Предел слез

      Размеренная жизнь Гарри неуловимо изменилась и мелкими шажками начала падать в хаос. Он стал задумчив, рассеянно слушал клиентов, брался за дела все реже. Домработница сердилась на сильный беспорядок, но, видя подавленное состояние парня отмалчивалась, потихоньку принося вкусности и оставляя их на видных местах. Дело Томлинсона совсем застопорилось, заказчик слал гневные СМС- ки. Но все так и стояло на месте: и потому, что Марк улетел на две недели в Индонезию и, главным образом, потому, что Гарри морально не готов был снова столкнуться с Луи. Ох уж этот мелкий. Он мерещился в каждой вихрастой макушке, улыбался с рекламных билбордов, рассказывал что-то сладким голосом в новостях и мучил цветочным запахом в неглубоких снах. Луи — с этим именем он просыпался, и ложился, разглядывая заставку телефона. До недавних пор парень был уверен в том, что он — полнейший асексуал, при необходимости выпуская пар с помощью умственных упражнений и бокса. Сейчас он вместо легкой и где-то приятной книжной влюбленности ощущал резкий дискомфорт и печаль. Спать Гарри стал урывками, потерял аппетит, на пробежке начал обегать цветочный магазин десятой дорогой: ему все время мерещился запах нарциссов.       Лиам тоже был недоволен другом, брался за дела в одиночку, до поры не спрашивая, что с другом происходит. Втихомолку он осмелился проверить входящие звонки в телефоне Гарри, но ничего интересного не обнаружил. Гарри стал напоминать раненого зверя, раздраженного и замкнутого, и только со своим телефоном Гарри теперь не расставался ни на секунду, даже ночью он механически подтягивал его под подушку, боясь пропустить заветный звонок. А в том, что мелкий позвонит он почему-то не сомневался. Оставалось просто ждать развития событий и держаться на плаву. Через две недели Гарри заметно расслабился, заставив себя работать над заказом, он пробрался в офис фирмы Марка и, очаровав секретаря, выдернул из папки входящей почты пару любопытных на вид конвертов.       При встрече посредник буквально выхватил продолговатые конверты из рук парня, заметно оживился прочитав письма, перезвонил кому-то и предупредил, что слежка больше не крайняя точка задания. Обещав прислать инструкции в течение суток, он ушел в темноту теплого вечера, оставив Гарри сидеть в меланхолии за столиком в кафе.       Звонок разбудил его через пару часов. Луи явно шмыгал носом, в голосе стояли слезы. Через семь минут Гарри несся в условленное место, особенно не рассуждая и не строя планы. Рядом на сидении машины вместе с ним неслись пледы, бутылка хереса, два хрустальных стакана бились о лукошко клубники. Сердце подскакивало и бешено билось где-то в горле, пот струился по спине, щекоча и мешая. Гарри сжимал руль так, что костяшки пальцев побелели и в голове билась одна только мысль — он увидит мелкого.       Небольшой парк на окраине встретил его полной тишиной. Гарри внимательно огляделся, привычно опасаясь ловушки, перекинул один из пледов через плечо, пошел по освещенной дорожке к озерцу. Маленькая фигурка встала со скамейки и сделала шажок навстречу Гарри, но стала заваливаться на бок, всхлипывая уже навзрыд. Гарри поставил вещи на траву и подхватил маленькое теплое тельце со всей доступной деликатностью, на мгновение чуть не потеряв сознание от полузабытого запаха духов. Луи каким-то кошачьим мягким жестом обнял его за шею, умащиваясь поудобнее. Гарри сел на ближайшую скамейку, прижав к себе паренька, свободной рукой завернул их обоих в пушистый плед и с наслаждением понюхал волосы на макушке Луи.       Так они и сидели в полном молчании, освещенные уходившей за горизонт луной, вполне довольные друг другом. В кустах справа пел свою нежную песню соловей, тихо плескалась вода в озере. Луи, наревевшись, подремывал, Гарри же прислушивался к себе и с интересом понимал, что ему эти невинные посиделки очень нравятся. Еще большим открытием для него стали наливающиеся синевой гематомы на запястьях мелкого. Но спрашивать было неловко, да и особо незачем. Все и так понятно. Осталось только узнать кто такой «волк» и разобраться с ним по-тихому, не травмируя мелкого еще больше.       Ближе к четырем утра, когда руки онемели, а спина начала громко орать про свои права, в кармане тренькнул телефон. По сигналу Гарри понял, что это не спится его вечернему клиенту. Он вытащил телефон, уже предчувствуя текст сообщения: «Убери его.»       Всего два слова, но Гарри стало так больно, как будто его сильно избили. Он опустил взгляд на Луи, которому Марк — не чужой человек. Что же теперь делать?       Забрезжил робкий рассвет, утихли мелодичные трели в кустах сзади, выпала крупная роса, мимо щеки прожужжала утренняя, самая неугомонная пчела и Гарри вынырнул из забытья, сидя на земле. Он привычно оглядывается, разминая шею и щурясь от солнечных зайчиков, освобождает совершенно занемевшую правую кисть, за которую все ночь держался мелкий. Потом некоторое время молча рассматривает Луи, который вытянулся на скамейке, закутанный в теплый плед. Теплое чувство ритмично бьется за грудиной, наполняя жизнь смыслом. Все проблемы можно решить, нужно только подумать, решает парень и легонько дует на лоб Луи. Пару секунд мелкий хлопает рестницами, подхватывается и тут же в панике просится домой. Сонного и отдохнувшего мелкого Гарри усаживает в такси, получив на прощание благодарный легкий поцелуй и тихое: «Освободи меня, Гарри». И парень остается стоять в замешательстве на дорожке парка, будто во сне получая это легкое прикосновение крыла бабочки к своим губам. *** POV Гарри       Я лежу на крыше под мелким дождем и отдаю себе отчет, что эта морось не позволит мне проделать задуманное. Протирая окуляр прицела, я с некоторым нетерпением жду развития событий. Ледяной ветер треплет намокший защитный костюм, охлаждая меня с каждой минутой все сильнее. Уже час я наблюдаю в прицел крыльцо особняка Томлинсонов, хотя по данным сводки Лиама позже полдевятого Марк на работу не выезжает. Почему этот придурок все еще не вышел из дома? Проспал? Заболел? Новый порыв ветра заставляет меня вздрогнуть. Наведя бинокль на окна второго этажа, я без труда нахожу спальню Марка: в ней хозяйничает горничная, застилая постель. Значит, Томлинсон точно на ногах.       Следующие пять секунд заставляют меня напрячься: к крыльцу на скорости подьезжает серебристый Мерседес, из него выскакивает охранник и обводит цепким взглядом лужайку перед домом; затем он дает знак кому-то в доме и входная дверь с треском распахивается. Я мельком гляжу на часы — начало десятого. Все и всюду опоздали? Даже на таком расстоянии слышится какая-то ругань и из дома показывается Марк, волочащий за воротник рубашки упирающегося Луи. Тот красный, потный, упирается каблуками ботинок и явно не намерен выходить из дома с отчимом. У меня дрожат руки, прицел прыгает. Мелкий явно расстроен и у меня замирает сердце. Марк, подустав, бросает портфель и берет Луи в охапку, несет со ступенек. Тот вырывается, бьет кулаками в грудь отчима. Кладу палец на спусковой крючок, зная, что точно не смогу выстрелить. Палец заметно дрожит. На стекле прицела оседают мелкие капельки воды, делая выстрел невозможным. Я медлю, видя как Марк закидывает мелкого на заднее сидение, что-то говорит ему и садится на переднее сидение. Все, цель ушла. — Волчара позорный, отпусти меня! Бесишь! — этот визг точно издает мелкий. Винтовка выпрыгивает как живая у меня из рук. Волчара? Марк? Волк, который его съест?       Обессиленно переворачиваюсь на спину, не в силах дальше анализировать то, чему есть только одно очевидное объяснение. Слышен затихающий шум двигателя. Мерзкий дождь злорадно поливает меня сверху и я бездумно ловлю капли ртом, прикидывая свои дальшейшие шаги. Задаток я взял, значит, заказ нужно выполнить обязательно.