Здравствуй, Лу

«Здравствуй, Лу, я пишу между делом» (Вывожу аккуратно строку. Я солгал, что не тронут совсем, ведь Я всё так же Люсьена люблю) «Знаешь, можно сказать, что от скуки, Но тебе ли меня в том винить? Я пишу, чтобы мысли и звуки, Как художник, в письмо облачить» (Тон мой, верно, нелепо небрежен, Им рискую обидеть Лу. Я хотел бы быть вежлив и нежен, Но раскрыть свою душу боюсь.) «Как я знаю, ты изменился, Ты женился, завёл детей, Стал успешным весьма журналистом, Ты спокойней, обычней, добрей. И за этим Люсьеном новым Я едва ли могу угадать Того парня со взглядом задорным Сквозь волос белокурую прядь. Бог мой, годы прошли слишком быстро! И — признать я того не боюсь — Я скучал, о, надменный мальчишка! Всё бы отдал, чтоб время вернуть, То, что мы провели с тобой вместе, Когда были юны и свежи, Когда ты улыбался так нежно И лукаво… Когда снились лучшие сны. Я пытался найти подобных Тебе: чтоб с искрою в глазах, Чтоб служили мне словно иконой, Чтоб, как ты, осветили мой мрак. Я искал совершенно напрасно: Ты один, и таких просто нет, Нет людей с такой верой и страстью. Если есть, то раз в тысячу лет. Ты, наверно, забыл всё, паршивец. Как сидели с тобой до утра, Как искали свой путь, как курили, И твой плащ на моих плечах. Я же помню до мелких деталей: Синеву твоих глаз, вечный шарф, Изгиб губ обольстительно-шалый, Под лопаткой созвездие Пса. Твои пальцы, брови, ключицы И твой взгляд по-чертовски живой. Я забыл уже многие лица, А твой облик всегда предо мной. Люсьен Карр, ты мой чертов идол! Я готов посвятить тебе всё. Ты стихов и подарков не примешь, Снова вычеркнешь имя своё. Я тебя принуждать не стану, Просто знай: на твою беду Я всегда и навеки — «твой Аллен» Ты навеки — «мой милый Лу».