Daemon stella

      Она бежала от темноты. Её тошнило от той вони, что была в темнице, и казалось, что этот мерзостный запах прилип к её телу. Внутри всё сжималось и горело. Сердце чуть ли не выпрыгивало из груди.       Она остановилась в попытке восстановить дыхание. Увидев привычные высокие стены и прекрасные картины, ей стало чуточку лучше. Те смуглые, грязные лица, и голодные, дикие взгляды не уходили перед глазами, как бы она не вертела головой. Слёзы наворачивались и страх всё не отпускал её тельце.       — Всё холошо?       Амабель протерла глаза прежде чем поднять голову и встретилась с голубоглазым парнишкой. Он слабо махал рукой перед её лицом, как вдруг ударил себя по губам.       — И-извините, я не должен был с вами говолить. Это под стлогим за-заплетом, — парень выглядел настолько нервным и встревоженным, что зеленоглазая отвлеклась от своей тревоги.       Девочка отрицательно помахала руками в знак того, что ничего не скажет. Он почесал затылок и смущённо отвёл взгляд. Он казался милым с веснушками и неспособностью выговаривать букву «р». Его аристократический костюм говорил сам за себя. На вид беловолосый казался ровесником, хотя он мог быть даже младше её, так как рост был заметно меньше, чем у неё.       Они простояли в молчании пару секунд, пока Амабель не заговорила.       — Вы заблудились? — в ответ утвердительный кивок. — Почему вы без сопровождения?.. Это странно.       — Я просто отвлекся, пока лассматливал калтины, и не знаю когда успел заблудиться. И вы тоже без сопловождения… Вы можешь помочь мне найти путь в совещательный зал?       — Да, конечно, — она вежливо улыбнулась. — Идите за мной. Я вас немного провожу.       — Я Гидеон Чарльз Глифул. Можно просто Гидеон, — сказал он, пытаясь успевать за её быстрыми шагами.       — Меня зовут Амабель, но можете звать просто Мэйбл.       Он посмотрел в её улыбающиеся личико, прежде чем нервно усмехнуться и потереть шею.       Дальше всю дорогу, следуя по огромным коридорам, Амабель старалась держать себя в руках, хотя красные щеки и нервно сжатые руки выдавали её. Она остановилась, указав на дверь в конце коридора, после чего развернулась и приподняв подол платья, побежала в свои покои. Оказавшись перед знакомой дверью, она пулей зашла в комнату. К счастью, прислуг не было. Захлопнув за собой дверь, она побежала в ванную. Можно было больше не держать себя, можно больше не притворяться. В глазах стояли слёзы. Она прислонилась к холодной стене и сползла по ней.       Она хотела сбежать, но знала, что этим навлечёт беды на свою семью. Теперь она это понимала ясно. Ей хотелось к брату-близнецу. Хотелось уткнуться ему в плечо и плакать навзрыд, не скрывая крики горечи. Ей было так обидно и так больно. Ей хотелось в церковь, очистить свою душу от демона, к которому она испытывала нежность. И сейчас, сидя на холодном полу, она сложила пальцы в замок, надеясь на помощь Всевышнего.       — Господи, почему он топчет мои чувства? Почему он заставляет меня плакать? Кто дал ему право причинять мне боль? Господи, спаси и сохрани душу мою грешную, спаси рабу свою, — шептала она, и перекрестилась.       Амабель отчаянно сжимала бы сейчас в руках свой крестик, если бы Билл не сломал его и не превратил его в пыль в своих руках, нарекая себя её богом. И поэтому ей оставалось молиться именно так. И страшно было ей от мысли, что Бог её не слышит.       Всё, чем она держалась, рассыпалось на глазах.       Кусая губы, она пыталась сохранить остатки былой веры, пока слезы опустошали её разум.

* * *

      Прислуги не прекращали стучать в двери ванной, которую Пайнс закрыла на ключ и вдобавок приставила тумбы. Она не отзывалась на слова служанок, продолжая закрытыми глазами сидеть на кафельном полу, в одном из восьми углов ванной, прижав колени к груди. Она больше не плакала. Сил и желания двигать даже пальцем не было. Глаза были безмятежно закрыты, словно та вовсе спала.       Ей было безразлично на то, что Саймон что-то там говорит. И говорит каждый раз всё громче и громче. Но до Амабель его слова не доходили, они просто растворялись. Она слышала лишь шум, словно была под водой. Ей казалось, что она почти не дышит.       Ей было всё равно даже тогда, когда дверь была выбита и с грохотом упала мимо неё. Она даже бровью не повела.       Никто не заходил и постепенно шум полностью стих. Ещё пару минут Амабель неподвижно сидела с закрытыми глазами, и когда поняла, что никого нет, она медленно открыла свои очи. Она вздрогнула от страха и неожиданности, потому что Билл стоял напротив неё, на корточках, почти вплотную, но она раньше не чувствовала его присутствие.       Губы Билла растянулись в улыбке. Она чувствовала себя жертвой, оказавшейся в ловушке. По её спинному мозгу дрожь бежала очень быстро. Он усмехнулся, когда заметил, насколько она напряглась. Она сглотнула, уткнулась в коленки, пытаясь скрыть свои смешанные эмоции.       Его смешила её реакция. То, что он считал ерундой, могло вызвать у неё такое волнение и тревогу. Но он понимал, что она пока человек со слабым разумом, и страшная правда, смотрящая ей прямо в лицо, может расшатать её психику. Но она уже расшатана. Он смотрит на неё и не видит той сильной девочки, которой она хотела казаться. Она устала. Очень устала. Её душа падала. Ей хотелось поддержки. Ей хотелось чувствовать, что в случае чего, есть кому поймать её душу, хотя бы подхватить, чтобы она не разбилась об острые и холодные камни.       С одной стороны ему хотелось доводить её до слёз и криков, а с другой стороны хотелось защищать, уберечь. От последнего он не без удовольствия отмечал про себя, что в мире ещё остались вещи, способные его удивить. Биллу сложно было выбирать между удовольствием и болью. Особенно когда они казались одним и тем же.       — Звезда моя, — ласково и нежно прошептал он. Его голос, так резонирующий с тишиной, словно оживил её, заставил воспрянуть духом, ну или же это вовсе сработал инстинкт самосохранения. Внутри Амабель всё сжалось и на глазах снова подступили слёзы, хотя ей казалось, что она их всех выплакала. Он взял её за руку, и потянул, чтобы поднять на ноги. Он прижал её голову к груди, и она не услышала ни одного стука его сердца, если оно у него вообще есть. Он гладил её по волосам холодными пальцами и шептал ей на ухо. — Не бойся, милая, я с тобой.       И Амабель, словно маленький ребёнок в руках матери, снова заплакала. И не знала она, что он менял её воспоминания.