Предел слез

      Эту неделю Гарри летал как на крыльях. Небо казалось парню ярко-голубым, еда изысканной, а сны наполнились нежными прикосновениями и шепотом. Луи виделся с ним ежедневно, заставляя сердце трепетать от любви. Просыпаясь, Гарри улыбался и радовался новому дню. Он старательно гнал от себя мысль о заказе, не тревожа мелкого. Луи оказался нежен и смешлив, начитан и игрив. Настоящий котенок, скрытный и с перепадами настроения. Время, проведенное с ним было искрометным, но говорить об отчиме он отказывался наотрез, сразу мрачнея. Для Гарри было важным узнать, чем дышит Луи. Было понятным, что он обожает мать, жалея ее и оберегая.       Напарник уже дважды напоминал ему о потраченном авансе, поторапливая и давя, но Гарри так соскучился по счастью, что был не в силах его отпустить. Что-то важное все время ускользало от его влюбленного взгляда и Гарри уже почти решил бросить все и бежать из страны, не трогая Марка. Лучше с мелким.       Лиам махнул рукой на запутавшегося напарника и занялся в агенстве мелкой текучкой. Будучи очень привлекательным мужчиной, он без труда помогал мужьям разводиться с надоевшими женами, зарабатывая на этом кучу денег для агенства. Традиционно, самые сложные дела для детектива — это убежавшие подростки и похищенные дети. Сейчас их агенство занялось сбежавшей из дома девушкой. Занялся именно Лиам, просматривая ее профили соцсетей, исходящие звонки, отслеживая ближайших друзей. Безрезультатно пытаясь раскрыть ее убежище, он потратил пять дней, ворча и злясь, но ему пришлось сдаться и подключить к работе витавшего в облаках Гарри.       Тот отсыпался в спальне наверху после очередного ночного свидания, плотно завернувшись в большое одеяло. Лиам деликатно постучался, подождал и, вздохнув нетерпеливо, вошел в затемненную спальню. Гарри мало что изменил в бабушкином интерьере и Лиам с растерянностью разглядывал огромное потемневшее от времени зеркало в витиеватой раме, старинную китайскую ширму, на которой вперемешку болтались джинсы и кенгурушки и огромный светлый пушистый ковер на полу. Камин в углу ждал, чтобы в него подбросили дровишек, целая гора которых была сложена в дальнем углу комнаты. На каждой горизонтальном поверхности лежала обложкой вверх раскрытая книга и Лиам, крадучись, прошелся по спальне, читая названия. Еще раз хмыкнув, он потянул за край белоснежного одеяла и в следующее мгновение смотрел в дуло пистолета. Проснувшийся Гарри молча рассматривал своего гостя, не спеша опускать ствол. Лиам бросил на кровать папку с делом пропавшей девушки и плавно опустился в удобное кресло. Гарри проследил взглядом за папкой и, приподняв бровь, за перекинутыми через подлокотник ногами Лиама. Лиам молча снял ноги и приготовился к долгому разговору.       Окончательно проснувшийся Гарри приятно удивил напарника: пробежав глазами данные, он вгляделся в фото симпатичной девули. — Она в кампусе. — Как? — Скорее всего ее заставляют выходить замуж. У ее отца проблемы с бизнесом и ему срочно нужны деньги. — А причем тут она? — Ты как вчера родился, Лиам! Отец наверняка нашел ей старого и очень богатого мужа. Вот девочка и прячется. Объясни ей, что если она хочет оставаться богатой, пусть возвращается домой. Богатые тоже страдают.       Лиам с облегчением вылетает из дома, а Гарри с удовольствием завтракает и садится с ноутбуком за стол. Прислушиваясь к пушистому счастью за грудиной, он выставляет бабушкин особняк на продажу и строчит письмо в банк: нужно срочно вывести деньги из Англии и тогда уже можно будет брать билеты. Этой ночью они обсудили с Луи планы на будущее как будто в шутку, но на самом деле Гарри был абсолютно серьезен — он собирался увезти мелкого в Бразилию. Дальше великие планы в недоумении начинали оглядываться: где они с Луи будут жить, чем заниматься, в качестве кого? Ведь еще ни слова было сказано о чувствах. Тут Гарри переводит взгляд в окно, кладет подбородок на пальцы и надолго задумывается.       В первый раз в жизни его сердце так нежно привязалось к человеческому существу. Не страшно, что им оказался парень. Какая разница? Страшным было как раз то, что свои чувства нельзя потрогать, рассмотреть под микроскопом и систематизировать. Их не видно глазом и приходится смотреть сердцем. А оно нерационально и тянет к Луи как на канате, не ослабляя хватку даже во сне. Кем станет этот милый котенок для Гарри? Как ему признаться в своих чувствах? А вдруг они невзаимны? От тяжелых раздумий парня выводят звуки входящих сообщений. «Перевод одобрен» — это из банка. Вот и все, обратной дороги нет. «Когда?» А вот это уже серьезно.       Надо поторопиться с отъездом: заказ он не сможет выполнить, а значит, его по-тихому уберут. Нужно удирать из Англии, лучше всего с милым сердцу Луи. «Надо поговорить. Срочно» Теперь нужно дождаться ответ от милого Лу и будь что будет. И Гарри мечтательно вздыхает. *** РОV Луи       Последние дни совсем невыносимы. Отчим заявил, что за ним следят и не разрешает одному выходить из дома. Параноик чертов. Я пытаюсь возражать, заранее предчувствуя провал. — Луис, детка, послушайся Марка и не перечь, — мама в своем репертуаре и я понимаю, что теперь заперт в доме на неопределенный срок. Как найти повод хоть ненадолго выбраться вечером?       Я переживаю не лучший период своей жизни: нечто темное накрыло меня с головой душным одеялом и не дает выбраться наружу. Отчаяние теперь часто перехватывает горло и я беззвучно плачу в своей ванной. Мои предплечья продолжают покрываться глубокими поперечными порезами, а мое мастерство бинтовать раны растет. Каждый эпизод — новый шрам и чем мне больнее внутри, тем длиннее порез. Вчера пятно проступило на рукаве белой рубашки и озверевший отчим отхлестал меня ремнем у себя в кабинете. Он не хочет чтобы я портил свою красоту.       Успокоительное прижилось в моих венах, а кокс хоть иногда дарит мгновения безмятежности и спокойствия. Я уже привык болтаться между этими состояниями. Отупевший, я ем все меньше, перестал спать, нервы натянуты как струны на гитаре. Я стал нестабилен, метаясь между кокаином и успокоительным, моя лодка не знает руля, то взлетая на гребень волны, то падая в штормящее море. Спасают свидания с Гарри. Этот высокий красавчик даже не подозревает, как помогает мне расслабиться и отойти от края пропасти. Она давно меня манит, по ночам пользуется моей беззащитностью и притягивает к себе магнитом, обещая спокойствие. Просыпаясь в слезах, я часто открываю окно и сижу на подоконнике, меня так и тянет выпрыгнуть, но я труслив. Хорошо бы сбежать насовсем из этого мерзкого дома, где мама отмалчивается и пьет, а отчим… Но с кем? Да хоть с этим влюбившимся курдяшом. Я не люблю Гарри, но выхода другого не вижу. Я очень глупый парень, да? Понятно даже ежу, что отчим меня не выпустит из своих лап.       Все началось два года назад. Развеселая и шумная вечеринка в честь моего шестнадцатилетия плавно подходила к завершению. Самые стойкие подростки еще играли бутылками от шампанского в городки, где-то визжала горничная, которую пытались затащить в бассейн, парочки выскакивали из укромных мест встрепанные и довольные друг другом. Уставший, но очень довольный, я стоял на большом балконе третьего этажа, попивая шампанское из красивого фужера и любуясь восходящим солнцем. Утром планировалась прогулка на яхте и пора было переодеваться для морской прогулки. Я обожаю свежий тугой ветер, яркие блики волн и привкус соли на нижней губе — самое оно с похмелья.       Присев на секунду в удобное кресло, я прикрываю глаза и моментально отрубаюсь от усталости. Очнулся я рывком, словно почувствовав неладное. Оглянувшись, я с ужасом оценивал обстановку: между моих расставленных ног трудилась голова одного из не менее пьяных приятелей, пытаясь доставить мне удовольствие, а в дверях стоял ошарашенный отчим, внимательно наблюдая за процессом.       Эту морскую прргулку я запомню на всю жизнь. Отчим разогнал моих друзей и таки отвез меня на яхту. Одного. Дальнейшее похоже на фильм ужасов. Выяснив у меня, что я на самом деле гей, он сначала напился до зеленых чертей с капитаном, а затем оттащил меня за шиворот в каюту, запер ее и сделал со мной все, что захотел. Мои крики и мольбы остались безответны. Переночевал я на полу каюты, скорчившись от боли, залитый слезами. Жалея себя, я готов был утопиться, но отчим сказал, что тогда убьет мою мать.       С тех пор моя жизнь хуже ада. Отчим или сам спит со мной или заставляет ублажать своих деловых партнеров. Мама живет в своих грезах и даже не подозревает о моих мучениях. А я жалею ее и все плотнее подсаживаюсь на наркоту. Мое сердце как растоптанная ёлочная игрушка — не склеишь. «Надо поговорить. Срочно» Это от Гарри. И что мне теперь делать?