Цветы на столе (сборник)

       — Здравствуйте, Александр! Вам как обычно? — приветливо улыбнулась молодому человеку продавщица цветочного магазина.        — Да, Ниночка. Доброе утро.        — Вы же так разоритесь скоро. Неужели Ваша избранница ещё не проявила свою благосклонность?        — Да она даже не знает, что это я, — слегка смутившись, ответил Саша. — Я трус и боюсь признаться. Каждый день прихожу, жду и думаю, что вот, сейчас, я обязательно дождусь и лично вручу цветок, признаюсь во всём, а там уж посмотрим. И каждый день позорно сбегаю в последнюю секунду.        — Ну не знаю, Александр. Была бы я Вашей возлюбленной — давно б уже женила на себе. Мыслимое ли дело — почти месяц получать цветы и даже не поинтересоваться, кто их приносит, — пожала плечами Нина, удаляя со стебля алой розы шипы.        В ответ на это Саша лишь тяжело вздохнул, отворачиваясь к окну, с тоской провожая проезжающие машины.

***

       Саша с лёгкостью выполнил своеобразный ритуал — пробраться в театр так, чтобы не попасться никому на глаза, проскользнуть мимо пустых гримёрок к кабинету худрука, замереть перед дверью в нерешительности, прислушиваясь, нет ли кого внутри. Нет. Никого не было. Меньшиков не приезжал так рано. Если бы его увидел хоть кто-нибудь, актёр бы просто сгорел со стыда. Конечно, какой кошмар — в стране, где преобладающая часть населения выступает против отношений между людьми одного пола, быть давно и безнадёжно влюблённым в собственного начальника. А если вы оба ещё и публичные персоны, то это кошмар вдвойне. И всё же Саша ничего не мог с собой поделать. Он исправно посещал все репетиции, выкладываясь по полной, жадно впитывая каждое слово худрука, из кожи вон лез, только бы заслужить похвалу. А месяц назад молодой человек решил хоть как-то выразить то, что творилось в его душе. Тогда он впервые принёс розу, так же тайком. И после всю репетицию любовался мечтательно улыбающимся Меньшиковым. С того момента он приносил цветы каждый день.        Тихо открыв дверь, он проскользнул внутрь и подошёл к столу, по дороге с замиранием сердца бросая взгляд на подоконник, где была ваза с предшественницами сегодняшней розы. Каждый раз он боялся, что однажды обнаружит лишь пустое место. Но она стояла там. А в ней большой букет из кроваво-красных роз. Саша не мог понять, почему покупал именно такие. Может быть, он был слишком впечатлён образом Якова Петровича Гуро, примеренным Олегом Евгеньевичем на съёмках «Гоголя» вместе с алым пальто, и этот образ отпечатался в его затуманенном чувствами разуме.        Свежий цветок занял своё место на столе худрука, бережно уложенный дрожащей рукой среди стопок листов со сценариями. Саша повернулся к окну. Подушечками пальцев он осторожно провёл по лепесткам роз. Возможно, ОН тоже так делал, мечтательно смотря в окно и думая, кто бы мог быть его тайным поклонником. Петров хотел бы знать, появлялась ли в голове Олега Евгеньевича хотя бы мимолётная мысль о том, что это может быть Сашка. Простой, импульсивный и позволяющий себе материться даже в присутствии худрука Сашка, который нежданно-негаданно получил роль Гамлета, будучи ещё совсем молодым и неопытным. Петров до сих пор не знал, почему именно он, из всех, кто участвовал в том спектакле. Но был благодарен судьбе за такой подарок.        Бросив взгляд на часы, молодой человек с сожалением покинул кабинет. Нужно было уйти раньше, чтобы «опоздать», отведя от себя подозрения.        Всю репетицию Олег Евгеньевич снова витал в облаках.

***

       Этот день не задался с самого начала. Телефон, который уставший Саша забыл поставить на зарядку, придя домой после репетиции, ожидаемо отключился. Будильник, который должен был мерзко звенеть прямо под ухом молодого человека, также был в мобильнике. Как следствие — у Петрова почти не оставалось времени на то, чтобы заехать за розой. Натянув на себя первые попавшиеся вещи, он вылетел из дома, едва не забыв закрыть за собой дверь.        — Здравствуйте, Александр! Вы что-то поздно сегодня, — Ниночка радостно улыбнулась, увидев влетевшего в магазин растрёпанного актёра.        — Нина, мне как обычно, только быстрее, — задыхаясь от бега попросил Петров.        — Ой, а Вы знаете, а у нас красные розы закончились. Вот буквально перед Вами заходил молодой человек, купил все, которые были. Жена у него родила, представляете? Счастливый такой…        Саша застыл, переваривая слова Нины. Он не успел бы забежать в другой магазин, это он понимал, потому что часы на стене мерно отсчитывали секунды до того момента, когда Олег Евгеньевич придёт на работу. Но и оставить любимого без цветка он тоже не мог.        — Какие ещё цвета есть? — нервно барабаня пальцами по столу, спросил молодой человек.        — Ну, жёлтые есть, розовые, белые…        — Давайте белую, — Саша нетерпеливо перебил продавщицу и уже через пару минут сидел в машине, на предельно возможной скорости преодолевая оставшееся расстояние до театра и мечтая об одном — лишь бы успеть.        По дороге к кабинету худрука он едва не попался на глаза кому-то из актёров. Петров даже не успел понять, кому именно, спрятавшись за углом. Перед знакомой дверью он по привычке замер, практически не слыша ничего за собственным шумным дыханием и бешеным стуком сердца. Однако в кабинете не было никого. Быстро просочившись внутрь, Саша оставил розу на обычном месте, с сожалением глядя на остальные, отличавшиеся по цвету. Не задерживаясь, он выскочил из комнаты и закрыл дверь, облокачиваясь спиной о стену напротив и гипнотизируя дверную ручку.        — Саш, ты хотел что-то? — Петров вздрагивает, слыша до боли знакомый голос почти рядом.        — Д-да, Олег Евгеньевич… Мне спросить надо, — слегка растерявшись, Саша лихорадочно пытался придумать, что же ему сказать Меньшикову.        — Ну заходи, коли пришёл.        Молодой человек несмело вошёл следом, чуть не врезавшись в худрука, когда тот резко остановился. Петров замер, наблюдая, как Олег Евгеньевич подходит к своему столу и берёт Сашин подарок, поднимая его к лицу и нюхая, едва касаясь нежного лепестка губами. Меньшиков слегка улыбнулся и снова повернулся спиной к Саше, чтобы добавить розу к остальным. Молодой человек, не отрываясь, смотрел на букет, отмечая, что белый цветок слишком ярко выделяется среди алых.        — Саш, отомри. Что ты хотел-то?        Петров перевёл взгляд на Олега Евгеньевича. Тот смотрел на него в ответ ласково, так что сердце молодого актёра забилось быстрее.        — Да я по мелочи там, ОлегЕвгенич. Вы заняты, наверное, я попозже зайду тогда, — Саша призвал на помощь весь свой актёрский талант, чтобы скрыть дрожь в голосе, но с дрожащими руками сделать ничего не мог — оставалось только спрятать их в карманы джинсов.        — Ну иди.        Петров кивнул худруку и медленно пошёл к выходу. Уже у самой двери его остановил голос Меньшикова:        — Саш, а почему сегодня белая?        У молодого человека перехватило дыхание. Олег Евгеньевич знал, что это был он. Сейчас все Сашины мечты рухнут. Сейчас Меньшиков скажет, что Петров сошёл с ума, что он должен прекратить это и, возможно, даже уволиться. И страшнее всего было то, что молодой актёр, может, больше не увидит человека, которого так любит.        — Как Вы узнали? — хриплым голосом спросил Саша, утыкаясь лбом в деревянную дверь.        — Ты же знаешь, что в моём кабинете стоят камеры?        Об этом Петров не подумал. Он не был готов к такому ответу. Молодой человек успел придумать сотни вариантов того, как Олег Евгеньевич узнал правду, но такой простой ответ даже не рассматривал.        — Так почему белая, Саш? — нарушил воцарившуюся тишину Меньшиков.        — Красные закончились, ОлегЕвгенич. А в другой магазин не успевал. Простите меня, я Вас больше не побеспокою, только не увольняйте, — последние слова Петров прошептал, едва сдерживая слёзы.        За спиной раздался скрип ножек стула и тихие шаги, а потом Саша оказался в объятьях прижавшегося к нему со спины Меньшикова.        — Я просто обожаю розы, Саша. Только давай ты будешь дарить мне их лично.