Только не ты

      Голубые.        Глаза моего убийцы голубого цвета. Именно это отпечатывается обжигающим клеймом в сознании. Ни рост, ни вес, ни ширина плеч и крепость мышц.       Прозрачные и холодные как лёд в неверном свете единственного лучика света, пробивающегося сквозь закопченное от грязи окно. Кажется, его глаза никогда не смогут излучать тепло и нежность, им не знаком смех. Настоящим бредом было теперь считать, что я видела все это в них буквально вчера. Господи, будто это происходило в прошлой жизни.       Он не скрывает своего лица, позволяя сквозь собственные растерянность и недоумение рассмотреть его, узнать, а значит, он точно сделает то, зачем пришёл. Мой убийца спокоен и уверен в себе, будто соблюдает какой-то ритуал, и, разумеется, не настолько глуп, чтобы оставить живого свидетеля, купившись на уговоры. Имей для него значение то, что было между нами, мы бы здесь не оказались.       Он целится в меня, вытянутая рука не дрожит. Ни единый мускул на лице не выдает его эмоций. Будто передо мной робот, машина.       А мне страшно. Страшно до тошноты. В районе желудка все собирается в едкий комок, прожигающий все вокруг себя. Колени дрожат, и мышцы все свело от напряжения до боли. И разочарование накрывает с головой. Все случившееся было спектаклем, а слова — враньем. И я в это поверила. Вот дура! Останусь теперь здесь, в пропахшем затхлой плесенью месте. Это в лучшем случае… далекий раскат грома чуть сбрасывает с меня оцепенение, заставляя вздрогнуть. — Почему? — не сразу понимаю, что говорю я. Голос хриплый, словно пересохло в горле от жажды и жары.       Даже не знаю, что именно хочу узнать. Почему он не просто меня пришёл убить, а устроил этот цирк с общением? Почему сблизился, заставив привязаться, влюбиться? Я только не спрашиваю, почему он вообще это делает. Ответ на этот вопрос я знаю и, в общем-то, ещё долго продержалась, избегая расправы. Облизываю сухие губы, силясь заговорить вновь, но я как будто разучилась говорить, просто открываю и закрываю рот. Смерть, схватившая меня за горло, лишила и этой возможности. Время уже идёт на секунды. И как-то совершенно остро захотелось жить.       Дуло пистолета поднимается ещё выше, и теперь нацелено мне в голову. Всем телом чувствую, что это конец. Страх липкой лапой сжимает сердце все крепче…       Вместо ответа я слышу грохот выстрела…