Однажды в сказке: «Способная девочка»

      К счастью или сожалению этот день предвещал быть долгим для Люси.

***

      День был солнечным. Настолько солнечным, что это ужасно раздражало. Было жарко и почти невыносимо душно. Учеников основного корпуса спасали кондиционеры, охладительные напитки и даже специальные вееры, которые выдавал классный руководитель как раз на такие дни. Однако ученики е-корпуса были совершенно обделены подобной роскошью ввиду того, как было устроено здание и насколько оно обветшало за то время, пока в нем не было никакого ремонта. Всё это довольно угнетало и мешало учиться, потому что мозг буквально плавился, что затрудняло мыслительную и умственную деятельности. Но, кто сказал, что ученики этого класса будут сдаваться? Нет же, наоборот. Кто-то воспринял эту жару, как вызов; кто-то, само собой, «поныл», но быстро взял себя в руки и взялся за ум; кто-то просто не обращал на неё внимание.       Люси тяжело переносила жару, внутренне ей было плохо, однако вида она совсем не подавала. Лишь маленькие капельки пота аккуратно собирались на её лбу, прикрытом короткими прядями чем-то напоминающими чёлку. Карма не проявлял к соседке должного интереса, в отличие от вчерашнего дня, но все же не мог игнорировать её присутствие и иногда смотрел на неё внимательным взглядом, совершенно не скрывая этого. Более того, он даже подпер свою голову рукой, уперев её локтем в стол.       Была ли девушка привлекательна? О, да. Ещё как была. Однако дело было не в её внешности, и уж тем более в её фигуре, что в первую очередь бросалось в глаза, даже не смотря на то, что Люси совершенно не подчеркивала её. Привлекательной была её молчаливость, холодность, равнодушность ко всему происходящему вокруг. Она не читала материал на перемене или художественную литературу, не готовилась к контрольным или урокам. Ровным счётом она не делала абсолютно ничего. Лишь смотрела в одну точку, где-то в р-не школьной доски.       Карма тоже туда переодически поглядывал, будто пытался понять — что же она там высматривает? что хочет увидеть? Но пока эту загадку ему не решить.       В том числе она привлекла своим тонким станом, прямой спинкой и идеальной осанкой. Карма мог бы поклясться, что если бы он приложил доску к её спине, то не было бы ни одного участка, где её спина бы не касалась этой деревяшки. Или её аккуратно сложенные перед собой ручки, и то, как она женственно сводила средний и безымянный пальчики. Однако, это уже было больше похоже на бред, нежели на восхищение и парень отвёл свой взгляд в сторону, скучающе чиркая ручкой на черновике, вырисовывая неожиданный для себя узор — спираль.       Он всегда рисовал круги, маленькие или большие. Потому что ему нравилось то, у чего есть конец. Логическое завершение.       Это являлось отражением самого Кармы: круг. Он никогда не читал не законченный истории, никогда не смотрел не закончившийся сериал, и не любил не зрелых людей, потому что в них в любой момент могло что-то поменяться, когда он же любил постоянство.       Однако эта девушка была сама себе на уме, она не привлекала чужое внимание намеренно, знала, что нужно отвечать в тестах, и её бланки всегда были заполнены полностью, даже если они в этом совсем не нуждались.       Когда он пытался с ней заговорить. хоть она и поворачивалась, хоть она и обращала взгляд своих очаровательных, голубых глаз на него — её лицо совершенно не менялось. Никаких эмоций, или хотя бы намёка на них.       Сначала это раздражало и казалось чем-то вроде высокомерия, однако потом стало вызывать все большее любопытство и Карма стал экспериментировать: корчил рожи, пытаясь рассмешить; рассказывал грустные истории про животных; принёс какую-то пахучую штуку, от которой чем-то жутко неприятно пахло.

Ноль.

      Собственно, на этом эксперименты закончились, потому что он решил её более не тревожить, ведь. кто знал, что у неё там на уме?

***

      Нагиса часто озирался назад, сам того не понимая. для чего? Чтобы посмотреть на неё? Или же на них?..       Да уж, от этой пары ребят веяло чем-то неестественным, чем-то странным и жутким, даже несмотря на нулевые признаки враждебности или агрессии.       Однако сама Люси была в смятении. Ей было плохо, совсем-совсем не хорошо. Она плохо себя чувствовала. Тем не менее она была довольна собой, потому что акстилась. Мимолетное навождение и учащенное сердцебиение по отношению к учителю больше не беспокоило её, потому что она поняла, что он может. Изучила его за время уроков: голос, повадки, «цветную смену настроения». Те интересные факты о нем, что вежливо приподнес ей Нагиса, когда она даже не просила — очень помогли ей. Хотя это были достаточно очевидные вещи, если посмотреть на это с другой стороны. Карма долго смеялся с того, как именно сделал это голубоволосый.       Аккуратно подсунул тетрадь с рисунками и записями, осторожно подталкивая тетрадь подушечками тремя пальцев правой руки, будто давал взятку, чтобы сдать экзамены или не сесть за решётку. Люси же, слегка помедлив, «приняла эту взятку», даже не взглянув на Шиоту.       Аккуратно и изящно, спокойно и терпеливо пролистала все странички, обращая внимание на каждую деталь, в том числе и детские иллюстрации, за которые Нагисе почему-то стало стыдно.       Девушка осторожно закрыла тетрадь, перевернула в изначально положение и ровно таким же жестом, что и ранее Нагиса — протянула ему тетрадь обратно, бросив тихое, но чёткое «спасибо, Нагиса». Шиота и Акабане, все это время наблюдавший за происходящим, напряжённо переглянулись. — Ох, блин, Нагиса, ты удостоился такой чести, что мне сейчас плохо станет, — Карма наигранно начал массировать переносицу правой рукой и висок левой рукой,» совершенно ни чуть не драмматизируя».