Коктейль

      И началось.       Несколько наводящих вопросов от колдомедика и вот уже Поттер лепечет о своих недавних приключениях и демонстрирует подживший розоватый шрам на руке от зуба василиска.       Эвертри перевел недоверчиво-вопросительный взгляд на Снейпа, словно спрашивая: «Это правда? То, что рассказывает мальчик?». И Северус в ответ на этот немой вопрос наплевал на все возможные последствия и молча утвердительно кивнул, наблюдая, как расширяются от шока глаза Реджи, который так до конца и не поверил россказням мальчишки.       Колдомедик хватанул несколько раз воздух губами, а потом-таки попытался вытолкнуть из себя скопившиеся в его голове вопросы:       — Но… как? Что? Почему? — он схватился за голову и, наконец, сформулировал, пожалуй, самый глупый из них. — Почему, Мордред подери, вы не обратились в Мунго?       Зельевар, который последние минуты только и размышлял на эту тему, находил в себе только два ответа, оставшиеся в памяти с того времени: «Так ему и надо!» и «А нечего было лезть!». Находил их и понимал, что теперь эти ответы вызывают в нем только безотчетный ужас — как он мог думать так? Поэтому вслух он смог выдавить только нейтральное:       — Я… не знаю…       Эвертри зло прищурился, а Северус внутренне подобрался, готовясь выслушивать волну упреков, надо признать, справедливых, но лицо колдомедика вдруг словно озарились внутренним светом от пришедшей ему в голову идеи, глаза метнулись в сторону притихшего Поттера, потом опять в сторону Снейпа и обратно.       — Северус, нам придется еще поговорить на эту тему, а пока — далеко не уходи, возможно, к тебе еще появятся вопросы по состоянию молодого человека, — он вскинул палочку и, выпустив на свет патронуса-морскую свинку, быстро надиктовал приглашение для спецгруппы номер четырнадцать.       Через полминуты концентрация колдомедиков на один квадратный метр кабинета превысила все мыслимые пределы. Зельевара быстро оттеснили к стене… оттеснили бы и в коридор, но Снейп зыркнул своим, тщательно отточенным на учениках, фирменным злобным взглядом и никто не посмел к нему приблизиться.       Поттер совсем ошалел от всего этого галдящего броуновского движения вокруг него. Его со всех сторон тормошили, расспрашивали, брали кровь, накладывали диагностические заклинания… кто-нибудь мог бы подумать, что в кабинете творится сущий хаос, но Северус видел, что на самом деле все происходит упорядоченно и все колдомедики следуют строгому протоколу. Скрытый за легкой ширмой камин периодически озарялся вспышкой зеленоватого света и в комнате появлялись все новые и новые маги — зазвучала интернациональная речь.       Мальчишку заставили раздеться и специальным заклинанием обработали его кожу, пояснив, что, хоть он и вымылся в душе, на коже все равно должны были остаться следы упомянутой «жемчужно-серой жирной гадости» и того, что «из шрама сочилось». После процедуры Поттер как-то зарозовел кожей и стал даже немного отполированно-блестящим в некоторых местах — заклинание, похоже, собирало следы «гадости» вместе с верхним слоем эпителия. Собранные в пробирку образцы несколько колдомедиков со счастливыми рожами понесли куда-то в лабораторию на исследование.       Снейп слушал, направляемый ненавязчивыми вопросами рассказ Поттера о своей жизни и тихо ужасался тому, что раньше его это не только не беспокоило, но еще и бесило. Причем, все это вполне уживалось в его сознании с тем фактом, что зла мальчишке он не желал.       И вдруг все как-то резко прекратилось. Вся эта колдомедицинская гомонящая орда вышла из комнаты, оставив, кроме Снейпа и Поттера, только Эвертри. Маг смотрел вслед уходящим коллегам с таким жалостливым видом, что становилось абсолютно понятно, что он предпочел бы сейчас тоже находиться где-нибудь в лаборатории и с упоением изучать кровь мальчишки.       Разумеется, Поттер вытерпел ровно тридцать секунд с того момента, как закрылась дверь, а потом он подался вперед на своем стуле и, подпустив в голос жалобных ноток, спросил:       — Сэр, ну что там со мной? Вы ведь уже выяснили?       Колдомедик, отвлеченный вопросом, вернулся из глубин воображения и постарался сфокусироваться на нервничающем пациенте:       — А? С вами все в порядке, молодой человек. Как я уже говорил ранее, вы абсолютно здоровы, — на его лице проступило выражение легкой досады и какого-то недоброго интереса.       Северус невольно подобрался. Не то, чтобы его инстинкты начали вопить об опасности, но кое-какое беспокойство определенно появилось:       — Реджи, — Снейп сам поразился насколько угрожающе-вкрадчиво прозвучал его голос, — мне ведь еще не нужно хватать Поттера в охапку и пытаться спрятать его где-нибудь в Америке, чтобы доблестные колдомедики не вскрыли его для изучения? — он еще раз прожег Эвертри взглядом и решил, в кои-то веки, играть в открытую. — Или не колдомедики? А, Реджи? Не похоже, что ты вызвал «спецгруппу номер четырнадцать», оторвав их от осмотра пациентов.       Не так уж сложно было догадаться, что вся эта гомонящая толпень, так слаженно движущаяся вокруг мальчишки, относится не к медицине, а скорее к исследователям. Тайный отдел? Невыразимцы? Он и не ожидал, что Эвертри выложит ему правду, просто хотел посмотреть на реакцию и по ней уже определиться, что делать дальше: бежать, прихватив Поттера, отсюда сломя голову — под крылышко Дамблдора, который одним своим авторитетом способен был защитить кого угодно от чего угодно, или постараться справиться со сложившейся ситуацией самостоятельно. Северус подошел и встал точно за спиной у нервно дернувшегося мальчишки.       Атмосфера в комнате существенно сгустилась и Снейп даже чуть вывернул запястье, на котором в специальной кобуре была закреплена его волшебная палочка, чтобы, в случае необходимости, можно было атаковать без промедления, но влез гриффиндорец и зельевар не смог бы сказать — сделал ли он это от беспрецедентной бестолковости или от не менее беспрецедентного тонкого чувства, что следует вмешаться и разрядить напряженную обстановку.       — Так вы уверены, что мой ночной приступ больше не повторится, сэр?       Колдомедик все еще настороженно посматривал на магов, явно решая: на чьи вопросы отвечать в первую очередь — с одной стороны, Поттер — пациент, а с другой — Снейп и приложить может чем-то малоприятным. Поэтому решение было принято в пользу зельевара.       — Э-э-э… это стандартная процедура… э-э-э… когда есть подозрения на всякие… э-э-э необычные факторы, которые гипотетически могут представлять угрозу магическому миру, любой сотрудник Мунго обязан вызвать спецгруппу колдомедиков — сотрудников Отдела Тайн. Но, — он поднял палец вверх пресекая попытку дернувшегося Северуса выхватить-таки палочку, — теперь уже вам не нужно сбегать в Америку… вот если бы вы проявили хоть каплю сознательности и привели молодого человека хоть на несколько дней раньше… — на его лице проступила такая смесь досады и печали, что Поттер подавил желание по-маггловски перекреститься, радуясь, что он попал в больницу только сейчас. — Теперь уже поздно! Вся уникальность ситуации потеряна и юноша — самый обычный молодой маг, — последние слова он произнес почти шепотом и грустно махнул рукой.       — Вы расскажете мне?.. Ну… Что произошло? — Гарри этих тихих слов колдомедика почему-то испугался куда сильнее, чем любого проявления ярости.       — Расскажу, юноша, расскажу. В конце концов, меня к этому врачебная клятва обязывает. Дождемся с минуты на минуту результатов лабораторных исследований, чтобы быть уж совершенно уверенным в диагнозе — и расскажу.       Буквально через несколько секунд камин озарился короткой зеленой вспышкой и из него вылетел листок бумаги, лихо спланировавший прямо в руки колдомедику. Эвертри впился было в текст жадным взглядом, но быстро поскучнел и отложил листок прочь.       — Рассказываю, Поттер, как и обещал, — особого энтузиазма в его голосе не наблюдалось, к своему все-таки здоровому пациенту колдомедик стремительно терял интерес, но профессиональные требования обязывали. — Буквально еще несколько дней назад твой организм подвергался влиянию довольно любопытного комплекса магических воздействий, каждое из которых могло бы, в конечном итоге, привести вас к довольно неприятным последствиям, вплоть до гибели, но вот их совокупность… эдакий коктейль… позволила тебе не только выжить, но и почти не пострадать… физически.       Гарри несколько раз моргнул, стараясь вникнуть в хитросплетения чужой речи. Что ж, общий смысл пока улавливался, а прерывать, чтобы переспросить, он не решился — и так еле дождался объяснений!       — Любое серьезное магическое воздействие на организм имеет свои последствия, как положительные, так и отрицательные. Любое. Всегда, — Эвертри остановился и пристально взглянул на Гарри. — Первым воздействие на твой организм оказала Защита Крови, наложенная на тебя в возрасте чуть больше года.       — И что же в ней плохого? — Поттер нахмурился. — Мне она жизнь спасла… и не один раз…       — Ну, не то чтобы плохого… Тебя не удивляло, что никто не ставит Защиту Крови другим детям раз в ней столько пользы?       Гриффиндорец зло прищурил глаза.       — Моя мама отдала за эту защиту свою жизнь! Хотите, чтобы и другие дети тоже оставались сиротами? Стоит придумать какой-то другой способ обеспечить защиту, этот каким-то нехорошим получается.       — Э-э-э… это не совсем верно. Для установления Защиты Крови не нужно жертвовать жизнью. Это обычный магический ритуал. Да, сложный, да, магозатратный, да, выполнимый только при наличии подпитки родовой магии, но при точном соблюдении всех этапов ритуала — не опасный для исполнителя. Мне очень жаль, что твоя мама погибла, но этот факт на Защиту Крови никак не повлиял. В момент ее смерти ритуал был уже завершен. И, надо признать, действительно спас тебе жизнь. Вот только не зря нет большого количества желающих провести подобный ритуал для своих детишек, есть и последствия, которые зачастую превышают выгоды от такого способа обеспечить безопасность. Вдумайся в слова, юноша. Защита. Крови. Ритуал сотворяет из крови подобие защитного артефакта, который действительно защищает от некоторых заклинаний, зелий, ментальных воздействий! Самых разнообразных. Вот только ритуалом невозможно заложить, от каких именно. Велика вероятность, что ребенок получит иммунитет от исцеляющих заклятий, лечебных зелий или такие вывернутые ментальные щиты, что сквозь них любой идиот сможет проскакивать. Согласись, что любой из этих случаев может осложнить жизнь, вплоть до летального исхода. Которого ты, юноша, смог по большей части избежать из-за того, что в твой организм попал второй компонент «коктейля», который, можно сказать, нейтрализовал своим воздействием Защиту Крови, — Реджи глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду и с придыханием проговорил, — Крестраж!       Снейп дернулся, но ничего не сказал, а Поттер поерзал на месте, стараясь сообразить, почему на последнем заявлении сделан такой акцент.       — Крестраж! — колдомедик еще раз со смаком сказал странное слово. — Крестраж — это такой отделенный весьма неприятным ритуалом кусок души, помещенный в какой-либо предмет, — он тихо хмыкнул. — В конкретно данном случае под понятием «предмет» я имею в виду тебя, Гарри. Разумеется, наши предположения по поводу того, кто именно сотворил с тобой такое, еще нуждаются в проверке, но не думаю, что сильно ошибусь, сказав, что этим кем-то, учитывая историю ваших встреч, является Тот-кого-нельзя-называть, — Эвертри невольно поежился. — Так вот. Крестраж — это тоже серьезное магическое воздействие, имеющее как положительные, так и отрицательные стороны. Из положительных можно отметить, пожалуй, только то, что наличие «чужака» в организме сильно подстегивает магическое ядро. Теоретически, так даже сквиба можно превратить в неплохого мага, ну, а мага — в весьма и весьма сильного мага. Думаю, юноша, ты уже успел отметить в себе неслабый магический потенциал? Если будешь его достойно развивать, то сможешь творить поразительные вещи! И опять-таки, нет выстроившихся в очередь за таким дармовым усилением — уж больно радикальный способ! Да и отрицательные последствия слишком велики… Крестраж «воняет» в ментальном плане. Сильно. Фонтанирует негативными эмоциями, пробуждает в людях самые худшие стороны и самые мерзкие черты характера, может даже менять сам образ мыслей по отношению именно к «носителю». Маги, как правило, могут и не чувствовать ничего особенного — разве что легкую неприязнь или зависть — слабенькие нечувствительные ментальные щиты есть у каждого, они вполне достойно экранируют подобные наведенные эмоции. Но вот особенно страдают две категории людей — магглы, у которых вообще нет ментальной защиты, и менталисты — легилименты и окклюменты, — он хмыкнул. — Есть тут определенная ирония судьбы, маги с сильными ментальными щитами одновременно являются и самыми чувствительными к воздействиям крестража. Они сознательно тренируют и меняют свои щиты, выстраивая защиту против мысленного вторжения и зачастую невольно ослабляют защиту перед воздействием эмоций.       Северус впился ногтями в свои ладони, но все же рта не раскрыл, чтобы не прерывать постепенно увлекшегося рассказом колдомедика:       — Гарри, у тебя ведь наверняка были проблемы с твоими маггловскими опекунами? И, должен сказать, что тебе повезло, что менталисты не такое уж и частое явление в магической Британии! — Реджи добродушно улыбнулся. — Теперь будет полегче! Большинство твоих недоброжелателей сперва так удивятся, что ты больше не вызываешь у них негативных эмоций! Но продолжим. По правде говоря, я понятия не имею, как воздействует крестраж на живого «носителя». В книгах упоминания о таких случаях есть, но без подробностей. В любом случае, подозреваю, что ничего хорошего тебя бы не ожидало, но… у тебя уже была Защита Крови, которая, как смогла, стала бороться с «подселенцем». Тут, надо сказать, уже идут только предположения о том, как взаимодействовали между собой эти две силы. В любом случае, они частично нейтрализовали воздействие друг друга на твой организм. На десяток лет образовалось некое равновесие, которое было нарушено, когда в твою кровь попал новый компонент «коктейля» — яд василиска.       Эвертри воодушевленно потер ладони друг об друга и недовольно покосился на Снейпа:       — Ну, хоть тут вы не успели ничего испоганить. Судя по словам юноши, труп василиска все еще лежит в Тайной комнате и еще не потеряна возможность достать его оттуда и изучить. В конце концов, почти реликтовое животное!.. — он мечтательно ухмыльнулся. — Но об этом позже. Знаете, как яд василиска действует на живой организм? Кроме, разумеется, той маленькой пикантной детали, что он этот организм убивает? Яд василиска — очень сильный магический нейтрализатор! Если бы не его ужасная токсичность, то яд можно было бы использовать для снятия кровных проклятий или устранять воздействие зелий! Гипотетически, он вполне мог бы уничтожить то воздействие на твой организм, Гарри, которое оказывал на него крестраж… или Защита крови — и только потом ты бы скончался в муках, но в твою кровь очень быстро был введен четвертый и последний компонент «коктейля» — слезы феникса и ситуация опять стабилизировалась. Поттер не выдержал:       — Если следовать вашей логике, сэр, то от слез феникса тоже бывает как польза, так и вред?       — Совершенно верно, юноша, — Эвертри утвердительно закивал, — совершенно верно. Польза от слез феникса несомненна — пожалуй, это чуть ли не единственный волшебный реагент, способный свести на нет токсичность самого ужасного яда и излечить любое отравление. Но возникает закономерный вопрос, отчего тогда маги не заваливают ежедневно директора Дамблдора посланиями с просьбой выделить немного слез феникса для излечения своих родных и близких? Или отчего мы в Мунго не используем такое, пусть и редкое, но очень сильное исцеляющее средство? — колдомедик выдержал театральную паузу. — Собственно, по той же самой причине, по которой мы не используем и другое, не менее сильное — кровь единорога: последствия. Разумеется, эти ингредиенты можно использовать, но только ослабленные, в зельях, а не в чистом виде. Потому что прием их в чистом виде — это верная погибель. Кровь единорога, хоть и может излечить, но постепенно разрушает магические каналы, а потом и все тело. Слезы феникса также безусловно лечат, но они же делают организм стерильным. То есть любой маг, воспользовавшийся ими, уже никогда не сможет иметь детей. Даже более того, есть небольшая, но все же вероятность, что бесплодие перекинется и на других членов семьи, словно маггловская болезнь вроде гриппа… В прошлом так иногда вымирали целые рода. Но кое-кто, разумеется, рисковал, особенно, если в роду куча наследников и побочных ветвей, — он выдержал театральную паузу. — Я понимаю, Гарри, что тебе, в силу твоей юности, стерильность пока не кажется особенной бедой, но поверь мне на слово — это большая трагедия!.. Была бы, если бы в твоей крови не плескалась такая изумительная смесь сильнейших волшебных компонентов, которую мы могли бы изучить всего пару дней назад.       Эвертри опять горестно вздохнул и обвел взглядом свою маленькую аудиторию.       — Как понимаешь, мы можем только догадываться как компоненты «коктейля» взаимодействовали между собой, как они друг друга нейтрализовали, какое влияние оказывали на тебя. В любом случае, сейчас твоя кровь свободна от всех примесей.       — Почему это произошло? — Снейп сам поразился насколько глухо и безжизненно звучал его голос.       Рэджи только молча пожал плечами.       — Любой фактор мог вывести всю систему из равновесия.       — Перегрев? — привлек к себе внимание Поттер. — Я в саду работал на солнцепеке, могло все это произойти из-за перегрева?       — В том числе. Собственно, это пока вся информация по твоему делу, юноша. Мы, разумеется, еще поработаем с твоей кровью и взятыми пробами и, если выясним что-то, обязательно тебе сообщим, — колдомедик профессионально-доброжелательно улыбнулся.       И тут мальчишка разрыдался. Снейп и Эвертри с ужасом переглянулись. Реджи суетливо бросился к медицинскому шкафчику и зарылся в стоящие там лекарства, а Северус чуть неловко поинтересовался:       — И в чем причина, Поттер, этого потока слез?       — Я-а-а… а они меня всегда ненавидели… а сегодня дядя не бесился… хлюп… а тетя… лимонад… и лоб потрогала… и Дадли футболку дал… и-и-и… и даже вы не орете! Я бы мог так… и-и-и… всю жизнь жить! — он зарыдал еще горше.       Из всего рассказа мальчишка почему-то больше всего впечатлился именно той частью, которая относилась к его взаимоотношениям с окружающими, что, в принципе, было логично: взаимоотношения — вот они, а остальные подробности в виде всех этих ядов, бесплодий, менталистов и невнятных защит — были для его действительности далеки и неактуальны. Тем более, что он половину объяснений даже и не понял.       Реджи наконец выкопал из глубин шкафа пузырек с зельем и с трудом споил его икающему и хлюпающему Поттеру, который после этого мгновенно обмяк и отключился. Колдомедик устроил Гарри на медицинской кушетке, заботливо укрыл трансфигурированным из листка бумаги пледом и, обернувшись к зельевару, прокомментировал:       — Успокаивающее зелье в смеси со снотворным. Пусть юноша отдохнет, — он вздохнул и немного виновато потер лоб, осознавая, что малость увлекся рассказом и упустил из виду, что его пациент — двенадцатилетний мальчишка, для которого эти откровения — немного чересчур.       Эвертри вернулся за свой стол, жестом фокусника извлек из ящика початую бутылку банальнейшего маггловского виски, от души наполнил два медицинских флакона, явно припасенных специально на такой случай и гостеприимно указал зельевару на кресло для пациентов, стоящее напротив стола. Снейп уселся, они одновременно отхлебнули крепкого напитка и облегченно выдохнули, синхронно покосившись на спящего зареванного Поттера.       Колдомедик некоторое время о чем-то сосредоточенно размышлял, а затем немного недоуменно покачал головой и проговорил:       — Знаешь, Северус, я немного поражен поведением его опекунов-магглов, — он кивнул на Гарри. — Как рассказал юноша, они его, конечно, не очень-то любили и гнобили по всякому, но, что удивительно, он все еще жив и здоров. А ведь крестраж должен был бы вытянуть наружу самые темные стороны их души… значит, изначально эти его Дурсли являются хорошими людьми, раз весь их негатив изливался на мальчика в виде воплей, шпыняний и тумаков. А ведь были бы они с гнильцой, не обошлось бы без куда более серьезного насилия или, Мерлин упаси, попыток убийства…       Реджи там еще о чем-то разглагольствовал, но Снейп уже уплыл в свои мысли. Зельевар никогда особо не афишировал, что является неслабым менталистом. Но это значит, что Северус тиранил мальчишку точно так же, как и магглы, из-за воздействия крестража, а не только из-за общего сволочизма своего характера. А ведь будь Снейп, как изящно выразился колдомедик, «с гнильцой» — у него было бы куда больше возможностей навредить мальчишке… до смерти. Да еще и так, что никто никогда бы не догадался, что именно стало причиной гибели Героя. А ведь Северусу никогда даже в голову не закрадывалась идея сделать Поттеру что-то откровенно убийственное (пара-тройка мечтаний об удушении паршивца — не в счет). Так что он мог по-настоящему считать себя хорошим человеком.       Вот только… он был не единственным менталистом в школе. И вот тут-то Снейпа прошиб холодный пот, от которого спас только хороший глоток еще разок подлитого виски из флакона. Его темная сторона изливалась на гриффиндорца в виде ора, упреков, снятия баллов и несправедливого назначения отработок… а в чем изливалась темная сторона Дамблдора? Добродушного, чудаковатого, сильного легилимента, чьи ментальные щиты, как и Снейповы, были настроены только против чтения мыслей и не спасали от наведенных эмоций… в чем? Нет, разумеется, есть вариант, что у директора действительно хватало силы духа вообще никак Поттера не третировать, но… что-то сомнительно. Сколько раз мальчишка чуть не умер в школе? Да еще и так затейливо! Сколько раз самому Снейпу приходилось спасать его? Мог ли Дамблдор?..       Квиррелл и василиск. Василиск и Квиррелл. А сколько там было случаев, о которых он не знал? И как же вовремя Дамблдор всегда отлучался! Как же избирательно директор реагировал на те или иные события! «Не беспокойся, мальчик мой, заикающийся, гниющий заживо Квиринус не представляет опасности», «Не беспокойся, мальчик мой, ситуация с неведомой тварью, окаменяющей учеников, разрешится как-нибудь сама собой!». И каждый раз Поттер только чудом выживал! А ведь не было в его «коктейле» чего-то наподобие Феликс Фелицис. Так может Герой выживал не только за счет своего бесшабашного везения, но и потому, что ему позволяли выжить? В последний момент. Чтобы потом его можно было еще разок окунуть в какое-нибудь мордредово дерьмо и полюбоваться на то, как он там брыкается? Альбус всегда любил поиграть — а что может быть приятнее игры чужой жизнью? Особенно, если воздействие крестража шепчет — «Можно! Делай, что хочешь. Развлекайся, как будет тебе угодно.»       Северус вздохнул и опять покосился на спящего гриффиндорца. Самого зельевара отпустило, едва он увидел мальчишку уже после его «излечения», как, похоже, и Дурслей. Значит, в любом случае, нужно сделать так, чтобы директор встретился с Поттером как можно скорее… А потом понаблюдать за Дамблдором и его реакцией… а потом еще понаблюдать, как поведет он себя, когда Северус расскажет о выводах колдомедиков относительно воздействия Поттера на легилиментов.       Дамблдор не дурак и наверняка догадается, какие мысли возникают при каждом воспоминании о том, кто и как организовывал жизнь мальчишки с того самого момента, как в него попал осколок души Темного Лорда. Это значит, что у зельевара появится полное моральное право потребовать у Альбуса отчета в его планах на будущее, а то его уже откровенно достала эта директорская манера держать свои мысли при себе и только выдавать указания — что следует делать, без пояснений. Северус тогда начинал чувствовать себя бессловесным идиотом, неспособным размышлять и годным только на выполнение конкретных распоряжений…       Да еще крестражи эти! Как бы то ни было, Дамблдору все равно придется пересматривать свои планы с учетом новой информации… и того, что Министерство теперь в курсе дела. Нужно будет убедиться, что эти планы не будут содержать ничего опасного для мальчишки…       Под тихие разглагольствования Эвертри Северус чувствовал, как в его желудке постепенно зарождается тепло — то ли от выпитого виски, то ли от мысли о том, что что бы о себе ни воображал Дамблдор, какие бы подвиги ни совершал, да только вот главный школьный «злодей» и «летучая мышь подземелий» оказался куда чище душой! Конец.