Однажды в сказке: «Способная девочка»

      В общем-то, это было самое неожиданное, что могло случиться в моей жизни. Я не помню её, ну, жизнь. Я не помню, кем была, какой, чем занималась и даже сколько мне лет. Я не помню ничего, кроме имени «Люси». Трудно объяснить мое состояние, потому что я очень маленькая, но знаю, что такого быть не может, что я могу вести осознанную жизнь в возрасте трех месяцев. По факту, я не могу думать в таком возрасте осознанно, я не могу даже смеяться, потому что не могу уметь. Я не плачу, как другие дети, и мои родители странно ко мне относятся. Их имена — Эсмиральда и Джордж; мне легче называть их по именам, нежели мамой и папой, потому что, кажется, у меня уже были родители, и это будет предательством.       Живем мы в маленьком доме — я не помню ничего подобного. По крайней мере, это кажется мне странным и непривычным: шаткий, такой… тусклый? Как его назвать?.. Черт. Не знаю. Негодую. Не помню.       Эсмиральда кажется неполноценной. Такой… я не помню это слово, но ведь есть же этому определение? Кажется, «худая»? Да, наверное, худая. Она очень худая, но у нее красивые голубые глаза. Это значит, что я буду похожа на нее, когда вырасту? Я была бы рада. Она очень красивая. Джордж, он такой, не помню слово… грубый? У него огромный живот, пол головы без волос. Эсмиральда часто говорила с ним про чрезмерное употребление алкоголя. Я почти ничего не поняла.       Мне страшно. Мне не дают двигаться и постоянно заворачивают в тряпки, меня это бесит. Со мной что-то не так. Это больше всего бесит. Тут пыльно, я часто кашляю.

***

      Гильдия пустовала. Сегодня вновь был день траура, уже третий по счету. Спустя три месяца, как Люси умерла. Тело обнаружили те, кому бы меньше всего нужно было об этом знать, а уж тем более обнаруживать само тело умершей. Тяжелее всего сказалось неожиданно на Гажиле, Грее, Леви, Хеппи, Эльзе и Нацу, в порядке возрастания. А потом и вся остальная гильдия.

***

      Хоронили солнце гильдии в закрытом гробу. Потому что боялись, что те, кто увидит ее изувеченное тело, а в особенности Нацу и Эльза, которые бы не перенесли этого во второй раз, то разрушения города было не избежать, потому что Нацу и Эльза рассвирепели, когда нашли Люси. Грей был сдержаннее, но препятствовать ничему не смог.       Пол-леса и часть города были сожжены и разрушены. Настолько силен был их гнев. Мага, который убил Люси, так и не смогли поймать, а попало от Нацу именно заказчику. В гневе он обвинил его в смерти Люси и чуть ли не убил, избивая. Гильдию существенно понизили, и туда стало поступать гораздо меньше заданий. Работы почти не осталось. Члены гильдии, которые были не так сильно знакомы с Люси, приходили туда поесть вкусной выпечки или выпить, но не более. Гильдия распадается вновь.

***

       Сегодня мне исполнился один год. Родители купили много разных фруктов — они были жутко сладкие и вкусные, наверное. Меня не угостили. Все скушал Джордж. Эсмиральда дала мне последний кусочек яблока. Он был кислый.

***

      Мне исполнилось два года. Мне подарили три цветных карандаша и около семидесяти листов бумаги. Мои пальцы трясутся и не слушаются, но я делаю успехи в развитии мелкой моторики. Стараюсь экономить ценную бумагу как можно лучше. Мне нужно тренироваться в письме, потому что я не знаю письменности этого языка, хоть и произношение одинаковое. Я не открываю рот и всегда молчу, потому что если я заговорю — выдам себя четким произношением слов. Маме некогда меня учить — она всегда на работе, а папа слишком ленивый и всегда лежит или спит. Или смотрит на странный маленький ящик.

***

      Прошло ровно два года. Гильдия потихонечку восстанавливается: мастер собрал всех в одном месте и воодушевил прекрасной речью о том, что Люси бы не хотела видеть нас такими дряхлыми. Все должны жить дальше, даже без Люси. Кому-то показалось, что эти слова могли быть эгоистичными, но это правда — надо жить дальше и не оглядываться на прошлое. Они никогда не забудут о Люси. Никогда. Нацу так и не пришел в гильдию.

***

      Сегодня мне исполнилось три годика. Мне разрешили выйти на улицу и даже разрешили взять пару карандашей с бумагой, потому что те заканчивались, и три книги, которые я попросила купить, написав на листке. Это был незабываемый день. На улице все были смертельно добры и счастливы, но на меня постоянно тыкали пальцами и шушукались. Эсмиральда стыдливо опускала глаза, а папа просто шел поодаль. Я не знаю, почему маме было стыдно. Неужели это из-за моей внешности? Все вокруг были с темными, черными волосами, и у всех были карие глаза. И у детей, и у взрослых, и только изредка встречались женщины с каштановыми волосами. Они не были похоже на остальных: разрез их глаз был немного шире, чем у остальных, а одевались они как-то странно.       Джордж сказал, что-то вроде: «Проститутки, прям как ты, падшая женщина»*, обращаясь к Эсмиральде.

***

      Мама внезапно нашла те тридцать исписанных мною листков, которые были полностью зачерканы то линиями, то овалами, то буквами, но максимально экономно. Она прочитала, что это был списанный договор с листка об ипотеке, который я нашла. Эсмиральда рассказала мне что это, но я так и не промолвила ни слова в ответ.       В итоге мы взяли словарь, книгу с математическими задачами, энциклопедию, карандаш, ручку и бумагу. Эсмиральда в смятении. Джорджу все равно.