Однажды в сказке: «Способная девочка»

      — Я пришел забрать свою собственность, — расплылся в улыбке Асано. Люси лишь понуро опустила голову, понимая, что как бы она не хотела и в чем бы не была искуссна — в этой ситуации она была абсолютно бессильна. Она понурила голову, прикрыв глаза, и вновь посмотрела на синяк на своей правой руке, проваливаясь в бессознательное состояние, пока парень перекидывал ее тело через плечо, собственнически похлопывая по попе. — Все будет хорошо, моя милая.

***

      «Так странно, мне казалось, что эта девушка является самим воплощением пунктуальности и ответственности. Более того, она обычно приходит минут 40 до занятий, когда еще никого нет в корпусе. Может быть, что-то случилось?» Нагиса напряженно озирался на Карму, лицо которого не выражало абсолютно никаких эмоций. До звонка оставалось не больше 5-7 минут. Это фактически означало, что она уже не придет сегодня в класс и на занятия.       Однако насторожило парня еще и то, что Коро-сенсей при перекличке тоже отбросил настороженный комментарий по поводу того, что Люси за этот месяц, проведенный в классе, ни разу не пропускала занятия, не говоря о том, чтобы банально опоздать. Тем более, скорее всего она бы предупредила лично или хотя бы позвонила кому-нибудь из учителей, ведь у неё была такая возможность. — Странно, ребятки, надо будет проведать ее и узнать, что случилось.

***

      Аккуратная и милая комнатка была освещена лишь тусклой лампой белого цвета, что не делало ее хуже, а скорее наоборот, лишь придавало некого шарма. В углу комнаты была кровать, рядом с которой непринужденно угнездился прикроватный столик, на котором в свою очередь стояла чаша с водой, мазь и марлевая тряпочка. В кровати в полу-сидячем положении находилась девушка, обложенная множеством подушек. Ее аккуратное личико было перебинтовано примерно на половину, полностью закрывая правую часть лица, включая глаз. Бедняжечка. Снизу же, укрытый одеялом, мирно сопящий и обнимающий девушку за талию, прижимая к себе словно драгоценное сокровище и уткнувшийся ей в бок носом спал Асано. Девушка же, что была заключена им в объятия являлась никем иным, как Люси.       Немного приоткрыв глаза она огляделась, далеко не сразу обратив на объект всех ее проблем. Попытка привстать моментально разбудила Гакушу и он удивленно осек Люси моментально привстав и придержав ее за плечо, тем самым укладывая рядом с ним на подушку. Честно говоря она настолько сильно не понимала, что происходит, что не могла ничего сделать или противопоставить, и только лишь смотрела в потолок затуманенным взором, пока из глаз машинально не потекли слезы. — Ну-ну, тише, моя маленькая, почему ты плачешь? Не плачь, все хорошо, — ласково протирая ее нежную щечку тыльной стороной ладони шептал Асано, прижимая ее к себе поближе так нежно и ропотно, как только мог, просовывая вторую руку под ее спинкой в р-не талии он замкнул обе руки, скрестив их вместе и аккуратно и не напористо уткнулся носом чуть ниже её правой груди, вдыхая естественный запах тела девочки, — прости дурака, что ударил, но ты меня так разозлила, когда я узнал, что ты перевелась. Но, знаешь, теперь все улажено и мы снова сможем учиться в одном классе, снова сможем быть вместе, и уже не будем жить отдельно, ведь так, моя Люси? — он блаженно вдохнул и вновь прижался к ней, к своему драгоценному сокровищу, к которому так долго не мог прикоснуться. Чувствовал свое сильнейшее сердцебиение, которое отдавало в ушах чуть ли не закладывая их.       На самом деле в этот день был первый раз, когда Асано вообще касался своей девочки. Но разве они встречались? Вроде бы да, а вроде бы и нет — смотря с какой стороны посмотреть. Когда только Люси перевелась в основной корпус школы Кунигаока, ее оценки позволили ей вступить в класс Асано, который был несомненно удивлен появлению новенькой. Она настолько заворожила его, что порой ему было тяжело смотреть на нее или просто чувствовать ее присутствие в классе. Они не общались, но Гакушо настолько сильно влюбился в нее, что не смог держать себя в руках. Его сильнейшая любовь перерастала в насилие по отношению к ней — настолько много было чувств.       Но, опять-таки, как же все это происходило?       В классе они не общались, потому что у парня попросту не было времени из-за учебы. Однако, после школы он каждый день провожал ее до квартиры, как ребенок рассказывая все, что с ним случилось, задавая немые вопросы из разряда «как у тебя самочувствие?». Но никогда он и слова не услышал от нее, что на учебе, что вне учебы. Несомненно это было минусом их отношений, но он не сильно расстраивался, будучи довольным тем, что провожал ее до дома. В какой-то момент он начал называть ее своей девушкой, абсолютно ни разу не разговаривая с ней (обоюдно), не трогая ее, не ходя на свидания. Каждый день день за днем он провожал ее до дома, заботился о ней, делал подарки, которые она с улыбкой принимала. Он считал её своей официальной девушкой, хотя саму, Люси, собственно, никто и не спрашивал и даже не собирался. Но ей было все равно, кто там и кем её считает, поэтому она ни разу ему и не возразила. В любом случае она не проявляла к нему ни капли интереса, так что по сути это не было отношениями. Однако Асано так не считал. И даже сейчас, он без капли намёка на пошлость угнездился около неё, холодными подушечками пальцев поглаживая её измученное и усталое тело. Он любил её, очень сильно любил. Он, черт возьми, так сильно её любил, что был готов убить! Но здравый смысл подсказывал, что это далеко не лучший выход.       Однако в то время как парень наслаждался данной ситуацией, Люси начало колотить. Он почувствовал, как она задрожала, словно осиновый листик в его руках, как её живот начал содрагаться от немых всхлипов, как она схватилась за голову, сворачиваясь в клубок, поворачиваясь к парню спиной и покачиваясь, постепенно все больше и больше забиваясь в уголок кровати поближе к холодной стене. Гакушу сразу понял — у его любимой была паническая атака. — Иди ко мне, — рыжеволосый пристал и присев на коленки осторожно начал просовывать пальцы под саму Люси, аккуратно приподнимая её тельце и заключая его в своих объятиях, несмотря на все попытки выбраться или сопротивляться. Он мягко усадил её к себе на колени, гладил спинку и талию, придерживая затылок, словно маленькому ребёнку, прижимая к своему плечу. Он хотел её утешить, но она все продолжала плакать и всхлипывать. Тогда он укрыл их одеялом, завернув в своеобразный кокон и начал ритмично покачиваться. — Тише, все, тише, вот так, умница..