Цветы на столе (сборник)

      В метро было ужасно душно. Это и не удивительно, учитывая, что на улице был август. Вечером народу в поезде было много. Даже слишком много, по мнению Гоголя. Все тесно прижаты друг к другу, замерев в причудливо-изогнутых позах в попытке не уронить сумки-рюкзаки-пакеты. Те счастливчики, которым удалось занять сидячие места, спокойно читали книги, листали ленты в соцсетях, а некоторые разглядывали нависающих над ними людей, видимо, находя это интереснейшим занятием.       К третьему типу относился Яков Петрович Гуро, которому в тот день совершенно случайно пришлось ехать домой с конечной остановки. С объектом наблюдения ему повезло. Прямо напротив него, судорожно вцепившись одной рукой в поручень, а второй — в чёрный рюкзак, стоял молодой человек. Он был среднего роста, с тёмными волосами, стриженными под каре, и очень бледный, несмотря на то, что лето подходило к концу. Незнакомец явно смущался такого пристального внимания к своей персоне. На его щеках играл румянец, который, впрочем, легко было списать на жару. Выдавали молодого человека глаза — ясные, голубые-голубые. Стоило только Якову Петровичу отвести взгляд от лица незнакомца, как тот, думая, очевидно, что его не заметят, начинал разглядывать мужчину. Но как только Гуро поднимал глаза, молодой человек поспешно отворачивался, то делая вид, что озабочен состоянием молнии своего рюкзака, то якобы проверяя время на часах на запястье. Наблюдать за его метаниями было по-настоящему интересно.       На очередном повороте случилось непредвиденное — поезд качнуло, а вместе с ним качнулся и незнакомец, пошатнулся под напором других пассажиров, едва покраснел и принялся было извиняться, но вдруг замер. Белая флэшка, до этого торчавшая из кармана джинсов, сейчас находилась в абсолютно другом месте. Небольшая забавная рожица, нарисованная на ней, сейчас ехидно улыбалась ему с ширинки чужих брюк. Незнакомец испуганно посмотрел в глаза сдерживающему улыбку Гуро. Было видно, что он хочет забрать свою вещь, но этот жест, ввиду места, где она лежит, будет выглядеть неоднозначно. К тому же, сама мысль о том, что ему придётся коснуться чужого паха, пусть даже и через слой ткани, явно вводила его в состояние шока.       — Извините, Вы не могли бы… — пытаясь перекричать стук колёс поезда, смущённо начал незнакомец.       Гуро приподнял бровь, делая вид, что не имеет представления, о чём идёт речь. Он продолжал спокойно сидеть, не меняя позы. Якову было интересно, что же произойдёт дальше.       — Я… У меня флешка упала… Прямо на Вас… Вы не могли бы мне её отдать?       — Какая флешка? Ах, эта? — деланно удивился Гуро. — Нет уж, молодой человек, так дело не пойдёт. Вы уронили — Вы и поднимайте.       Незнакомец побледнел. Его глаза забавно расширились, а рот слегка приоткрылся. Он перевёл взгляд с лица Якова на флешку, потом обратно и покраснел, почти слившись с алой футболкой женщины позади него. Молодой человек отпустил поручень и потянулся за своей вещью, но в этот момент поезд снова качнуло, и незнакомец оказался верхом на коленях Гуро, который от неожиданности приобнял его за талию, придерживая.       — Как зовут-то хоть? — спросил окаменевшего брюнета Яков.       — Николай… — не поднимая головы, представился он.       — 18 есть?       — 20, недавно исполнилось, — так же тихо проговорил молодой человек.       — Ну, тогда сиди, встать ты вряд ли сможешь.       Какое-то время Николай молча сидел на коленях у Гуро, не смея поднять на мужчину глаза. Рюкзак неудобно упирался ему в бок (хорошо хоть слева вместо соседа была стенка, иначе бы не избежать недовольных возгласов), но молодой человек не издавал ни звука, слишком смущённый своим положением.       — Вы не могли бы всё же отдать мне флешку? — выпрямившись, наконец, и перехватив свой рюкзак так, чтобы он находился между ними, спросил Николай.       — Молодой человек, я же и не забирал её у Вас. Вы сами её уронили. Понимаю, с кем не бывает. Так я же и не протестую — вот она, пожалуйста, забирайте.       Женщина, сидевшая справа, неодобрительно косилась, но молчала, не находя в их действиях чего-то предосудительного. А Яков откровенно наслаждался видом краснеющего, нерешительного парня, который беспокойно ёрзал у него на коленях. Пару раз Николай протягивал подрагивающую руку, но тут же отдёргивал. Очевидно, смущение пересилило желание вернуть флешку, потому что на очередной станции, как только поезд остановился, молодой человек вылетел из поезда, оставив белый пластиковый прямоугольник невольному попутчику. Гуро посмотрел вниз, на свои брюки. Рожица ехидно улыбалась ему с его ширинки.

***

      Лениво поглаживая густую чёрную шёрстку кота, Яков Петрович смотрел на экран ноутбука. Сейчас, когда ему ещё не нужно было читать бесконечные бессмысленные работы студентов, он мог позволить себе заниматься тем, чем ему хотелось. Поэтому он читал какой-то модный роман современного автора и искренне пытался понять, что же миллионы людей находят в этом, так сказать, творении. Возможно, дело было не в книге, а в самом Гуро. Он был крайне избирателен в выборе чтива, потому слог автора, его манера подачи и лексика мужчине совершенно не нравились. Однако Яков упорно сосредотачивался на тексте, чтобы выяснить, чем же это безобразие кончится.       Яхонт, тихонько мурлыкавший под боком, осторожно вывернулся из-под руки хозяина и, ступая пушистыми лапами, забрался ему на грудь, бесцеремонно пройдясь по ноутбуку.       — Наглость — второе счастье, да, чудовище? — почесав довольного питомца за ухом, спросил мужчина. В ответ кот только посмотрел на него своими сине-голубыми глазами. Яков улыбнулся в ответ, а сам подумал о сегодняшнем попутчике. У него глаза тоже были яркими-яркими, только посветлее, да и одежда вся чёрная была. Забавное совпадение.       Пересадив недовольно мяукнувшего кота обратно на кровать, мужчина встал и подошёл к стулу, на котором оставил портфель. Тихо щёлкнули застёжки, с жужжанием разошлась молния — и вот белый кусочек пластика снова глядит на него мультяшными глазками. Вопреки настойчивому голосу разума не выбросил, спрятал, в кармашек на молнии. Спрятал и посмеялся — точно не потеряет ненароком. Зачем сохранил, Яков и сам не мог объяснить.       Мужчина вернулся в постель, снова взял в руки ноутбук. Огонёк, оповещающий о подключении флешки к устройству, загорелся как раз на том месте, где у мордашки должен был быть нос. Это почему-то показалось Гуро забавным.       Содержимое оказалось… Скучным, как сначала подумал Яков Петрович. Две папки, подписанные «Проекты» и «Обучение», и множество текстовых файлов. Первый вывод, который сделал мужчина — парень был студентом филологического факультета, судя по названиям работ. Всё ещё не понимая, зачем оно ему нужно, Гуро открыл последний файл, созданный в конце мая. Первая же страница содержала всю информацию о своём авторе. Помимо фамилии, имени и отчества, Гуро узнал также, что Николай перешёл на четвёртый, последний курс… Института, в котором преподавал сам Яков. Это определённо было приятным сюрпризом.       Свернув окно с докладом, Гуро хотел уже было убрать флешку. Больно интересно было посмотреть, что же ещё можно найти, но без спросу копаться в чужом было неприлично. В конце концов, любопытство взяло верх, и, немного поколебавшись, Яков Петрович открыл первую папку. Название соответствовало содержанию — «Проекты». Тексты выступлений перемежались с презентациями, которые эти самые тексты иллюстрировали.       Вторая же папка оказалась намного интереснее. Несколько видео, которые, судя по их длине, вполне могли быть какими-нибудь занудными лекциями умных дяденек в возрасте, одетых в строгие костюмы и пытающихся донести что-то до студентов. Решив, что терять уже нечего, Яков ткнул в первое же попавшееся и немного перемотал, чтобы пропустить скучное вступление. Увиденные кадры заставили его спешно нажать на паузу и поставить назад на тумбочку чашку с остывшим чаем. «Обучение», ага», — хмыкнул мужчина.       Ожидания оправдались — на экране действительно был дяденька в возрасте, одетый в строгий костюм. Молодой человек там тоже был — сидел прямо перед ним. На полу. На коленях. Голый. В одной руке мужчина держал бокал с чем-то бордового цвета, а второй нежно поглаживал парня по волосам. Юноша же был определённо доволен сложившейся ситуацией, сам подставлялся под ласку и откровенно наслаждался своим положением. Разница в возрасте между людьми на экране была значительной, но это, по всей видимости, мало их волновало. «А студентик-то крайне интересный», — задумчиво нахмурился Гуро, не отрываясь от просмотра.       Остальные видео сильно отличались от первого, общим было только одно — возраст актёров. Гуро невольно вспомнил Николая на своих коленях. Тот краснел, смущался, отворачивался, позволяя себе только быстро скосить глаза на мужчину, и, кажется, говорил бы шёпотом, если бы не громкий стук колёс. Теперь такое поведение стало понятно. Гоголь-Яновский (теперь Яков Петрович знал его фамилию) был пресимпатичным юношей нетрадиционной сексуальной ориентации, имеющим, к тому же, фетиш на мужчин постарше. С предвкушающей улыбкой Гуро дотянулся до мобильного телефона и набрал по памяти номер своего лучшего друга.       — Слав, привет. Да, в курсе, сколько времени. Да, в курсе, что суббота. Слушай, помнишь, ты мне какую-то группу пытался втюхать? Не 403 филологическую, случайно? Её? Я согласен. Буду читать лекции у этих оболтусов. Ой, да ладно тебе ворчать, ты же всё равно меня любишь. Давай, спокойной ночи.       Положив трубку, Яков закрыл все вкладки и вытащил флешку. На её обратной стороне обнаружилась другая мордочка, заговорщически подмигивающая мужчине. Гуро подмигнул ей в ответ, хмыкнул и отложил всё на прикроватную тумбочку. Выключив свет, он накрылся отвоёванной у Яхонта простынёй и закрыл глаза. Всё-таки, времени действительно было много, стоило поспать.