Только не ты

      Я старалась выглядеть максимально просто, насколько это возможно, когда тебя наряжают в пятилетку, насмотревшуюся мультиков про принцесс. Я могла считать предстоящую встречу чем угодно, но в Лиззи словно бес вселился. Представить не могу, откуда у обычной работницы бара столько одежды? Денег на еду точно не остается.       Единственное, от чего удалось отбиться сразу и безоговорочно — так это от косметики, сообщив, что не хочу быть похожей на казуара. Приятельница очень разочаровалась, но направила свою кипучую деятельность в другое русло. Как никак объект ей достался строптивый.       Нет, надо было не слушать Лиззи и сослаться на внезапную, но тщательно продуманную мною, головную боль. А что? Никто не застрахован! И вечер провела бы спокойно, и объясняться пришлось бы, только если бы Пит явился завтра с вопросами в бар. Но мне хотелось верить, что его терпению все-таки есть предел и, благодаря маленькой лжи, моя жизнь вернулась бы в стабильное «норное» состояние.       Лиззи разбила мой оптимизм за пару минут. Флоксы, по ее заявлению, не самое вонючее творение природы, и, если уж мне так не хочется идти с богатеем на свидание, — да-да, она кроме слова «свидание» никакое не употребляла, — то можно считать, что я жертвую собой, отправляясь на задание. Во имя Корыта и нашей с ней работы. Забегаловка Хеймитча так себе причина, но еду в магазинах бесплатно выдавать еще не начали, так что пришлось признать резон в словах приятельницы. Что я, не потерплю что ли? — Ты так смотришь, что зеркало сейчас треснет, — подшучивает Лиззи. Из-за шпилек, которые она удерживает губами, речь не совсем внятна, но это не уменьшает ее словесный поток. — Тебя же не заставляют ничего делать. Сходите в кафе, посидите на лавочке, попьете кофе. Узнаете другу друга поближе. Как все нормальные парочки.       Приятельница даже не представляла насколько близко мы уже знакомы. А узнала бы, так меня бы ждала еще одна лекция о том, что я зря теряю время. И пришлось бы объяснять причины своего поведения, вот только заниматься этим совершенно не хотелось. Зачем плодить лишнего свидетеля?       Я медленно переступила с ноги на ногу, не сводя взгляда со своего отражения в ростовом зеркале в комнате Лиззи. Можно было сколько угодно шутить о том, как современные девушки одержимы собственной внешностью, но нельзя было не признать — в первом впечатлении именно облик играл главную роль. И с этим надо смириться.       Тонкий свитер бледно-зеленого цвета и брюки с завышенной талией подчеркивали достоинства фигуры, привлекая к ней внимание. Волосы собраны не в привычную косу, а в низкий пучок, и пара тонких прядей выпущены на лицо. От общего преображения паника сидела где-то в горле комком. Успокаивало меня лишь то, что Лиззи знала куда я и с кем иду. Она же и рассказала, что Снежинкой называют памятник Сноу. Нет, не президенту, а Матушке нынешнего правителя — великому химику и ещё кому-то там. В школе проходили, но я уже не помню подробностей. Лично для меня ее сын вышел на первое место по своим достижениям и их значимости. Куда там открытию химических элементов… — Готова? — поинтересовалась подружка, осматривая меня с видом довольного создателя. — Нет, — выдохнула я, — но деваться-то некуда. — До полуночи я жду от тебя звонка. Потом бью тревогу. — Слушаюсь босс, — отрапортовала в ответ, радуясь такой заботе.

***

      Майский вечер выдался достаточно теплым.       Если наводка Лиззи оказалась верной, то наша встреча должна была состояться на одной из площадей недалеко от набережной. На которую я попала на автобусе, битком набитом туристами и рабочими и с надеждой, что «нежинок» в столице хотя бы две, и я не угадала.       Легкий ветер стал настоящим блаженством, когда я вывалилась из общественного транспорта на остановке и стала озираться.       Всегда думала, что президент установит памятник матушке в центре. Но нет, монумент оказался на другом конце города. И к лучшему. Мраморная доктор Сноу была достаточно похожа на своего отпрыска, особенно скульптору удался тяжелый снисходительный взгляд. Казалось, что она считает всех суетящихся людей бездарями и лодырями, не достойными находиться даже у ее ног на постаменте.       Уличные артисты радовали прохожих разношёрстным искусством: кто-то пел, кто-то жонглировал, а неугомонный мим донимался любого, кто терял бдительность и замедлял рядом с ним шаг. Музыканты же терзали свои инструменты, и разнообразие мотивов сливалось в единую мелодию беззаботности и устремлялось в безоблачное небо.       В домах, которые окружали площадь, теснились галереи с необычными резными вывесками и художественные лавочки. В общем, доктор Сноу со своей чопорностью и наукой была уместна здесь не больше крестного хода у ворот Ада.       Светлые волосы аккуратно причесаны, светлые брюки, белая рубашка и пиджак. Руки сцеплены в замок за спиной. Он стоял неподвижно у памятника почтения достижениям Сноу, и друг от друга их отличал лишь взгляд. Голубые глаза Пита словно сканировали оживленную толпу площади, пересекавшую ее во всех направлениях. Не скучает, не улыбается вежливо и не подгоняет взглядом стрелки часов на правом запястье. Неужели меня высматривает? На секунду мелькает мысль спрятаться и опоздать ещё больше и проверить, что будет. Но я отгоняю её. Мимо Пита проходят девчонки, окидывают его заинтересованным взглядом, и, о чем-то хихикнув между собой, приближаются. Но Пит остаётся не восприимчив, и девушки уходят. Где-то глубоко в душе растекается самодовольство, хотя мой вечер был бы свободен — поддайся он обаянию подружек. Нацепив улыбку, приближаюсь. А то окружение ещё какие коррективы внесёт.       Памятник, как назло, облюбовали для встреч влюбленные парочки. И они не могли совладать с собой, стоило им приблизиться к памятнику, словно в воздухе растворили эндорфины. От вида активного изливания взаимных эмоций меня коробило. Я лично никогда не испытывала желания вылизать партнеру гланды от избытка чувств, да еще и публично, так что рядом с такими парочками обычно чувствовала себя ущербным инвалидом. А от этого непреодолимо накатывало раздражение.       Но надо сказать, что Лиззи была права: в кедах и футболке я выделялась бы в толпе гораздо больше, чем сейчас. Поудобнее перехватываю дождевик, собираясь с духом. — Привет, — заговариваю первой, приблизившись к Питу под пристальным взглядом его голубых глаз.       И первой отвожу взгляд. С ним почему-то у меня не выходит держать лицо, только спину: прямо наперекор всем ненастьям. — Привет. Я сегодня без цветов. — Не в обиде, — улыбаюсь в ответ. — А где твоя куртка? — интересуюсь, пристально изучив руки Пита. Пусть только скажет, что это была шутка. Развернусь и уйду. Нет прибью его, заверну в дождевик, а потом уйду…! — В машине, — он кивает головой в сторону, — пойдем, — и протягивает руку. — Да ты издеваешься?! — моментально вспыхиваю я.       Вот чувствовала же, чувствовала, что без подобного не обойдется! Покрепче стискиваю в пальцах плащ, представляя кое-чью шею. — Ты мне не доверяешь? - удивляется Пит. — Какое доверие?! Да я даже фамилии твоей не знаю! — Мелларк, — жмет плечами Пит.       Его спокойствие меня несколько охлаждает и, вздернув бровь, интересуюсь: — И с чего я должна верить?       В ответ он лишь движением фокусника материализовал передо мной водительское удостоверение. Как же мне хотелось сказать, что у меня штук пять таких, и это ничего не доказывает. Но это бы привело к беседе, которой я избегаю даже сама с собой.       Перехватив плащ в одну руку, я все же принямаю твёрдый прямоугольник с метрикой и фото. В отличие от моих документов, на снимке Питу было лет восемнадцать. И уже тогда он не был похож ни на одного моего одноклассника его же возраста. Ни прыщей, ни тощей шеи, торчащей жердью из широкого кольца воротника. Он что, всегда был такой идеальный? — Довольна? — Допустим, — поджав нижнюю губу, возвращаю документ. — А ответить тем же не желаешь? — Нет. — Делли, какая же ты колючка, — смеётся Пит. А ты, похоже, непробиваемый, как носорог, — чуть не парирую я, но все-таки сдерживаюсь. — Так мы идём? — вместо этого напоминаю, зачем мы собрались. — Не терпится? — Ещё как, у меня планы на остаток вечера.       Пит опять улыбнулся и сделал приглашающий жест рукой. На всякий случай я держусь чуть дальше, но когда выясняется что мы идем не к парковке, а к старой пристани, которая теперь превратилась в историческую ценность и причал для дорогих яхт, чуть приближаюсь. Неуловимым жестом спутник берет мою ношу на себя, освобождая руки. Я все ещё убеждена, что идея с дождевиком глупая шутка и потому рада от него избавиться. — Время позволяет, можем зайти перекусить? — буднично предлагает Пит, указывая на маленький ресторанчик, укутанный в рыбацкие сети, с огромной, видавшей виды, бочкой у входа и старинным шестигранным подвесным фонарем над такой же старинной дверью. Выглядит заведение уютно, а небольшими окошками больше походит на каюту какого-то корабля. — Я не голодна, — упрямо повторяю, как мантру, этому кавалеру. Неужто я настолько плохо выгляжу, что каждый норовит меня накормить?       Наконец Пит остановился перед огромной аркой, по обе стороны от которой на постаментах возвышаются тюлени, приветственно вытянувшиеся и опирающиеся на передние ласты. Может, это был и морской лев или котик, не суть важно. От удивления я совершенно неприлично открываю рот. Я ожидала чего угодно, только не этого. Вообще, я была убеждена, что Пит поведет меня в какое-то пафосные заведение. В ту же Арену про которую упоминал. А тут… Наверное, так чувствуют себя дети, когда исполняются их желания и их переполняет восторг с предвкушением. Мимо и правда устремился поток взрослых с шумными детьми. Родители выглядят не менее радостными. Можно подумать, что дети с ними — скорее как повод сходить в Дельфинариум и не выглядеть при этом глупо.       Пит довольно улыбается, но мне плевать. Сама я точно не схожу в такое заведение. — Ты все равно на испытательном сроке, — строго говорю ему и тут же нетерпеливо требую: — Пойдем же!       Наш путь лежит через огромный тоннель с прозрачными стенами, и в толщах синей воды, сквозь которую проникают солнечные лучи, лениво плавают морские обитатели.       Совершенно игнорируя восторженных зрителей, мимо юркнула стайка суетливых ярких рыб. Большой скат навел тень, проплывая по своим делам. Медузы, морские звезды… Я готова прекратить нехотя шевелить ногами и прилепиться к стеклу, как пятилетка, и жадно глазеть на кажущуюся беззаботной морскую жизнь.       А потом началась вторая часть и я увидела их: ленивые акулы, сначала одна, потом вторая, третья… это был настоящий акулий тоннель. Они завораживали своей величественностью. От них хотелось бежать, но я не могла повиноваться себе и даже отступить. Идеальная машина для убийства. Я неловко поежилась, словно боясь, что мои мысли услышат. Дальше и до реализации недолго. Ну вот опять. Пришла получать удовольствие, получай! — Здесь есть отдельные экспозиции, хочешь задержаться? — возвращает меня в реальность Пит. — А мы здесь не за этим? — Не-ет, — смеётся он и выглядит как волшебник, который угадал с желанием, — пойдём, тут недалеко, — продолжает он интриговать, протягивая руку. Сомневаюсь я не очень долго, и почти сразу вкладываю свою ладонь в его. От меня не убудет, да и Лиззи уговаривала расслабиться.       И буквально через минуту мы оказываемся в огромном амфитеатре с бескрайним бассейном в центре. Зрители пробираются по рядам сидений этой чаши, воздух будто кипит от предвкушения. Пит ведёт меня к нижним рядам и, когда мы останавливаемся у первого, моё волнение достигает пика и кажется застревает где-то в горле, лишив дара речи. Вода мерцает, так близко, искушает: протяни руку и ощутишь ее прохладу. — Вот для этого и нужен дождевик, — шепчет он на ухо, накидывая мне мою вещь на плечи.       Его ладони невероятно горячие.       Пару мгновений я не могу отвести глаз от его руки, лежащей на моем плече, но потом все же поднимаю взгляд. — А как же ты? — Не сахарный, — небрежно отмахивается Пит.       Вскоре началось представление, и стало совершенно не до разговоров. Меня только и хватало, что на короткие возгласы и звуки восхищения. В дополнение я дергала Пита за руку и требовала, чтобы он смотрел и разделял со мной восторг от сальто дельфинов, их треков и прыжков. И даже брызги, оседавшие на лице, не остужали моей радости. Зрители рядом так же веселятся, некоторые уже мокрые с ног до головы. До меня доносится смех моего спутника и мне даже совершенно все равно, над представлением он смеётся или надо мной. Так уж и быть, надо признать, затея увенчалась успехом. И все равно Пит остается на испытательном сроке. Потому что с первой попытки прощать —это слишком щедро.

***

— Пойдем, — тянет меня за руку Пит, когда все закончилось. Его мокрые волосы топорщатся в разные стороны иглами. Наконец-то и он не безупречен до зубовного скрежета.       Послевкусие такое, будто закончилась интересная книга, а ты все продолжаешь ее переживать.       Зрители стремились плотным шумным потоком к выходу, но мы пошли в другую сторону. К бассейну. Пит махнул рукой темнокожей женщине в гидрокостюме, та в ответ приветливо заулыбалась и поманила к себе.       Пит и тренер тепло поприветствовали друг друга. Пит знакомит нас, и я тут же получаю предложение поплавать с дельфинами. — Нет, нет, не сегодня, — сконфуженно мнусь и выразительно таращу глаза. Агата поймёт.       Не объяснять же, что с посторонним я в воду не полезу. И лучшие пловцы тонут, что уж говорить про меня. Особенно с моей манией преследования. — Тогда можно просто погладить.       Мне страшно. Дельфины у бортика блестят и кажутся будто испачканы в смазке. Гладкие и холодные. Как рыба. — Не бойтесь, — улыбаясь, подбадривает Агата.       Присаживаюсь и тянусь рукой. Ладонь касается его тела. Веду ею от головы по спине насколько возможно. Дельфин оказался неожиданно приятным на ощупь: мокрым и нежным. Прохладным. Невероятно! — Он любит, когда его чешут, — подсказывает шепотом Агата, присев рядом со мной.       Подчиняюсь, осторожно перебирая кончиками пальцев сбоку у головы. Дельфин открывает пасть, будто в улыбке, начинает посвистывать. Подключаю вторую руку. И я в восторге на миг оборачиваюсь к Питу. Похоже, это взаимно. А дельфин тем временем радостно откидывается назад, в воду, окатив нас брызгами с ног до головы. Ахнув, смеюсь, как и Агата с Питом.       Вскоре мы уходим из этого невероятного места. По тому же тоннелю нас до выхода в росчерках света в воде сопровождает молодая ленивая акула.       На улице уже темнеет. Сумерки заботливо кутают своей серо-синей шалью. Последние посетители нехотя расходятся. Их уже не так много и кажется, что я и мой спутник одни. И уже мерещится, что издалека слышится шум волн. — Ну… я пойду… — предполагаю я, неловко переминаясь посреди площади.       По-моему эта реплика не из сценария сегодняшнего вечера, но она — единственно верная. Ведь расслабляться нельзя ни в коем случае, как бы ни хотелось. — Я провожу! — уверенно сообщает Пит, замерев напротив. Будто дорогу преграждает. Вот если б напрашивался было проще. — Не стоит.       Пит чуть склоняется к моему лицу. — Мне кажется, или ты меня избегаешь? — Нет, но в машину не сяду, а в автобусе ты… — С тобой в каком угодно, — поспешно сообщает Пит.       Представляю романтику душной вечерней давки и, не удержавшись, смеюсь, откинув голову. — Лучше закончить вечер здесь, ничем не испортив. — И повторить?       Его хрипловатый голос терпким пеплом рассыпается по моим губам. И именно от этого мои слова звучат как флирт: — Думаешь удастся? — Делли, и не сомневайся, — ласково ведет пальцами по моей щеке.       И я закрываю на миг глаза. Момент нарушает телефонная трель.       Пит прижимается лбом к моему, чертыхается и отходит в сторону поговорить, отчего я как-то внезапно чувствую себя одинокой. Перебирая в руках влажный плащ, озираюсь. Появляется странное ощущение, что за мной следят. И не со стороны Пита.       И вдруг из темноты, у каменного тюленя, будто отрывается силуэт и начинает надвигаться на меня. Лениво, неспешно. Мне становится невероятно страшно. Нутро крутит страхом. Сердце екает, сделав скачок вверх-вниз, и я уже отступаю на пару шагов, чтобы дать деру, но тут свет фонаря падает на лицо незнакомца.       Гейл внимательно смотрит на меня серыми, как у волка, глазами. — Привет. Думал шоу никогда не закончится.