шут

       Должно быть, у Вону были какие-то причины, чтобы признаться в своих чувствах, какая-то почва, возможно, хоть что-то, что послужило проявлению их. Любовь не возникает просто так — Мингю это знает. Но он не в курсе, что любви достаточно одного взгляда, чтобы засесть надолго в сердце, не давая ясно мыслить. У Мингю почва слишком плодородная — ответные чувства Вону, только теперь, Ким чувствует себя глупцом и перешагивать через свою гордость кажется ему непосильным.        Однако, лишь кажется. Потому что стоит посмотреть на Вону — хочется его себе, не важно в каком смысле. Мингю хочет заставлять его улыбаться, смеяться так мило сморщив нос, от смущения тянуть рукава кофты вниз и цитировать для него неизвестных доселе авторов. Мингю хочет себе Вону так сильно, что не имеет значение, как сильно он пытается подавить это внутри. Вону, вероятно, самый настоящий Тибальт, кидающий вызовы и раздражающий своей манерой речи, которая только больше подогревает его собеседника. Только в отличии от ненавистного Мингю Тибальта — Вону добродушный и за словами не таит ничего дурного, просто говорит, что думает, говорит, что кажется ему правдой. — Ты знаешь, я не против погулять с тобой, — говорит Мингю, словив Вону на перемене. — Извини? — Вону нахмурился, непонимающе смотря на Кима, слегка склонив голову. — Ты говорил, что мы могли бы погулять, — отвечает Мингю. — Так вот, я не против. — О, — Чон тянет, отводя взгляд. — Забавно. Почему ты передумал, если не секрет? — Не знаю, разглядел в тебе что-то, — честностью на честность говорит Мингю. — Вот как, — Вону поджимает губы, кивая. — Знаешь, ты не должен чувствовать вину за то, что отказал мне так грубо. Я в полном порядке. Так что, забудь, — он хлопает застывшего от его слов Мингю по плечу, уходя.        Вина. Точно. Мингю не чувствует вины за то, что отказывает кому-то никогда. И Вону не исключение, даже сейчас, он не чувствует себя виноватым. Отказать сразу и затушить огонек надежды — лучше, чем кормить ложь и принуждать себя к общению с людьми, на которых он обычно даже не смотрит.        Мингю усмехается. Его обдурили его же способом. Правда против правды, что может быть мощнее? Кто-то все равно в конце вылезет глупцом, по другому не бывает. — Тебе правда интересен Вону? — Джонхан удивленно смотрит на Мингю, а после на пожимающего плечами Сынчоля. — С чего бы? Помнится, ты отказал ему. — Да, — кивает Мингю. — Но я передумал. Я хочу дать этому шанс, но Вону думает, что я просто чувствую вину, что не правда. — Что за дорама, — закатывает глаза Сынчоль. — Просто переспите уже. — Что же тебя заставило передумать? — Щурит глаза Джонхан. — Если бы я знал… — выдыхает Мингю. — Слушай, ты мне поможешь или нет? Я не собираюсь вывалить тебе здесь свои чувства. — Окей, расслабься, — усмехается Джонхан. — Поговори с ним, Вону всегда открыт для разговоров, он, конечно, немного резкий, но, знаешь, для тебя в самый раз. Ты же у нас любитель правды. — Правда вещь относительная, — отвечает Ким. — Будет зависеть от того, сойдемся ли мы в ней. — В каком вопросе? В вопросе любви? Не спорь на этот повод с Вону, — говорит Юн. — Он верит в любовь, Мингю. Он восхищен ею, для него чувствовать что-то к человеку — это не просто физическое влечение, для него чувства — намного больше, он считает это связью душ. — Значит, он солгал, — делает вывод Мингю, разочарованно прикусывая губу. — Сказал, что я ему нравлюсь. Ему просто нравятся чувства. — Извини, конечно, но в чем разница, если ты тот, кто вызывает эти чувства? — Интересуется Сынчоль, немного не понимая, как вообще думает Ким. — В том, что я ему не нужен, — отвечает Мингю. — Как ты вообще… — Джонхан прерывается, решая не продолжать. — Знаешь, просто разберись со всем сам. Просто скажу, что если Вону признался тебе, то это не пустяк, и уж точно не для того, чтобы использовать тебя. Он готов подарить тебе себя, Мингю. И только тебе решать сейчас — примешь ты его или нет. Не сделай глупость.        Мингю хочет всего Вону, не только его чувства, и, если Джонхан говорит правду, то именно это он и получит.