. Они никогда этого не обсуждали, но время от времени Ханбёль вздыхала и говорила, что хотела бы, чтобы её парень любил её так же сильно, как Чживон Ханбина. - Где ты опять витаешь? – Чживон легонько куснул Ханбина за шею. - Просто думаю. - О чём? - О том, что мне сейчас хорошо. - Несмотря ни на что? - Именно так, - Ханбин улыбнулся. – А если ты снова меня поцелуешь, мне станет ещё лучше. - Это я всегда с радостью, - Чживон снова наклонился к нему, но не успел даже прикоснуться: пронзительный звук звонка свидетельствовал о том, что кто-то настойчиво ломился в гаражные ворота. – Какого хера, а? - Ты кого-то ждёшь? - Кого я жду в воскресенье, когда ты и так в моей постели? – Чживон спешно застегнул штаны и босиком пошёл открывать. Ханбин оделся более тщательно, прихватил кофе и тоже спустился вниз. - Что случилось? - Да вот, гости у нас, - Чживон переступил с ноги на ногу на пороге. – Косорукие немного… - В смысле? – Ханбин выглянул из-за его плеча и присвистнул: - А что это вы делали? - В подземный гараж въезжали, - Чжунэ чуть смутился. - Ты въезжал, - тоном заботливой мамочки поправил его Чжинхван. - Тебе напомнить, что ты при этом делал? – Чжунэ до сих пор удивлялся наглости Чжинхвана и его отвратительному характеру. - Я помню, что я делал, - Чжинхван так пошло облизал губы, что даже Ханбину стало не по себе. – И ты, кстати, был этому крайне рад, пока не врезался в колонну. - Может, вы в дом зайдёте? – осторожно предложил Чживон. – Чжунэ, загоняй ваше побитое ложе любви во двор, я потом посмотрю, что можно сделать. - А можно сразу рулевую колонку поднять, а то голове неудобно, знаешь ли, - Чжинхван потёр затылок, а Ханбин захохотал так, что даже расплескал кофе. - А вы сидение назад не пробовали отодвинуть? – Чживон пропустил Чжинхвана в дом и кивнул Чжунэ: - Закроешь потом, как машину загонишь. - И как вы ещё не попались? – Ханбин забрался на кухне на стул с ногами, обнял себя за колени. – Я просто не представляю. - Кто подумает на такого мачо и любимца женщин, что он того? - Чжинхван усмехнулся. - На меня же подумали, - кофе в стакане закончился, и Ханбин в очередной раз подумал, что стоило бы починить кофеварку. - У тебя на лбу написано, что ты лютый гей. - А у тебя как будто нет? - И у меня. Но у Чжунэ-то нет, - Чжинхван хихикнул. – Очень удобно. - А ты его не ревнуешь? - Чжунэ? – Чжинхван сначала расхохотался, а потом поманил Ханбина к себе и очень тихо, словно боялся сам себя услышать, прошептал: - Ревную, конечно. Только ему этого не говори, он и так скоро лопнет от самодовольства. - Хорошо, не скажу, - понимающе кивнул Ханбин. - Кстати, Чжевон тебе привет передавал… - Нани! - Чжинхван, я всё слышу, - на кухню заглянул Чживон. – Будешь сватать моего парня другим мужикам, будешь тогда и песни своему писать сам. - Как будто твой сейчас кому-то пишет, - Чжинхван закатил глаза. – Он в студии когда был последний раз? - Вчера, - Ханбин улыбнулся и поманил Чжинхвана к себе, чтобы с самым заговорщицким видом прошептать ему на ухо: - Мы с Чживоном записываем альбом. THE END