Кunst

      Когда я взяла рюкзак и скатала одеяло на кровати, предварительно сняв с нее все постельное белье, я оглядела свое временное пристанище. Как бы там не сложилось, но это место никогда не сотрется из памяти. Я покинула комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. Опираясь на стену, меня ждал Дилан. Кроме него в поле видимости больше никого не было. Парень улыбнулся и протянул руку: — Пойдем?       Я сцепила свои пальцы с его, и мы направились к выходу. Даже не попрощавшись с админом на ресепшене, мы покинули этот ужасный хостел. — Как Робин? — тихо спросила я, — кто поведет машину? — Эрик. А Робин займет место в кабине рядом с ним, — Дилан чуть пожал мою руку. — Не волнуйся, все будет в порядке.       Я вовсе не была в этом уверена, но предпочла поверить ему на слово. В конце концов, он защищал меня в отличие от всех остальных.       Не размыкая рук, мы вышли из подъезда. Глядя только себе под ноги, я крепко вцепилась в ладонь Дилана, боясь поднять глаза и наткнуться на взгляд Эрика, который уже наверняка сидел за рулем. Наш разговор не шел у меня из головы, я прокручивала его постоянно, вспоминая все его жесты, мимику, интонацию. И начала склоняться к тому, что он хотел сказать мне не то, что, в итоге, я поняла. Но скорее всего, если бы хотел, то сделал бы это прямо. Ладно, я не буду его больше оправдывать и жить эфемерными надеждами. Тем более, рядом со мной идет тот, кто не постеснялся взять все в свои руки и признаться мне в чувствах. И я больше, чем уверена, что он никогда бы не поступил со мной так, как Эрик.       Прежде чем отправляться в путь, Брукс предложил всем покурить на дорожку. Скучковавшись с Заком и Девон, он завел песню про вчерашнюю классную тусовку, где они так клево оторвались. Оглядевшись, я увидела Робин, сидящую в кабине рядом с пустым водительским креслом. Ее лицо было опущено вниз, а на щеках блестели влажные дорожки. Эрика нигде видно не было, а Дилан застыл рядом со мной, наблюдая за моей бывшей подругой, словно готовился тут же отразить атаку, если она вдруг захочет выскочить и ринуться на меня.       Харрис вышел из-за машины с сигаретой в зубах. Его глаза были спрятаны за черными стеклами, впрочем так же, как мои и Дилана. Эрик подошел к нам и обратился к другу: — Ви, я хотел бы поговорить пару минут с Клэри. Наедине. Будь любезен.       Вот так. Никаких «пожалуйста», никакого «А Клэри хочет поговорить?» Никаких просьб, просто констатация факта и живите с этим, как хотите. Дилан не стал спорить, отпустил мои пальцы и подошел к остальным. — Клэри, отойдем, пожалуйста, — проговорил Эрик, — прошу тебя.       Ооо, да он умеет просить! Мама дорогая, какое открытие я сделала! Я ёрничала про себя, кривлялась и строила Эрику невидимые рожи, но сердце мое обливалось кровью и слезами. То, как он обращался ко мне, то, как он произносил мое имя — все это бередило свежие раны и будоражило меня. Что бы я не говорила, как бы не была ранена им, я никогда не стала бы врать себе, что не хотела бы пережить те моменты близости с ним еще раз. И еще. И еще, еще, еще… Я так увлеклась, что не сразу расслышала, как Эрик вновь ко мне обратился: — Клэри!       Я встрепенулась и, залившись краской, кивнула. Мы отошли за минивэн, скрывшись из поля зрения друзей. Эрик снял с носа очки и попросил меня: — Открой глаза. Я должен их видеть.       Я так устала за эти сутки. Я почти не спала, ничего не ела, много плакала. Я не могла больше спорить ни с кем и ни о чем. Я просто подчинилась. Эрик уставился в мои красные опухшие глаза и прошептал: — Прости меня. Я не думал…даже не догадывался, что ты… Ладно, я — дебил. Признаю это. Прости меня, Клэр.       Мне хотелось смеяться. Но было на самом деле очень грустно. Если бы сейчас он сказал мне, что любит, что я нужна ему, я бы простила ему все на свете. Но… — За что ты извиняешься? — вдруг спросила я, опуская ресницы. Смотреть на его лицо было невыносимо. Я прям физически ощущала, как растет пропасть между нами. Никакой надежды не было на наше светлое будущее. Я поняла это после его ответа: — Я и подумать не мог, что ты — девственница. Мне казалось, ты играешь со мной, набиваешь себе цену, и решил подыграть тебе, но когда я…вообщем, я понял, что ты не притворяешься, но было уже поздно тормозить… Да я и не смог бы.       Я понимающе хмыкнула, а потом удивленно спросила: — Ты извиняешься за то, что лишил меня невинности? — За то, что я ушел после этого. Я испугался не знаю чего, наверное, ответственности, ведь я ворвался в твое личное пространство так…бесцеремонно, — Эрик поморщился, а я невольно рассмеялась. Боже мой, ну он точно меня за идиотку держит. — Эрик, хватит… Я устала. Ты делаешь вид, что не понимаешь смысла случившегося, ну делай и дальше. Хочешь моего прощения? Я дарую его тебе. Полегчало? — я взглянула на парня вымученным взглядом коровы, которую ведут на заклание. — Что-нибудь еще? — Что у вас с Диланом? Он держит тебя за руку, словно ты — его девушка, — Эрик прищурил взгляд, а я брякнула: — Ну может статься, что так и будет. Ты ведь не против, я полагаю?       Тут я услышала отчетливый скрип зубов. Но Эрик справился с собой и отрицательно покачал головой. — Удачи вам с ним, в таком случае.       Мое сердце рухнуло вниз и забилось где-то в пятках. Ну что ж, вот, кажется, мы все и выяснили. Я шумно вздохнула и закрыла глаза. Ладно, ладно, Клэр, все в норме. Забей. Забудь. Все кончено. Я кивнула и, ощущая только гнетущую пустоту, направилась обратно к ребятам, а Эрик сел за руль. Он снова надел на нос очки от солнца, и понять по выражению его лица какие-то чувства было невозможно. Полагаю, там застыло вежливое равнодушие, ничего кроме этого.       Обратная дорога из Денвера до Литтлтона заняла чуть меньше двух часов. В салоне было тихо. Дилан нежно прижимал меня к себе, перебирая пальцами мои волосы, а я тихо плакала, прижавшись лицом к его груди. Мне было так плохо, что хотелось умереть.       Но самое жуткое потрясение ждало меня по приезду в городишко. Улица, где я жила, была оцеплена полицией и пожарными. Проезд на нее был закрыт. — Что происходит? — я невольно заволновалась. Дилан тут же обхватил меня за плечи, успокаивающе прижимая к себе, но я неловко вывернулась. — Дым идет. Господи, на нашей улице пожар!       Я выскочила из минивэна, за мной потянулись и остальные ребята. Я пустилась бегом по тротуару, к стоявшей в опасной близости от моего дома одной из пожарных машин. Дома, правда, я еще не видела, слишком много было дыма и пара. Неужели Вудсы погорели? Насколько серьезно пострадало их жилище? А наше? Меня охватила паника, сердце стучало так, что руки начали трястись. — Клэри!!! — за мной кто-то бежал, звал меня, но голоса искажались в восприятии, и я не понимала, кому они принадлежали. Словно во сне я увидела желтую ленточку с черными буквами, которая опоясывала периметр, куда полицейские не пускали прохожих. Внутри него пожарные заливали пышной пеной какие-то обломки, которые, как мне показалось, находились на нашем дворе. — Мисс! — меня вдруг схватили за плечи и хорошенько взбултыхнули. — Туда нельзя!       Я ничего не понимала. Меня словно поместили в вакуум. Я пыталась рассмотреть за стеной черно-белого дыма очертания своего старого домишки, своего убежища, но вместо привычных геометрических линий, я почему-то увидела только почерневшую груду сгоревших балок. А где мой дом? Он же еще вчера тут стоял… Я принялась озираться по сторонам и увидела мистера Вудса. Он тоже узрел меня в свою очередь и с выпученными глазами бросился ко мне. — Слава Богу, Клэр! Ты живая! Мы думали, что ты сгорела вместе с отцом! Где ты была?       Я не воспринимала ничего из того, что говорил мне Вудс, пока к нам не подошел один из пожарных: — Мы полагаем, что причиной возгорания стала зажженная сигарета. Хозяин дома сгорел заживо. Сэр, вы знаете, кто тут жил?       Я ощутила, как дорога вдруг вздыбилась и ринулась мне навстречу. Последнее, что я успела услышать отключающимся мозгом, было: — ВоДКа, лови ее, твою мать!