Коктейль

      Казалось, весь мир поставил себе целью не дать профессору Снейпу отдохнуть и отметить начало каникул. И нет, для него «отметить» не равносильно «как следует надраться», хотя… одно другому, в принципе, не мешает. Для Северуса «отметить» означало спокойно усесться в гостиной своего дома и, мирно попивая вино, изучать журналы по зельеварению, до которых в течение года из-за бесконечных патрулирований, курирований отработок, варки зелий для больничного крыла и проверки отвратительно написанных эссе, у него никогда не хватало времени. А он предпочитал быть в курсе всех новых разработок и открытий, даже если и узнавал о них с некоторым запозданием.       Было у него некое предчувствие, что с Поттером он еще не распрощался в это лето, но как-то не ожидал, что неприятности начнутся буквально через несколько дней после начала каникул.       Серебристый патронус-феникс проговорил голосом Дамблдора:       — Северус, открой, пожалуйста, для меня камин. Есть срочный разговор.       И ни тебе приветствия, ни тебе вопроса — а не занят ли ты, дорогой Северус? Снейп мысленно чертыхнулся, но камин, разумеется, открыл.       Директор чинно шагнул через каминную решетку. На сей раз его мантия была более-менее приличной расцветки, а это значило, что Альбус собрался с визитом в Европу, вероятно, по делам МКМ — перед европейцами он не старался поддерживать имидж чудаковатого волшебника.       — Присаживайся, Альбус. Чай, кофе? Что привело тебя сегодня ко мне? — зельевар еще не потерял смутной надежды на то, что его оставят в покое.       — Северус, мальчик мой, не мог бы ты заглянуть сегодня в Литтл-Уингинг к Гарри?       — С какой стати? Мало мне его в школе, так я еще должен созерцать его и в домашних условиях? Что он натворил опять? Или что там уже стряслось с этим недоумком?       — Я не знаю, Северус! — в голосе директора промелькнула досада. — Он сегодня весь день заваливает меня письмами с просьбой сопроводить его в Святого Мунго. Даже Молли подключил, а ты же знаешь, что общаться с ней — все равно, что с иерихонской трубой разговаривать. Десять минут ее успокаивал, а потом еще полчаса выслушивал про ее домашние дела и заботы.       — Так что он хочет?       — Пишет, что его кто-то проклял и требует сопровождающего в больницу Святого Мунго!       — Глупости! Не было на нем никакого проклятья.       — Сам знаю, что не было. И сейчас нет, — Дамблдор раздраженно продемонстрировал ему яркий огонек амулета-«заботника» — маленького шарика на цепочке, который отображал в реальном времени состояние здоровья человека, на которого настроен. Сейчас «заботник» сиял ровным голубым светом, что означало, что Поттер здоров, бодр, отлично себя чувствует, чего и всем желает.       Все стало проясняться. Поттеровский щенок не способен вбить в свою тупую голову необходимость возобновить защиту крови и потому не хочет оставаться с родственниками. Не зная о том, что на нем висит «заботник», он решил притвориться, что ему плохо, в надежде, что его заберут.       Снейп злорадно хмыкнул:       — Так вот какая она, хитрая гриффиндорская интрига. Теперь я смело могу говорить, что видел в этой жизни все!       — Ой, замолчи, Северус, — Дамблдор скривился, подтверждая то, что в этом виде «спорта» гриффиндорцы действительно отстают от других факультетов, то ли дело лобовая атака! — Зато мальчик одарен в других областях.       — Это в каких же? — зельевар вопросительно приподнял бровь.       Директор усмехнулся в бороду и сделал вид, что задумался.       — Да ладно тебе, Северус, как говорится, лишь бы человек был хороший, — и тут его взгляд упал на настенные часы. — Ого! Уже столько времени! Почти два, а мальчик обещал, что если до трех к нему никто не явится, отправится в Мунго самостоятельно. К сожалению, я через час уже должен быть на заседании МКМ, а мне еще хотелось там кое с кем переброситься парой-тройкой слов. Поэтому мне совершенно некогда задерживаться и я прошу тебя, мальчик мой, навестить Гарри, убедиться, что с ним действительно все в порядке и… э-э-э, внушить, чтобы он так больше не поступал.       — Разумеется, Альбус, я целый год так мечтал побыть пугалом для Поттера еще и на каникулах, что просто не могу отказать себе в этом удовольствии, — Снейп был жутко недоволен.       Директор весь учебный год заносил за своим обожаемым Поттером хвосты и позволял ему делать что угодно, чуть ли не по потолку бегать, а теперь, когда пришло время пожинать плоды этой вседозволенности, он затянул с визитом до последнего и, отговариваясь тем, что теперь ему «некогда», посылает туда «Ужас Подземелий». Потому что, приди к мальчишке любой из посвященных в его место пребывания или сам директор, маленький идиот стал бы жаловаться, сканудеть* и просить, чтобы его забрали, а если придет Снейп, то рявкнет пару раз и вправит недоумку мозги. В отличие от прочих гриффиндорцев, у Дамблдора проблем с изящными интригами никогда не возникало.       Впрочем, по зрелом размышлении, Северус решил, что он не против пойти и слегка шугануть Героя, чтобы не зазнавался. Так что, выпроводив директора, он, не утруждаясь долгими сборами, наложил на себя чары отвлечения внимания и аппарировал в Литтл-Уингинг.       Вопреки опасениям, Дурсли, при появлении его мрачной персоны с заявлением, что ему необходимо пообщаться с Гарри Поттером, в истерику не впали и препятствий не чинили. Недовольно поглядывающая, немного обеспокоенная Петунья проводила его в комнату мальчишки. Снейп входил, уже заранее ощущая удовольствие, предвидя какое станет лицо у Поттера, когда он поймет, кого именно прислали после его демарша с ультиматумом. Он замер на пороге, чтобы ничего не пропустить.       Что ж, лицо было именно таким, как он себе и воображал. Зельевар всмотрелся, стараясь не пропустить ни одной эмоции мальчишки, внутренне ухмыльнулся, открыл было рот, чтобы сказать Поттеру что-нибудь гадкое… а потом медленно закрыл. Он просто стоял, смотрел, как бешено сияет ненавидящим взглядом Поттер, и не чувствовал ничего. Ни злости, ни ненависти, ни презрения. Ничего, что сопровождало его каждый раз при взгляде или даже мысли об этом гриффиндорце. На Снейпа зло смотрел самый обычный мальчишка. Таких в Хогвартсе половина, а вторая половина тоже точно такие же, только девчонки.       Зельевар несколько раз моргнул, выводя себя из ступора и, наконец, включился в действительность. За те дни, что они не виделись, с гриффиндорцем явно что-то произошло. Значит, все же был какой-то повод, что мальчишка запаниковал и собрался в больницу, но «заботник» не может ошибаться… какие-то ментальные проблемы? Или событие, напугавшее Поттера, произошло ночью, когда Альбус спал?       — Итак, мистер Поттер, может, вы поясните мне, что случилось такого срочного, что вам понадобился сопровождающий? Потому что выглядите вы вполне здоровым.       — Это не ваше дело… сэр!       Северус осознал, что легко не будет. Это его отпустило то разъедающее душу чувство ненависти к мальчишке, но он столь долго и упорно третировал Поттера, что тот теперь ненавидит его ничуть не меньше, не доверяет и подозревает во всех грехах. Надо признать, он и сам бы не пожелал идти на контакт с тем, кто два года планомерно доводил придирками, обливал грязью и назначал отработки на ровном месте. Снейп шагнул, наконец, вперед, входя в комнату и закрывая дверь, но мальчишка откровенно шарахнулся в сторону и зельевар опять замер, не понимая его реакции. Он что же, думает, что профессор еще и треснуть его может от избытка чувств?       — Это стало моим делом, когда директор Дамблдор из-за ваших истеричных писем был вынужден оторваться от своих дел, оторвать от дел меня и направить сюда, разбираться с вашими проблемами…       — Я сам разберусь с моими проблемами! — Поттер наглым образом прервал речь зельевара. — Вы пришли сопровождать меня? Так сопровождайте! — он по-ослиному упрямо наклонил голову вперед и скрестил на груди руки.       — Поттер, я никуда вас не поведу, пока вы меня не убедите, что на то есть достаточно веские основания! — потихоньку Северус начинал злиться и вспоминать, почему он терпеть не мог всех этих Поттеров. Хотя, тут, скорее, злил не сам Поттер, а вся ситуация в целом.       — Ну и не надо! Я сам пойду!       — И рискнете своей глупой головой?       — И рискну своей глупой головой! — мальчишка смотрел, зло прищурив зеленые глаза. — В конце концов, сколько я должен выпрашивать то, что любой волшебник может получить в один момент — поход в Мунго? Мордред подери, да любой маггл имеет право обратиться в больницу без предварительного допроса!       — Придержите язык, мистер Поттер, или я вымою его с мылом!       В ответ мальчишка промолчал, стиснув губы. Снейп мог злиться сколько угодно, но гриффиндорец был прав — он имел полное право оставить свои тайны при себе, особенно с учетом того, насколько… сложными были их взаимоотношения. И зельевар отступил.       — Хорошо, Поттер, собирайтесь, я отведу вас в Мунго.       Это надо было видеть! Рот мальчишки, настроенного на «войну», открылся от изумления, придав ему удивительно придурковатый вид, Северус даже чуть не засмеялся от такого зрелища.       — А-а-а… да. Я готов.       — Надеюсь, вы не собираетесь идти в таком виде? — Снейп чуть брезгливо повел рукой, указывая на потрепанную и растянутую одежду Поттера, казалось, что в нее без особых усилий можно втиснуть еще пару-тройку Поттеров.       В гриффиндорце вдруг проснулась его беспрецедентная наглость, только теперь Северус отчетливо видел, что это просто-напросто такая защитная реакция.       — Именно, — мальчишка нагло ухмыльнулся и оттянул край футболки за линялый бочок, во всей красе демонстрируя ободранную наклейку машинки на груди.       Это было так по детски, что Снейп опять едва подавил смешок.       — Что ж, мистер Поттер, дело ваше. Аппарируем прямо отсюда?       Гриффиндорец, казалось, заколебался, а потом медленно произнес:       — Нет. Из гостиной. Предупредим, на всякий случай, Дурслей.       Они столкнулись с Дадли на лестнице — он поднимался в свою комнату, но увидев спускающегося кузена и мрачного типа, к нему пришедшего, решил остановиться на ступеньках и послушать.       Старшие Дурсли сидели рядышком на диване и напряженно ожидали, когда нежеланный гость, наконец, уберется прочь. Увидев, что Снейп спускается не один, Петунья встала.       — Петунья, мы с Поттером отлучимся ненадолго из дома.       — Зачем?       Северус помедлил, решая, стоит ли ему делиться информацией с магглами или они обойдутся и почти решил, что второе — оно вернее будет, но влез Поттер:       — Профессор Снейп проводит меня в волшебную больницу.       К недовольству, написанному на лице женщины, примешалась толика беспокойства.       — Так это не из-за перегрева тебе утром было плохо, Гарри?       — Точно не знаю, тетя, это я и хочу проверить в больнице.       Дядя Вернон тоже встал с дивана, взял обеспокоенную Петунью под руку и сухо кивнул магам:       — Идите.       Гарри чуть недоверчиво потаращился на своих родственников, словно ожидая, что они вдруг передумают, а потом благодарно кивнул. Только он собрался подойти ближе к Снейпу, чтобы тот аппаровал их, как со второго этажа раздался оклик Дадли:       — Поттер! — на голову гриффиндорца с поразительной точностью свалился какой-то комок ткани. — Держи, Поттер, я ее не носил, потому что «Брандиз» ошиблись с размером, когда ее присылали.       Гарри развернул комок, который оказался желто-зеленой футболкой и недоверчиво уставился на кузена, который, как оказалось, успел сгонять в свою комнату и вернуться с подарочком. Тот внезапно смутился своего поступка и независимо кинул:       — Бери, пока я в настроении, — развернулся и поспешно скрылся из виду.       Вернон, смотря, как ошарашенный Поттер меняет футболку на все так же великоватую, но куда более приличную, недовольно качнул усами, но не вымолвил ни слова. Через минуту маги все же аппарировали из дома.       Мунго встретил их гомоном и суетой спешащих медиковедьм и колдомедиков. И пока Поттер ошалело хлопал глазами, Снейп ухватил его за руку и потащил к своему знакомому колдомедику. Эвертри был слишком многим ему обязан (иногда, если к нему приползали на коленях, Северус брался за варку сложнейших зелий, а в качестве «приползателя» из Мунго был Реджинальд Эвертри), так что пусть лучше именно он осмотрит Поттера, а потом расскажет о своих выводах. И никаких идиотских правил о неразглашении! В конце концов, мальчишка — несовершеннолетний, который не может сам принимать решения о своем здоровье и кому в таком случае докладывать про обнаруженные заболевания или проклятья? Не его же опекунам-магглам?       Эвертри, когда понял, что ему предстоит осматривать самого Мальчика-который-выжил, пришел в полнейший восторг, долго восхищался знакомством, жал руку смущенному таким вниманием мальчишке и, по мнению Снейпа, намеревался попросить у того автограф. Наконец, зельевар не выдержал и прервал эту вакханалию восторгов:       — Прекращай уже, Реджи. Обследуй, пожалуйста, мистера Поттера на предмет проклятий, а то его что-то беспокоит, а делиться подробностями со мной он не захотел.       Эвертри мгновенно собрался, все-таки он был отличный колдомедик.       — Нет, Северус, проклятий на мальчике нет — у меня самый чувствительный вредноскоп во всей больнице… — он поймал на себе раздраженный взгляд зельевара, — но я, разумеется, проверю.       Следующие полчаса Реджинальд наворачивал вокруг гриффиндорца круги и опутывал его диагностирующими чарами. Некоторые Снейп узнавал, но большинство было слишком специфическими, чтобы их мог знать не профессиональный колдомедик.       Наконец Эвертри опустил палочку и отступил в сторону, задумчиво глядя на своего юного пациента.       — Ну что? — Поттеру не терпелось узнать свой диагноз.       — Ничего, молодой человек, — Реджинальд пожал плечами. — Абсолютно ничего. Вы здоровы — ни сглазов, ни проклятий… это даже немного удивительно для школьника, но вы абсолютно чисты! — Гарри нервно вздохнул и немного расслабился. — А что, собственно, вас беспокоило?       Поттер недовольно покосился на зельевара, по-прежнему не желая делиться с ним своими «секретами», но Снейп демонстративно сложил руки на груди, всем своим видом намекая, что с места не сдвинется. А потом еще и бровь вздернул, как бы говоря, что мальчишке лучше поторопиться с рассказом, а то его прихватят за шкирку и живо транспортируют обратно в дом Дурслей.       Гриффиндорец пантомиму понял абсолютно правильно, зло фыркнул и начал говорить:       — Ну… ночью мне стало плохо, — он опять исподлобья взглянул на Снейпа, — очень плохо. Будто раскаленный штырь воткнули в позвоночник и провернули пару раз… Я сознание от боли потерял, — он сглотнул и обхватил себя руками, спасаясь от плохих воспоминаний. — Когда я очнулся, то был весь покрыт какой-то жемчужно-серой жирной гадостью вдоль всего рисунка вен. И лицо у меня было чем-то залито… ну, вроде как из шрама что-то сочилось. А потом я чувствовал себя хорошо… — видя, что его рассказ особого интереса у старших магов не вызывает он стал все сильнее путаться в словах, а потом окончательно замолчал.       — А вы ничего не путаете, Поттер? — Снейп не больно-то и поверил в историю, опять заподозрив, что мальчишка прикидывается, скептичный взгляд колдомедика говорил о том же. — Стало быть, было плохо, а стало хорошо?       Гриффиндорец зло вскинулся:       — Не путаю! Было не просто плохо, а очень плохо! По десятибалльной шкале боли, когда десять — смерть от болевого шока, мне плохо было на девять баллов. Это при том, что когда меня кусил василиск — было не больше восьми!       Эвертри подавился на вдохе:       — Кто-кто, говоришь, «кусил»?