Котик
16 октября 2018 г., 12:52
— Я не могу так больше, всё, моё терпение лопнуло, Саша! — кричала недовольная девушка. — Я понимаю, как важна для тебя твоя работа, я понимаю, как сильно ты устаёшь. Я ни слова не говорю, когда ты отменяешь наши свидания из-за бесконечных репетиций. Но сегодня наша годовщина! Ты обещал мне, что приедешь пораньше, чтобы мы могли побыть вместе! Ты обещал, Саша! Но ты даже не позвонил, чтобы предупредить!
— Ира, я хотел, правда, но не смог, телефон разрядился, зарядник я забыл дома, потому что опаздывал. Мне очень жаль, родная.
— Ты всегда так говоришь, Петров. Знаешь, что? Ты эгоистичная сволочь! Мы расстаёмся. Я не собираюсь терпеть это и дальше. Мне кажется, я заслуживаю лучшего, чем парень, который неспособен сдерживать свои обещания и уделять своей девушке хоть немного времени!
— Ира, прошу тебя, не надо так поспешно принимать решения. Давай мы сейчас спокойно сядем, всё обсудим. Я же люблю тебя!
— Ты сам-то веришь в то, что говоришь? Между нами всё кончено. Я ухожу.
Петров молчал всё то время, пока девушка неспешно проходила из комнаты в комнату, собирая сумку. Он не двигался, когда Старшенбаум переодевалась из домашнего в уличное. Он встал с кресла только когда она, полностью собранная, направилась в коридор, к входной двери. В звенящей тишине девушка сняла с вешалки своё пальто, надела сапоги.
— Ты даже не пытаешься меня остановить. Значит, я была абсолютно права, так?
Хлопок двери. Щелчок замка. В квартире воцарилась тишина.
***
В квартире Петрова был небольшой бар. Бутылки с вином там обычно надолго не задерживались, но у самой дальней стенки постоянно стояли более крепкие напитки. Одна из этих бутылок уже была наполовину пуста. Кроме тихого звона перекатываемого по полу стеклянного бокала не раздавалось ни звука. Сейчас, когда алкоголь туманил его разум, расставание с девушкой не казалось таким уж страшным. Обиднее было другое. — Какого чёрта, Петров? Ты видел время? Почему ты звонишь мне в два часа ночи? — Скажите мне, что я котик, Олег Евгеньевич. Сашин собеседник замолчал. Потом тяжело вздохнул и, судя по звукам, встал с постели. — Олег Евгеньевич, ну скажите мне, что я котик. — Саш, сколько ты выпил? Что вообще случилось? — Не скажу Вам ничего, Вы меня не любите, — Петров бросил трубку. Ну и пожалуйста, не хочет говорить — не надо. У него есть половина бутылки коньяка и ещё парочка в баре. Они-то уж точно его не бросят. «Спать ложись, пьянь, » — сигнал об СМС пришёл неожиданно. Пфф, он действительно думает, что Саша его послушается? «УЖе иду» Да, он действительно лёг в постель. Но это не потому, что так сказал Меньшиков. Нет, сэр. Не-а. Заботится он, видите ли. А сам тоже не спит. Петров уже хотел снова позвонить Олегу Евгеньевичу, но телефон остался в кухне. Вставать с мягкой постельки желания не было. И вообще, сдался ему этот худрук? Жил же как-то без него раньше. Подумаешь, всего лишь один из лучших актёров современности, шикарный мужчина с великолепными манерами… Ладно, возможно, Саша был немного влюблён. Хорошо, не немного. Но кто может обвинить его в этом? Во-первых, мужчина красив. Во-вторых, для того, чтобы обвинять, нужно знать в чём. Петров хороший актёр, он может вести себя так, будто ничего не чувствует. Ну, по крайней мере, ничего запретного. Пару часов, несколько бокалов и одну мелодраму спустя Саша уже спал. Смартфон на столе тихо звякнул, оповещая о новом сообщении. От: Меньшиков «Спокойной ночи, Саша. Завтра поговорим».***
Наутро Саша еле-еле смог оторвать свою тушку от кровати. Адски болела голова, не меньше — шея, которая затекла за ночь. Упавший при неудачной попытке подняться ноутбук тоже радости не прибавил. Спустив ноги с кровати, он сначала услышал хруст стекла, а потом, смачно выматерившись, посмотрел на левую ступню, на которой красовались несколько порезов. Ну конечно, вряд ли он вчера стал бы думать о том, что надо убрать бокал. Спасибо, что живой, как говорится. Прыгая на одной ноге, Саша смог добраться до ванной, где плюхнулся на пол рядом с белым другом. Здравствуй, похмелье, проходи, садись вот здесь, рядышком с депрессией и проблемами со сном. После того, как его желудок исторг из себя всё, что в нём было, стало полегче. Немного. Потому что голова, шея и нога всё ещё болели. Вставать смысла и возможности не было — да и незачем. Аптечка лежала в нижнем ящике шкафчика, а рядом — косметичка Иры. С мрачным удовлетворением он вытащил из небольшого чехла пинцет девушки и с шипением и матами вытащил застрявшие в ранках крошечные останки посуды. После этого царапины были щедро залиты перекисью. Когда начало щипать, Петров взвыл и ударился гудящей головой о край ванны. Снова замутило. К осколкам в маленький пакетик отправился и пинцет. Мелочь, а приятно. В холодильнике на кухне — слава богам! — стояла бутылка минеральной воды. Обычно её пила Ира, по утрам. Полезно для метаболизма и чего-то там ещё. Саша не вдавался в подробности. Плевать на пользу — лишь бы запить таблетку, которая должна была не дать ему сдохнуть от боли. Наученный горьким опытом, Петров отставил стеклянную бутылку подальше. Снова вытаскивать из своих конечностей осколки было такой себе перспективой, да и пинцет уже валялся в мусорном ведре. Актёр не был уверен, что не упадёт, если попытается наклониться, чтобы достать его. Ещё и перекись кончилась. На ногу он старался особо не опираться, потому что чувствовал, как тапок становится противно-влажным от крови в тех местах, где стекло вошло в кожу. Стоило бы, наверное, заклеить пластырем, но для этого снова придётся хромать через всю квартиру. Таблетка подействовала в течение нескольких минут. Серьёзно, современная фармацевтика творит чудеса. Голова потихоньку проходила, шея не особо беспокоила, если не вертеть головой, а нога покоилась на другом стуле и противно ныла. Но, в общем и целом, чувствовал он себя намного лучше, чем когда только проснулся. Мысль о том, чтобы что-то съесть, вызывала отвращение. Даже бутерброд с любимой колбасой сейчас казался редчайшей гадостью. Телефон на другом конце стола радостно пиликнул, подавая сигнал о низком уровне батареи. Поморщившись, Петров посмотрел на устройство, прикинул мысленно расстояние до него и с горестным вздохом приподнялся на стуле, чтобы его взять. Длины руки не хватило. Пришлось потянуть на себя скатерть. Смартфон был уже на последнем издыхании и отключился почти сразу же — Саша успел только посмотреть дату и время и увидеть, что у него 1 новое СМС. Зарядника поблизости не наблюдалось, поэтому Петров решил просто забить. Если бы это было так важно — позвонили бы. Сейчас же уже почти час дня вторника… Чёрт. Репетиция. На сегодняшнем прогоне должен был быть Меньшиков. Ему конец. Вряд ли Олег Евгеньевич лояльно отнесётся к опозданию в 4 часа минимум (и это если Саша успеет собраться и выехать из дома за полчаса). Остаётся только надеяться, что он сможет отделаться штрафом. Что-то такое всколыхнулось на краю сознания, когда он подумал о Меньшикове, но, при попытке сосредоточиться на этой мысли, он поморщился от застучавшей пульсом в висках боли. Ладно, потом вспомнит. Не мог же он вчера сотворить что-то жутко глупое, правильно?***
— Саш, ко мне в кабинет зайди после прогона, обсудить кое-что хочу, — как бы мимоходом обронил Меньшиков. На репетицию Саша всё же приехал. Почти под самый конец, когда остальные актёры, прогнав свои реплики и заколебавшись ждать Петрова, уже ушли. В зале сидели только худрук и режиссёр. Долго гонять молодого человека они не стали, видимо, обратив внимание на его состояние, так что уже полтора часа спустя зал опустел. Перед дверью Меньшикова Саша замер. Было стрёмно. Он не знал, что натворил вчера, единственным, что он вспомнил, был звонок худруку. Зато Олегу Евгеньевичу было всё известно. Вряд ли Саша сделал что-то хорошее. Надежда была только на то, что и ничего сильно плохого не произошло. Иначе бы его уже четвертовали. — Олег Евгеньевич, вызывали? Меньшиков оторвался от чтения бумаг. Саша неловко мялся у двери, держась за ручку. Голова снова начинала болеть, так что молодой человек поморщился, наклонив голову. — Болит? — голос худрука выражал сочувствие. — Садись давай, в ногах правды нет. На стол перед Петровым с тихим стуком опустился стакан с водой и блистер с таблетками. Даже не прочитав название, он выпил одну. Меньшиков бы не навредил ему. — А теперь рассказывай, что вчера с тобой творилось. — А чо рассказывать-то, Олег Евгеньевич? Напился. Не рассчитал. Я даже не помню, что натворил. — Был хоть повод? Или просто настроение такое? Петров молчал. Не знал, как сказать. Он никому не рассказывал о своих проблемах. Проще было, когда все видели только улыбку до ушей и слышали дикий шакалий смех. А настоящие эмоции можно было выплеснуть в «#Зановородиться». Там оно к месту. Там вся эта боль, страх, отчаяние только помогают раскрыть главного героя. И все говорят, что Саша так убедительно играет эту роль. Если бы только знали… — Да не важно, Олег Евгеньевич, забудьте. Мне очень жаль, что так произошло, я обещаю, что больше такого не повторится. — Так, Петров. Ты зубы мне не заговаривай. Это ты дружкам своим так отвечать будешь, а я не дурак. Ты давно как в воду опущенный ходишь. — От меня Ира ушла, — после недолгого молчания всё-таки сказал Саша. — Тааааак, а вот с этого места поподробнее. — Ей не нравится, что я уделяю ей мало времени. Вчера наша годовщина была. А я на съёмке застрял, конкретно так. Приехал домой ближе к полуночи. Она закатила мне истерику, собрала вещи и уехала. Я давно уже готов был сорваться. Не понимаю, как держался до сих пор. Она назвала меня эгоистичной сволочью и уехала. Я ж всё для неё, Олег Евгеньевич. Чтобы у Ирочки были платьица, украшения, чтобы на море ездила. И после этого я эгоистичная сволочь! — Ты помнишь, зачем ты мне звонил? — Нет, не помню, хоть убейте. Как телефон взял — помню. Что Ваш номер набирал — помню. А дальше — пустота. — Ты позвонил мне, разбудил и настойчиво требовал назвать тебя котиком. Петров застыл. Расширившимися от ужаса глазами он смотрел на худрука. Меньшиков не выглядел разозлённым, наоборот, на его губах играла лёгкая улыбка. — Олег Евгеньевич, простите, ради бога. Как так получилось, ума не приложу… Трезвый я бы никогда… — Как ты себя чувствуешь, Сашур? — перебил его ласковый голос худрука. — Голова прошла уже, спасибо за таблетку. — Я не об этом, ты же понимаешь. — Не знаю. С одной стороны как-то пусто, но вроде и легко на душе. Как будто от груза тяжкого избавился. А потом произошло то, чего Саша уж никак не ожидал. Обогнув свой стол, Меньшиков подошёл к актёру, потянул его за плечо, вынуждая встать на ноги, и обнял. Крепко-крепко к себе прижал. А Петров в ответ в него вцепился. — Олег Евгеньевич? — Что, Саш? — Скажите мне, что я котик. — Ты серьёзно, Петров? Молодой человек поднял голову от плеча Меньшикова. Голубые глаза выжидающе смотрели в карие. — Да котик ты, котик. Всё будет хорошо. Саша впервые за последние несколько месяцев счастливо улыбнулся и снова прижался к худруку. Ему он верил безоговорочно.
