Кunst

      Минивэн толкнуло, и я открыла глаза. Похоже, я все-таки на миг вырубилась. Вдруг я ощутила, как из-под моей руки выдергивают что-то. — Позволишь? — услышала хрипловатый знакомый голос, от которого перехватило дыхание. Повернув голову в сторону, я увидела смотрящие на меня глаза Эрика. Несколько секунд я молча пялилась в них, отметив про себя, что они, оказывается, с таинственным зеленоватым оттенком. Эрик, не мигая, смотрел на меня, а я, не мигая, взирала на него. Моя рука все еще лежала на его плаще, я ладонью ощущала шершавость кожи. — Дилан зовет всех в дом, его мама сделала нам сэндвичи! — проорал кто-то, заглянув в машину, и я услышала, как все стали выбираться из тачки. — Так ты позволишь? — еще раз с нажимом спросил Эрик. Его глаза потемнели, полагаю, от гнева, и я поспешно отдернула руку и отвернулась. Меня тут же обдало воздушной струей с еле слышным ароматом его кожи, который был знаком по пиццерии — я тащилась от него. Закрыв глаза, замерла, восстанавливая в памяти те моменты, когда тайком от всех проникала к его шкафчику и, впитывая в себя, вдыхала запах футболок или рубашек Эрика. И сейчас, когда этот шлейф оседал на мне, ни о каком выходе из машины речи просто не могло быть. Однако вездесущая Робин думала иначе: — Клэр, пойдем, до Денвера два часа езды. Нужно перекусить, — подруга схватила меня за руку и потащила к выходу. Прежде чем выйти, я успела коснуться сидения, где сидел Эрик. Оно было теплым, и меня передернуло от нахлынувших чувств.       Дом, куда меня приволокла Робин, был огромным, светлым и очень уютным. Судя по тому, как другие ребята расположились в большой гостиной, они были тут уже не раз. Особенно ощущалось это по Эрику, который занял самое большое и мягкое кресло. — Проходите, девочки, — услышала я приятный женский голос. Обернувшись на звук, я увидела высокую стройную женщину, которая вносила в гостиную два подноса с различными бутербродами. Только сейчас я поняла, что не ела со вчерашнего дня. — Здравствуйте, — невпопад пробормотала я, ощутив себя внезапно очень плохо. Вид этой заботливой женщины поверг меня в откровенную тоску — моя мать бросила нас с отцом четыре года назад, укатив куда-то на восток с очередным трахалем. Отец не выдержал ответственности за меня, ну и банально сбухался. — «А, похер», — я мотнула головой, выбрасывая разные мерзкие мысли, и услышала низкий гортанный голос: — Привет, Робин, рад тебя видеть, а это кто?       Обернувшись, я увидела высоченного блондина, волосы которого были убраны в аккуратный хвост. Он улыбался, глядя на нас, и я осознала, что такой открытой и приветливой улыбки еще не видела. — Дилан! — Робин ринулась в объятия парня и церемонно расцеловалась с ним в обе щеки. — Знакомься, это моя подруга — Клэр Остин. — Дилан Клиболд, — прогудел высокий, протягивая мне длиннопалую ладонь. Вот это пальцы… У меня аж дух захватило — я никогда не видела такой красоты рук… Я смущенно вложила свою ладонь в его, а Дилан вдруг приподнял ее и поднес к своим губам. — К-клэри, п-просто Клэри, — справившись с собой, пробормотала я. Надо сказать, что никто из парней никогда не целовал мою руку, я всех отпугивала. Не видом, как многие бы сейчас подумали, а характером. Я не доверяла людям и считала, что все они принесут мне одну лишь только боль. Далеко ходить не надо — мать сбежала, отец спился. До меня не было дела даже тем, кто выпустил меня на свет… Что уж там говорить об остальных?       Дилан чуть сжал мою ладонь и отпустил ее. Он по прежнему рассматривал мое лицо, и мне стало неудобно. — Ты прекрасно выглядишь, — выдал он. — Просто готическая принцесса.       Я зарделась. Боги, да он — прелесть… Было так приятно, что я не знала, куда деть себя. Я повернулась и наткнулась на колючий взгляд Эрика. Он смотрел на нас с Диланом так злобно, что я отшатнулась. — Где можно умыться? — ляпнула, совершенно забыв, что на мне тонна косметики. Дилан кивнул в сторону второго этажа, озадаченно глядя на меня, но ничего не спрашивая, и я ощутила несоизмеримую благодарность по отношению к этому прикольному высокому парню. Я проторчала в чистой и ухоженной уборной Клиболдов минут пятнадцать, не веря тому, что так бывает в жизни. Сияющие унитазы, без единого пятнышка раковина — эта семья могла бы содержать тут постояльцев за огромные деньги. У нас-то дома все было более чем прозаично — там царил кромешный и непроницаемый пиздец. Настойчивый стук в дверь вывел меня из невеселых дум. Я вздрогнула и, посмотрев на бледное с черными глазищами отражение, сказала: — Занято! — Остин, выходи, все уже в тачке, — услышала я раздраженный голос Эрика. — Или ты прописалась в толчке Дилана?       Я вздрогнула. Опять из-за приступов «а если бы я жила так…» я проебала перекус. В желудке все болезненно сжалось, и мне захотелось смеяться — я доведу себя до язвы, а там и до рака недалеко. Тут стук в дверь снова повторился громче прежнего. Могу поклясться, что это было сделано ногой. — Клэр! — голос Эрика был похож на рычание. — Не заставляй меня…       Я рывком распахнула дверь: Харрис чуть не ввалился в туалет, едва удержавшись на ногах. Эрик не отличался особо высоким ростом, но я была ниже его на полголовы, поэтому сейчас взирала на него злого снизу вверх, а он протянул мне пакет и процедил: — Я тебе не нянька. Немедленно в машину или мы валим без тебя.       Я попыталась взять пакет с едой, слишком уж в животе урчало, как Эрик цапнул мое тощее запястье стальной хваткой. Его пальцы скользнули под напульсник, закрывающий застарелые порезы, и меня словно дернуло током. — Живее, мать твою, — парень не особо вежливо дернул меня к себе, я чуть не рухнула на колени, как вдруг услышала: — Какого члена, Рэб?! Отпусти ее! — Даром не надо! — рыкнул Эрик, и запястью сразу стало холодно, как только обжигающие пальцы Харриса его покинули. Я едва не упала, но меня подхватил кто-то сильный и теплый. Прежде, чем потерять сознание, я смогла осознать: — Клэри, что с тобой?       Ох, что со мной. Я могла бы сказать, что это голодный обморок, но кому это надо? Извини, Дилан.       Я очухалась на диване все в той же гостиной Клиболдов — никогда не забуду ее уют. Надо мной свисали две встревоженные физиономии. Я четко сфокусировала свой взгляд на одной из них: Харрис — его лицо было прекрасным… И это лицо было прекрасным, пока не открыло свой рот. — Блядь, Клэр! Какого хуя ты тут разлеглась? Концерт стынет, — он шипел, приблизившись ко мне, а я гадала, вылезет у него изо рта раздвоенный язык или нет. Отчего-то мне хотелось ржать, но я опасалась.       Внезапно и второе лицо прорвалось ко мне сквозь пелену тумана. Обаяшка Дилан Клиболд склонился так низко, что облако его светлых волос, кажется, пахнущих еловой хвоей — обожаю этот запах — коснулось моего лица. Мм, он распустил волосы… — Клэри, — прошептал он, и я отозвалась еле слышным хмыканьем. — Ты как? — М…угум-с… — я попыталась звуками дать понять, что жива, но тут в гостиную вошла миссис Клиболд, и я перестала притворяться. Резко села, но голова предательски закружилась, и я оперлась на внезапно подставленное плечо Дилана. Тот обхватил меня за талию, точнее за анорексичные ребра, обтянутые черным латексом, но я смолчала. Эрик, шумно выдохнув, выскочил за дверь. Что его так бесит? — Детка, выпей бульон, — бесподобная мама Дилана подсовывала мне под нос ароматный суп. Я такой не ела уже лет эдак двести. — Дилан, — я беспомощно взглянула на него, зачем-то хлопая глазами. Меня охватила паника. Дилан перехватил руку матери и мягко взял кружку со словами: — Клэр, все в порядке. Мы едем на концерт, но если ты не можешь — оставайся, моя мама позаботится о тебе.       «Мама позаботится о тебе…» У меня едва не выступили слезы на глазах, но я сдержалась, хватит жалости. Я приняла ароматный куриный бульон и прошептала: — Дайте мне минуту, пожалуйста.       Дилан поднялся во весь свой немалый рост и кивнул: — Тебе хватит десять минут?       Господи, он — чудесный… От благодарности к нему и его маме я чуть не разрыдалась, но вспомнила о том, что поправлять макияж тогда придется в машине под взглядами других людей, особенно Эрика, и резко передумала. Дилан накинул на широкие плечи кожаный плащ — они помешаны на них, что ли? — и вышел из дома. Неловко сев на мягком диване, я начала маленькими глотками пить горячий бульон. Миссис Клиболд присела рядом со мной. — Как ты себя чувствуешь, милая? — я не сразу поняла, что женщина обращается ко мне, ведь в комнате кроме нас больше никого и не было. Все уже давно томились в тачке, ожидая одну-единственную меня. Я тяжело вздохнула, забота никогда не была мне знакома. Нет, никаких мыслей о родителях. В июне мне исполнится восемнадцать, и я смогу свалить в закат, куда хочу. Однако от меня ждали ответа, и я сдавленно пробормотала: — Спасибо, миссис Клиболд, все хорошо…       По истечении положенных десяти минут я встала на свои тонкие ножки, обутые в килограммовые боты, и пошатнулась. Миссис Клиболд озабоченно взирала на меня, явно сомневаясь в моих способностях перебирать ногами. В этот момент дверь открылась, и на пороге показался Эрик. Его тонкие ноздри раздувались, словно перед ним махали красной тряпкой. И почему все думают, что именно красный цвет будоражит быков? Они же все — дальтоники. От глупых мыслях о самцах коров меня избавил Харрис, который подошел ко мне и, не взирая ни на что, крепко обхватил за талию, прижав к себе. Я опять чуть не упала — на сей раз раз от неожиданности и нахлынувших чувств. О мать моя — женщина… Я вцепилась в его руку, обтянутую черной кожей плаща, и услышала: — Пойдем, малахольная, иначе концерт начнется без нас, — голос Эрика неожиданно стал почти ласков, и я осмелилась поднять на него взор. Парень буравил меня странным взглядом, по нему понять что-либо было невозможно, но внутри его прекрасных глаз переливались таинственные искры, который затягивали туда, словно в омут. — До свидания, дети, — попрощалась мама Дилана, и я, прервав визуальный контакт с Эриком, благодарно ей улыбнулась. Итак, Денвер, мы едем!