Только не ты

      Разумеется, я ошиблась: Пит в баре стал привычен, как часовой у входа в Президентский дворец. Подтянутый, слегка небритый и наглый. И если внешне мне удавалось сохранять спокойствие, то внутренне не выходило, и моя паранойя раз от разу продолжала искать подвох, ласково нашептывая, к чему все это безобразие может привести в итоге. Но, по всей видимости, я была одинока в своих подозрениях, потому что даже завсегдатаи не имели ничего против Пита: парочка стычек — и все стали взаимовежливыми. Так что на лице назойливого ухажёра свежих отметин не наблюдалось, а тёмные очки отлично закрывали переливающийся всеми цветами радуги синяк под глазом и ссадину, что тянулась по скуле. Вскоре и они побледнели и как-то быстро сошли на нет.       И каждый приход Пита предваряли цветы. Были среди них и выпендрежные розы де Сарон, и простые нежные герберы. Я же продолжала вести себя по-свински, — с точки зрения Лиззи и так, как Пит заслужил — с моей, — надеясь донести, что его появлениям здесь рад только Эбернети, хотя босс и дьяволу был бы рад, лишь бы тот платил. Ну, может, еще и моя напарница: от всего происходящего Лиззи пребывала в невероятном восторге и с нетерпением ждала развития событий, как в новой серии сериала. И я всерьез начала опасаться, что однажды обнаружу, как она жадно пялится на нас, поедая попкорн.       Сама я за эти дни превратилась в настоящего специалиста по ботанике. Кажется, пора было всерьез подумать о том, чтобы внести свое имя в пантеон писателей-ученых, предварительно издав книгу с картинками и описанием цветов, счастливой обладательницей которых я стала за такой короткий период. А отличали бы мое творение от обычных трудов по цветоводству пометки об экономической выгоде отдельных видов или сортов.       И звание самых провальных получили бы сегодняшние. Флоксы.       Где Пит весной достал эти невероятно пахучие осенние цветы, не представляю, но диверсия вышла знатная: алкоголь и их аромат… Самое смешное, что по одной кисти эти белоснежные, розовые или сиреневые цветы пахнут очень даже неплохо, но вместе и в закрытом помещении… Да по сравнению с ними аромат роз — амброзия!       Лиззи, конечно, приложила все усилия, чтобы сбагрить цветы, но была со мной солидарна: большинство умрут своей смертью в вазе. И, судя по недоброму прищуру Эбернети, — в моей квартире.       А нельзя: у меня там пионы. И Пит, только что явивший свою персону в Корыто (кстати, с десятиминутный опозданием), не имел к ним никакого отношения.       Букет розовых соцветий с нежными полупрозрачными тяжёлыми головками — дело рук Гейла. Причем выглядели цветы так, будто Хоторн без разрешения хозяев собственноручно оборвал чей-то куст и при этом еле спасся бегством.       Пионы были настолько неожиданны, как и их взъерошенный даритель, что я растеряла все слова для отказа, да так и осталась стоять с букетом в руках, разинув рот. А Гейлу досталась очередная отговорка, под оберткой работы.       Набирая воду в вазу, я все гадала: неужто я так глупо спалилась, что он напридумал себе невесть чего? Как-то утром я выглянула в окно, чтобы узнать погоду, и тут же замерла, увидев его внизу на площадке. Высокий, в спортивных штанах и серой футболке.       Гейл как раз закончил пробежку и взялся за упражнения. Хорошо развитые мышцы перекатывались под гладкой и блестящей от пота кожей. Похоже, было жарко. В какой-то момент он поднял голову и посмотрел прямо на меня, а потом помахал рукой. Конечно, в ту же секунду я отпрянула от окна, прижавшись к стене. Он же не мне? Ведь в доме полно квартир, в которых могли залипать у окна жильцы в данную минуту? — Привет, как дела? — выдернул меня из воспоминаний Пит. — Добрый вечер, — любезно приветствую его. — О, какая улыбка. Знал, что ты рада меня видеть! — устраиваясь поудобнее на своем привычном месте, оценил ухажер мой оскал. — Всего лишь представила, что тебя переехал грузовик, — отбиваюсь древней, как сам Панем, шуткой. — Что будешь заказывать?       Гость окинул изучающим взглядом галерею бутылок у меня за спиной. Эта игра тоже стала своего рода традицией: Пит уже сам по себе был ходячей винной картой, а все продолжал дурачиться. — Виски. — Ну вот опять. — Ты же за рулём. — Волнуешься? — Только за окружающих! — отпираюсь я. — А к остальным ты так не придираешься! — замечает он, оглядываясь вокруг. — Что ты хочешь этим сказать? — Тебе на меня не плевать! — торжественно провозглашает Пит и выглядит при этом победителем викторины. — Мечтай! — фыркаю презрительно в ответ, принимаясь за работу. Раньше начну, быстрее отделаюсь. — Тогда рутбир. — Ты определишься? — замерев со стаканом в одной руке и с бутылкой в другой, требую я.       В процессе перепалки готовый напиток опускается перед ним, а я быстренько ускользаю к другим заказчикам. Вечер обещал быть оживлённым: у стойки уже теснились посетители, в зале стоял шум, разбиваемый ударами бильярдных шаров, — пока друг о друга, слава Богу, — и музыкой из аппаратов. — Это неудачные цветы. Забери их, — в какой-то момент сообщаю мозолящему глаза Питу. — Ни за что, это твой подарок. Но… — хитрая улыбка изогнула его губы, а в глазах все черти радостно забили хвостами, — одно твое слово и их здесь не будет.       Я чувствую себя загнанной в угол. Так ловко уворачивалась, и вот итог. — И что же мне надо сказать? — поглядев на Пита исподлобья, интересуюсь я. Руки скрещиваются на груди сами собой, как щит. — Разумеется, «да».       От услышанного брови медленно, но уверенно, ползут вверх. — Слушай! — не выдерживаю я. — Может, ты мне просто не нравишься?! — Я?! — искренне поразился Пит с интонацией из серии «что за бред» и протянул: — Не-ет!       В ответ я лишь от души рассмеялась. От его рожицы и от его самоуверенности. В тайной надежде хоть немного сбить с него спесь. И, покачав головой, ушла на другой конец стойки. Подстрекатель и провокатор! Тоже мне оскорбленная невинность.       На мое счастье желающие выпить не переведутся никогда, так что работу никто не отменял. К Питу как раз подсел кто-то из клиентов, и через миг они ушли в неизвестном направлении. Я улыбнулась. Хорошо, что он отвлекся.       А клиенты в «Корыто» все прибывали. Тон разговоров повышался и это только для того, чтоб тебя просто услышали. И уже разговор на полукрике становится привычным, а язык болит от фразы: «Что желаете?». На кухне что-то сгорело, и прогорклый запах потянулся в зал, смешиваясь с теми, что уже наполняли помещение, но даже все запахи мира не могли заглушить аромат мерзких флоксов. В помощь цветам шли табак, напитки и пот: все то, что свойственно толпе, сплоченной жаждой к прожиганию жизни. На выходе получалась просто убийственная смесь. Хвала небесам, что можно было в перерыв сбежать на улицу и отдышаться, оставив Лиззи держать оборону.       Пит же обнаружился у столиков. Он фланировал по залу, словно на великосветском приеме, и мило флиртовал с окружающими его посетительницами. Бедные, они и не подозревают, как может закончиться вечер в такой компании. Правую икру предательски потянуло от воспоминаний о романтичной прогулке и, пользуясь прикрытием стойки, я чуть приподняла ногу и подвигала стопой, дабы расслабить мышцы.       В промежутках между заигрываниями Пит наведывался к бильярдным столам. Подходя к облюбовавшим угол мужчинам, он, казалось, раздавался в плечах и становился выше на голову, чтобы выглядеть своим в доску, но все равно выделялся среди постоянных посетителей бара, которых можно было сразу распознать по кожаным штанам и немытым патлам. И все-таки оборудование и мебель больше никто на прочность не проверял. Покручивая кий в руках, Пит пристально изучал некогда зелёное сукно, наклонялся к столу, подбивал шар, который отлетал в лузу.       Иногда я замечала его с довольной физиономией на лице, просто облокотившегося о бортик. Странно он все-таки здесь смотрится. Инородно.       Про меня Пит тоже не забывал, периодически устраиваясь за стойкой, когда та на время пустела: флоксы распугивали клиентов эффективнее моего недовольного лица. К сожалению, почти всех, кроме Пита. А он вызывал во мне странные смешанные чувства: от опасения до интереса, и они, сплетаясь в клубок, жгли в районе солнечного сплетения. Особенно ощутимым становилось жжение, когда Пит припоминал, какие песни мне понравились в ту злополучную поездку. И взгляд у него при этом был изучающий, остро-внимательный, как будто он пытался проникнуть под кожу. А нахально-дерзкая ухмылка завершала образ.       Мне же в его поведении виделось второе дно, но я убеждала себя вновь и вновь, что это моя паранойя. Ведь могу же я просто привлечь чье-то внимание? А наше необычное знакомство — лишь совпадение, и Пит прилип ко мне, как репей, только из обычного интереса. Вот только не верю я в совпадения. И в то, что судьбы людей пересекаются совершенно случайно — тоже.       Именно с таким видом он в очередной раз появился у стойки. — Детка, поддай мне жару! — подпевал он чуть хрипло, — ну почему не фальцетом или хотя бы не мимо нот? — голосу из автомата. Эта песня нам обоим особенно понравилась в тот вечер. Именно нам, потому что Пит так же активно вторил солисту, как и я.       И если задуматься, композиция была совершенно лёгкой и без великого посыла для ног. Но как же в те пару минут было весело... А теперь меня бесило, что эти самые моменты так приятно вспоминать. — Не искушай, — прищуриваюсь в ответ, покачивая в руках стаканом.       Поддерживая разговор, признаюсь, что было бы очень круто послушать этот хит в живую. Какое счастье, что исполнитель уже года два как поёт с того света, и мне не грозит материализация на стойке двух билетов на концерт. С Пита станется. — Желания могут исполняться. Это не проблема! — пропел тот под музыку, и улыбка хитрее стала во сто крат, обещая сюрприз, которого не надо. Ещё бы, проблема совсем не это… Из вредности ставлю стакан с его выпивкой на самый липкий край стойки и с удовольствием наблюдаю, с каким трудом он его отлепляет.       А флоксы продолжали тошнотворно вонять. Запах, кажется, минуя рецепторы носа, бил прямиком в мозг иголкой упрямой и назойливо колящей. Боль нарастала, собираясь в висках.       И в очередной момент, когда Пит вернулся к моему рабочему месту, я сдалась: — Ладно и на что я должна подписаться? — Это будет сюрприз. — Не люблю сюрпризы, — подбоченилась я. — Они могут быть приятными. — Не в твоем исполнении, — раскрытой ладонью указала на сегодняшний презент. Но мы оба понимали, что я не только о нем. Надеюсь, что оба.       В ответ Пит лишь демонстративно закатил глаза. — Ну что за строптивица?.. Суббота, в восемь вечера у памятника Снежинке. — Суббота занята. — Оперевшись локтями на стойку, сообщила я. Врать у меня получалось с каждым днем все лучше и лучше. Ну и что ты теперь будешь делать? — Тогда в пятницу. Я буду ждать. — Пит наклонился близко-близко, отчего его туалетная вода стала главной в моих ощущениях ароматов, заставляя дышать чаще. Мне нравилось, как он пахнет. Даже флоксы отступили. — А с чего ты взял, что я смогу? — и я ни за что не признаюсь, что даже не представляю, что это за достопримечательность такая.       В ответ собеседник лишь растянул губы в загадочной улыбке. Неужели кто-то разболтал? Неужто Хеймитч? — Ты сможешь. До встречи, красотка, — он подмигнул, отчего я чуть не захлебнулась возмущением. — Это всего на один раз. — Как скажешь, — Пит соскользнул с барного стула. — Сначала цветы! — всполошилась я, на самом деле испугавшись остаться с этим палисадником. — Их уже нет.       Но сначала удалился их даритель, оставив у своего стакана довольно-таки крупную купюру. И только потом местные ребята, неожиданно поравнялись с моей оранжереей и удалились вместе с ней. Стало даже как-то одиноко. Но на смену этому мимолетному сожалению пришли другие, более насущные думы.       Мысли в голове кружились одна нецензурнее другой. На какой-то миг захотелось побиться обо что-нибудь головой. Если б только это помогало.       В мои планы не входило гулять по городу. Вообще. В ближайшие лет десять. Наоборот, мне хотелось спрятаться дома, как можно надежнее, — довольно нелепое слово, но как еще можно назвать мою нору после столь длительного периода мытарств по Дистриктам?       Эх, надо было соглашаться на встречу с Гейлом… С ним шансы покинуть привычный район у меня равны практически нулю. Есть конечно вероятность, что мой сосед-санитар — миллионер, живущий жизнью простого смертного в порядке развлечения, но что-то я в этом сомневаюсь.       А вот Пит, судя по его машине и повадкам, явно соберется в место, отличное от «корыта», он и так уже с местным населением сливаться внешне начинает.       И сколько шансов у меня остаться незамеченной не теми людьми? Я же даже не знаю, куда его понесёт. Сердце нервно екнуло, будто уже столкнулось с неминуемым. Так, отставить панику! Надо решить, есть ли смысл наряжаться. И стоит ли отнестись к этому мероприятию, как к чему-то особенному или лучше прийти оборванкой, чтоб отбить желание ко мне клеиться? Потому что если это нечто особенное, то из подходящего у меня только белье! Ну просто потому что его демонстрировать я не намерена. — Да, Делли, и еще… — снова предстал передо мной Пит, выдернув из мыслей, вихрем пролетевших в голове. — Ты уйдешь вообще?! — Не забудь дождевик подлиннее.       И он ушел окончательно. И словно камень с души упал. Какая разница, что под курткой? Можно идти в том, что есть. А дождевик у меня видный: жёлтый, боевой.       Именно он у меня после побега из Четвёртого и остался. Хорошо, что я его сохранила. Ненавижу ненужные траты, особенно сейчас, когда стабильности в жизни на полчаса. И я терпеть не могу магазины. Без того фееричные выходные предстоят. И для чего нужен дождевик в столь теплую погоду? Эйфория облегчения растворилась в воздухе утренним туманом. Как же хотелось верить, что Пит изучил прогноз погоды и владеет каким-то знанием о сюрпризах от небесной канцелярии. — У тебя вид, как у щеночка из рекламы Приюта, — будто по волшебству материализовалась отлынивавшая от работы Лиззи. — Рассказывай, что случилось…