Паучок

Боль — это боль, как её ты не назови. Это страх, там, где страх место нет любви.*

Утро доброе. Солнце уже вовсю светит, нещадно вырывая сонного парня из царства морфея. Тот недовольно бурчит, пытаясь скрыться от назойливого светила, но в итоге сдаётся и сладко потянувшись, открывает глаза. Внезапно наваливаются воспоминания вчерашней ночи. Место рядом с ним пустует, Диппер решает, что всё это было сном. Но при попытке встать всё тело пронизывает острой болью. С неким трепетом он подходит к зеркалу и ахает. Вся его шея испещрена багровыми засосами, парой синяков и несколькими укусами. Вся эта красота доходит аж до пупка, вдобавок болит ужасно. Помимо шеи болит ещё одно место, только об этом думать не хочется. Хочется пойти в душ, а после напиться обезболивающим. Пайнс так и поступает. В душе он простоял приблизительно час, вылез через силу. С таблетками было сложнее, ведь он понятия не имел где здесь аптечка. Одеваясь, идёт на её поиски.       В Хижине много комнат, закоулков, потайных комнат. Всё пропитано стариной и загадками. Это всегда завораживало близнецов, но не сегодня. Обыскав уже шестую комнату, Диппер выходит с досадой. Боль усилилась, отчаявшись, он решается зайти в кабинет Стенфорда. У него же целая лаборатория всяких разных препаратов, неужели простого земного лекарства не найдётся? Парень спускается в подвал осторожно, боясь угодить в одну из хитроумных ловушек дядюшки. К счастью их не оказалось. Но он всё равно умудряется поскользнуться на предпоследней ступеньке, упасть, пересчитав оставшиеся и без того больной задницей. Было бы лекарство от рукожопости… Заходя в кабинет, сразу бросается в глаза беспорядок равный полнейшему разгрому. Это заставляет напрячься. Хотя, скорее всего Форд просто собирался в быстром порядке, отложив уборку до возвращения. Волноваться не о чем. Порывшись в ящиках, Диппер находит злощастную баночку. Доставая её, он попутно задевает что-то, и слышится жуткий скрежет. Вздрогнув, Диппер быстро оборачивается и видит открывшийся в стене тайник. Любопытство его когда-нибудь погубит, но только не сейчас.       Пайнс начитает рыться в бумажках. Каково же его удивление, когда он понимает что вся информация, собранная здесь, относиться к драйдерам. Он жадно вчитывается в рукописные строки, отчего-то не попавшие в дневник. То, что он узнаёт, повергает его в ужас. Здесь подробно описаны кровавые и жестокие ритуалы этих существ. Даже иллюстрации приложены. От этого зрелища его чуть не вырвало. Неужели его заботливый и нежный Билл совершает такое? Быть не может… Или может?       Он вскакивает с насиженного места, забывая о боли и, кажется вообще обо всём на свете. Ноги сами несут его в лес, не разбирая дороги. Сердце бешено стучит в ушах, в голове начинается шторм из мыслей и нахлынувших эмоций. Настоящая буря. Тут и страх, и волнение, и недоверие. Конечно, он знал, Сайфер — это не пушистый котик. Он хищник, несущий за собой только смерть. Но почему же он был так мягок с ним, почему не убил в первую их встречу?       Добежав до ближайшей поляны, Пайнс останавливается, сгибаясь пополам. Боль, о которой он так удачно забыл, накрывает его с новой силой. От долгого бега горят лёгкие, так что больно дышать. Колит где-то в боку. Разогнувшись, Дип прислоняется спиной к дереву. Пару минут пробегал, а уже разваливается. Как дедуля какой-то. Краем уха он улавливает копошение в кустах, но внимания не обращает, а зря. С нечеловеческим рыком от туда выскакивает паучиха с ядовито розовыми волосами. Миловидное девичье лицо искажено кровожадной ухмылкой. Её губы измазаны в запёкшейся крови. И не только губы.       Она движется так стремительно, что парень даже испугаться не успевает, как оказывается, схвачен за горло и прижат всё к тому же дереву. — Дитя, разве тебе не говорили, что гулять в лесу одному опасно, — приторно слащавым голосом говорит она, — особенно таким маленьким, сладеньким мальчикам, как ты. «Мальчик» сглатывает, понимая, что ничем хорошим это всё не кончится. Девушка же наклоняется к нему, обнюхивая. У неё по три пары рук с каждой стороны. Двумя из них она держит его, ещё двумя ощупывает щуплое тело. — Худощавый ты какой-то, но ничего. — Она легонько прикусывает тонкую шею, в том месте, где до этого был укус Билла. Появляются алые капельки крови, которую она с жадностью слизывает. Отстраняясь, она облизывается, глядя на Диппера исподлобья. — Мальчик, ты в курсе, что уже не совсем человек? Pov Диппер Я впадаю в ступор. Что она несёт? Хотя не сожрала, и на том спасибо. — Твоя кровь необычайно вкусная, — продолжает она, видимо сглазил, — у людишек она такой просто не бывает. На секунду мне показалось, только показалось, что она меня отпустит. Паучиха слегка ослабила хватку. Но в следующую секунду она вгрызлась в моё горло. Струйка крови брызнула ей в рот, видимо прокусила артерию. Моё тело начало мелко дрожать, также появились хрипы при дыхании. Из глаз предательски хлынули слёзы, послышались позорные всхлипывания. — Прости, я сделала тебе больно? — усмешка розововолосой не предвещала ничего хорошего. — Не волнуйся, дальше будет ещё больней. — Пропела она, оторвавшись от раны, чтобы слизать одну из моих слёз. Конец Pov Диппера Диппер метался в агонии, пытаясь вырваться из железной хватки. Ему не хватало кислорода, а большая потеря крови только усугубляла положение. Удивительно, что он ещё не отключился. На последнем издыхании ему слышались голоса, звонкий девчачий — Мэйбл, ворчливый и рядом спокойный, немного заумный, наверное, Стэн и Форд, спорят о чём-то. Воспоминания немного разбавили мучения, уголки губ дрогнули. Билл. Он так и не поговорил с ним. Слёзы уже иссякли, он плакал без них. — Прощай, Билл… — прохрипел свои последние слова Диппер.