Истребители вампиров

День близится к концу. Можно воочию наблюдать за тем, как солнце стремительно, но плавно опускается к горизонту, а лучи становятся более мягкими и золотистыми. Минхёк лежит на куче сена и какого-то (наверное, очень нужного, раз оно тут лежит) тряпья, прикрывая глаза от пока что еще еле оранжевых лучей солнца козырьком кепки, пытается уснуть на трясущемся открытом багажнике машины, жуя сухую соломинку. Нельзя точно назвать марку машины, ведь их команда сколотила ее из разных запчастей, удивляясь, как она до сих пор не развалилась. Вдруг машина затряслась сильнее, и Хёк очнулся от полудремы, покатившись к бортикам, стукнулся плечом и локтем, когда шум мотора стих. Слышен хлопок дверей и голос товарищей: — Привал, — объясняет Хёну, берет одну из тряпок, на которых лежал Мин, и расстилает ее на траве неподалёку. — Выплюнь, — говорит Хосок, присаживаясь рядом и забирая соломинку у Хёка, крутит ее, зажав пальцами, после чего выбрасывает. — Сильно ударился? Он мотает головой в ответ. Шин сидит молча пару минут, наблюдая за пролетающей мимо стаей птиц. Кругом желтая степь, а далеко-далеко синеет лес. Небо над ними покрылось красными воздушными пятнами — облаками, которые постепенно становятся золотыми, меняясь цветом со злаковыми полями, которые постепенно темнеют. Хосок делает глубокий вздох и зовет Минхёка прилечь. Тот идет следом и ложится рядом с Хёну на старый плед, под которым шуршит сухая трава. — До деревни еще часов восемь, — рассказывает Сон. — Сейчас отдыхаем, а когда стемнеет, поедем дальше. Ночью будет холодно и небезопасно, поэтому я буду отстреливаться с багажника, Минхёк — с переднего сидения, Хосок ведет. Приедем на рассвете точно. Оба кивают и разворачивают пакеты с едой. Безвкусный хлеб и дешевый алкоголь из фляги, жареный цыпленок, купленный в маленьком городке пару часов назад, был «вишенкой на торте» среди их, если это можно так назвать, пира, но Минхек воротит носом перед холодным мясом, жуя украденные в том же городке шоколадки. — Съешь, — Хосок протягивает куриную ножку Хёку, — пожалуйста. Тот уверенно отвечает, что не будет, и что-то тараторит про недоверие местным поварам и плохую обжарку мяса «сто процентов больного животного», продолжая поглощать маленькие пластинки сомнительного шоколада с хлебом, не забывая регулярно отхлебывать из фляги. — Ну, хватит с тебя, вредина, — Хёну забирает из его рук флягу и болтает, убеждаясь, что младший выпил почти все, потом выпивает сам и отдает оставшееся Хосоку. Минхёк фыркает и кидает обоим по шоколадке. Он решает все же поспать немного, потому как во время остановки в городе его мучила бессонница, укладывается на краю пледа и сжимается из-за холода, но вскоре чувствует, как его накрывают одеялом, подтыкая отовсюду, чтобы его не продуло степным ветром.

***

Темная дорога стелется тонкой полоской куда-то в неизведанные дали, обрамленная клочками иссушенной травы. Хосок ведет машину одной рукой, а прохладный вечерний ветер треплет светлые волосы. Вокруг уже достаточно темно, хоть и небо совсем еще бледно-голубое. Рядом непривычно тихо сидит Минхёк, лениво держа в руках автомат, заряженный серебряными пулями, подпирает щеку рукой и вглядывается в помрачневшие дали. Шину скучно, и он насвистывает знакомую песенку. Минхёк, скучающий не меньше, тут же узнает знакомую мелодию и начинает подпевать. Хосок знает, что младший любит петь и в ноты попадает, поэтому сам радуется, видя, как оживился тот. Их дуэт тихо исполняет свой номер, который кажется им чем-то личным, тем, что наверняка они оба будут вспоминать иногда, слушая эту песню или тоскуя о былых временах. Они потихоньку приближаются к нужной деревушке. Оно и видно: вместо плоских степей появляются кустики и даже деревья. Внезапно Хосок перестает насвистывать и хмурит брови. Минхёк еще поет и не сразу замечает, что произошло, но твердый голос Шина, смотрящего на обочину, говорит: — Стреляй. Ли в панике заряжает автомат и тут же замечает на обочине симпатичную девушку в мини-юбке и кофте с глубоким декольте, которая вытягивает руку вперед. Шин замедляет ход и открывает Хёку окно; девушка улыбается и идет навстречу, но младший истребитель поднимает автомат, целится в ярко разукрашенное косметикой лицо и делает выстрел, не успела та и удивиться. Он слышит жуткий предсмертный хрип, но Хосок тут же дает по газам и уносит их далеко вперед. — Подай сигнал Хёну и готовься отстреливаться. Здесь неподалёку, похоже, их гнездо. — А, может, я поведу? — спрашивает Мин, не понимая, от чего трясутся его руки: из-за того, что машина идет ходуном по неровной дороги, или же от страха? — Нет времени, — отрезает Шин и прибавляет скорость. Среди черных деревьев вдруг промелькнул наполовину сгнивший дом. «А вот и оно, — говорит Хосок. — Вылезай». Услышав эту команду, Минхёк сразу же опускает стекло и высовывается, помогая Хёну палить с правой стороны. Внезапно машина резко дергается влево, а Хёка дергают за куртку назад, в салон. Он находится в растерянности, но в этот момент видит пролетевшую мимо клыкастую морду, в которую тут же выстреливает Сон. — Ну и видок у него, — усмехается Хосок и сбавляет скорость. — Скорее всего, это был их главарь. Сейчас пару часов веду я, а потом поменяемся. Мин кивает. Он устало смотрит в окно на скрытые ночью пейзажи, пока легкий ветерок колышет его белые-белые, сожженные краской и химией волосы. Ночная прохлада успокаивает и убаюкивает, особенно Минхёка, который нормально не спал уже несколько дней. — Устал? — тихо спрашивает Хосок, переключая внимание на младшего. Тот кивает в ответ, не скрывая своего вымотанного состояния от этого заботливого хена. — Ложись спать, время еще есть, — он треплет его по волосам, и Хёк чуть улыбается, устраиваясь поудобнее.

***

*** — Эй, просыпайся, — Хосок аккуратно трогает Мина за плечо. Тот выглядит крайнее мило спросонья, считает Шин, улыбаясь тому, как он нелепо моргает одним глазом, немного щурясь от посветлевшего неба и недоумевая. — Я соврал, — признается Хо, лукаво улыбаясь, — и разбудил тебя через четыре часа. Минхёк хмурится, и только он открыл рот, чтобы задать возмущенный вопрос, но Хосок выходит из машины, чтобы поменяться местами. Он выглядит крайне измотанным, замечает Хёк, но сменяет его и спрашивает, далеко ли до деревни. — Чуть больше часа, — отвечает Шин. — У Хёну там знакомый, он обещал нас пристроить. Расположимся, отдохнём, а потом за работу. Ли кивает и заводит мотор.