Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

«17/11/1986 Мы сделали это. Решились и сделали. Я не хочу думать о том, что будет, когда остальные узнают об этом, но… У нас просто не оставалось другого выбора. Правда. Это была самозащита. То есть, вначале…это была самозащита. А потом…потом Гоша сказал, что другого шанса не представится. И мы…сделали это. Вместе. Я знала, что он подозревал его. Втайне ото всех (и от меня), но с того самого дня, как мы предположили, как именно она появилась, он подозревал его. Если бы меня сегодня не оказалось рядом, рано или поздно он бы все равно решился на этот шаг. Потому что время, наше драгоценное время уходит, а мы ничего не можем сделать для собственного спасения. Нет, не так… Мы не могли ничего сделать, потому что боялись действовать. Боялись сделать то, о чем думали. Боялись подозревать. Боялись потерять веру друг в друга. А он не боялся. И поплатился за это… Мы, правда, сделали это ради самозащиты… Вначале это была самозащита, а потом…это уже было нашим выживанием.

***

20 марта 2018, вторник Вечер Лживые синоптики в очередной раз наврали. Они обещали сухую погоду до конца недели — а на выходных и вовсе чуть ли не летнюю жару — но вопреки их обещаниям на город обрушился ледяной ливень. Виолетта стояла под козырьком продуктового магазина и вглядывалась в темно-серое небо, топчась на одном месте в промокших насквозь сапогах. Плитка под её ногами местами уже потрескалась и облупилась. Где-то и вовсе не хватало крупных осколков. Дождь барабанил по протекающей крыше крыльца. Виолетта вздрогнула и брезгливо смахнула с рукавов попавшие на них дождевые капли. Её пальто промокло и тяжкой ношей давило на плечи. Носки и бока сапог были запачканы светло-коричневой грязью, появившейся после того, как она неудачно срезала дорожный угол, проваливаясь подошвами в размягченную от воды землю. «Надо было не выделываться и позволить Миле вызвать мне такси», — занялась Виолетта самобичеванием, вытирая обувь влажной салфеткой. Из-за усиления ветра в семейном ресторанчике Милы оборвались какие-то провода. Свет отключился, вся техника вырубилась, гостям пришлось уйти. Виолетте так и не удалось поговорить с Милой о «красной женщине», но девушки договорились обсудить эту тему завтра, во второй половине дня, после того, как Виолетта напишет пробный экзамен по математике и вернётся в ресторанчик для этого важного разговора. Единственным, что могло задержать Виолетту в стенах школы на лишние час-полтора, был классный час, традиционно проходивший по средам. Обычно поднимаемые на нём темы были до безобразия скучны и нудны: оценки, поведение, экзамены. Но сейчас, когда в самом разгаре шла подготовка к последнему звонку и выпускному вечеру, классный час мог стать далеко не «часом». «Последний звонок…» Виолетта достала телефон и, сняв с него блокировку, набрала ручным вводом выученный наизусть номер. Умная техника подсказывала ей, что в её записной книге уже есть контакт с таким набором цифр, сохраненный на карте памяти под ёмким словом «мама». Подумав пару секунд и сглотнув появившуюся во рту горечь, Виолетта нажала на зелёный значок вызова и приложила телефон к уху. Вместо привычных длинных гудков, она услышала мелодию из старого, чёрно-белого фильма, посмотреть который — из уважения к маме и её кинематографическим пристрастиям — она честно несколько раз пыталась. Правда безуспешно. «Если я их позову, они приедут?» — задалась Виолетта вопросом, вспоминая об обоих родителях. С тех пор, как они стали жить раздельно, прошёл год, и Виолетта знала, что за прошедшие двенадцать месяцев они ни разу не встречались. На похороны бабушки, скончавшейся в начале февраля, приехала только её мама. Отец же даже не позвонил. Мама Виолетты, проводив вместе с ней бабушку в последний путь, не стала устраивать поминки и на следующий же после похорон день уехала, поинтересовавшись у дочери напоследок о том, не хотела бы она вернуться вместе с ней? Буквально на мгновенье Виолетта ощутила от её слов радость и некую лёгкость во всём теле. Особенно в лёгких. Будто бы ком в горле, всё это время мешавший ей вздохнуть полной грудью, рассосался. Виолетта была готова согласиться с её предложением и тут же начать собирать свой единственный чемодан, но, посмотрев на лицо матери, она поняла, что та не ждала от неё положительного ответа. «Не надо думать об этом», — покачав головой и сбрасывая вызов, подумала Виолетта, убрав телефон обратно в карман. Ещё раз взглянув на тёмное небо, которое до утра явно не собиралось светлеть, Виолетта раскрыла прозрачный зонт, одолженный у Милы, и покрутила им над собой. Почувствовав на своей спине недружелюбный взгляд, она обернулась к открытым дверям магазина. Продавщица, сверлившая её взглядом, резко отвернулась, делая вид, будто на крыльце продуктового никого не было. «Нормальные люди здесь есть, — подумала Виолетта, скорчив для женщины злющую гримасу, словно насылая на неё все проклятия мира. —Их просто трудно встретить». По скользким ступенькам, придерживаясь рукой за проржавевшие перила, Виолетта спустилась вниз на тротуар и, вытерев мокрую ладонь о пальто, огляделась, просчитывая свой дальнейший маршрут. «Если сверну у булочной, то минут десять точно выиграю», — подумала она, ускорив шаг в нужном ей направлении. Виолетта особо не волновалась по поводу завтрашнего экзамена, так как была уверена в себе и в своей способности нарешать уравнений и задач на твердую четвёрку. Этой оценки для получения аттестата о законченном среднем образовании ей было вполне достаточно. А если что-то пойдёт не так, то… Милин отец будет рад помочь ей с выпуском из школы. Вспомнив о шутливой услуге, которую ей предложила Мила, Виолетта улыбнулась. Может, в этом городке и жили суеверные идиоты — и было их приличное количество — но даже среди них находились нормальные и адекватные люди. Виолетта предпочитала думать о том, что ей просто не везло с ними познакомиться. Виолетта, как и планировала, срезала у булочной, войдя в узкий проулок между двумя пятиэтажными зданиями — так можно было попасть на параллельную улицу сразу, а не обходя ради этого длинный, на семь подъездов дом. Сквозь зонтик Виолетта посмотрела наверх и выдохнула изо рта белое облачко пара. Становилось прохладнее. Поправив съехавшую с плеча лямку сумки, Виолетта продолжила путь. В проулке как всегда было грязно и воняло помоями. Виолетта частенько ходила этим путем, особенно в те дни, когда пыталась найти Забытый переулок. Во время своих поисков она часто сетовала на то, что в легенде о Цветочной лавке прямо не указывалось на местонахождение этого покрытого мраком тайны места. Как же его было искать, если в истории, известной даже детсадовцам, не давалось ни малейшей подсказочки на то, где жила хозяйка? Да никак. Вот поэтому-то никто Забытый переулок найти и не мог, думала Виолетта. А тех, кто говорил, что находили его, Виолетта считала наглыми и бессовестными лгунами. Как тех синоптиков, что обещали сухую погоду до конца недели. Вот если бы она нашла Цветочную лавку и смогла бы загадать хозяйке своё желание, то ни за что бы не стала об этой встрече кому-нибудь рассказывать. Потому что счастье, как говорила ее бабушка, любит тишину. А завистникам только волю дай своей завистью отвадить от тебя удачу. «А ещё она говорила, что если о чём-то много и часто думать, то это обязательно произойдет», — вспомнила об ещё одном наставлении своей бабушки Виолетта, пересекая проулок и оказываясь у дороги, по которой проносились автомобили. Виолетта только собралась пойти в сторону пешеходного перехода, как телефон в её кармане завибрировал. Она так и не убрала беззвучный режим, всегда включенный на смартфоне во время занятий. Вытащив из кармана телефон и посмотрев на высветившееся на экране имя, Виолетта судорожно вздохнула. Сердце в её груди забилось быстрее, а в районе желудка стал скручиваться болезненный комочек страха. — Да? — Ты звонила. Что-то случилось? Ни «привет», ни «как дела?». Разговоры с матерью были короткими и лаконичными. — Ты получила перевод? — Да, — сказала Виолетта и зачем-то кивнула, словно мама могла её увидеть. — Получила. — В следующий раз вышлю больше. В этом месяце машина сломалась. Пришлось отдать часть зарплаты на ремонт. — Мне этого вполне хватит. Больше и не нужно. «Нужно только спросить и всё… Если не приедет, то хотя бы думать об этом больше не буду». — Ты готовишься к экзаменам? — Да. Завтра пишем пробный по математике. — И как? Уверена, что напишешь? — На четвёрку точно напишу. — Четвёрка? Разве у вас не бальная система? — Бальная. Просто так легче ориентироваться. — Ясно. Ты звонила, чтобы об этом сказать? «Нет», — в мыслях произнесла Виолетта, но вслух сказала «да». От собственной нерешительности ей стало дурно. — Вот как. Что ж, удачи завтра. — Спасибо. Виолетте показалось, что на этом их разговор и закончится. Она была готова уже попрощаться и сухо пожелать маме «спокойной ночи», как услышала тихий, и даже несколько неуверенный вопрос. — Кстати… Когда у тебя последний звонок? Он же будет? — Д-да! — не поверив тому, что мама сама начала разговор на нужную тему, воскликнула Виолетта. — В конце мая. Числа двадцать пятого. Ты… Ты приедешь? — Я… Я не могу тебе обещать, что удастся уйти с работы. Ты же знаешь, что здесь не любят, когда работники берут отгулы?.. — Да. Я… Я понимаю, — сжимая зубы, вымолвила Виолетта, ощутив, как глаза стали щипать от подступающих слёз. — Ничего страшного, если не получится. Ещё будет выпускной. Может на него… — В июне, да? Ну, может быть, на него и смогу. Виолетта надеялась на то, что родители, приехавшие на её последний звонок — или же хотя бы на выпускной — поговорят друг с другом и вновь сойдутся. Ей бы хотелось, чтобы они снова жили вместе. Пусть даже и без неё, но вместе. Всё-таки чувства, жившие в них со времен института, не могли бесследно исчезнуть, даже после того, что случилось по её вине. Её. Не их. — Больше никаких новостей? — Никаких, — шмыгнув носом, произнесла Виолетта. — Всё по-старому. А…у тебя? — Так же. Мне пора возвращаться к работе. Если ты звонила… — Только чтобы сказать об экзамене, — солгала Виолетта и, попрощавшись, сбросила вызов. На самом деле она бы хотела расспросить маму обо всём, что происходило в этом городе. И об её проклятии, и о Цветочной лавке. И особенно много вопросов у Виолетты теперь было о «красной женщине» и из-за найденного на антресолях дневника. Неужели всё произошедшее с её мамой было взаправду? Неужели ученики и в самом деле пропадали и умирали? И никто, ничего не мог сделать? Виолетта хотела задать маме эти вопросы, но она понимала, что та ей ничего не расскажет. «Нужно иди домой, если не хочу простыть», — подумала Виолетта, пошевелив пальцами на ногах и, подняв глаза на дорогу, несколько раз безвольно моргнула. Машин на дороге больше не было. Виолетта посмотрела на светофор, в окошке которого застыли зелёный цифры. С такого расстояния Виолетта не могла увидеть, сколько секунд оставалось до того момента, как загорится красный сигнал, но она отчетливо видела, что цифры не менялись. «Сломался что ли? — удивилась Виолетта, но тут же её внимание вновь привлекла дорога. — А машины-то куда делись?» Виолетта нервно сжала в руке изогнутую ручку зонтика. Что-то было не так, и она это чувствовала. Шагнув назад, Виолетта оглядела улицу. На ней тоже никого не было. Совсем никого. Даже собачников, выгуливающих своих четвероногих друзей в абсолютно любую погоду, не было. «Пойду-ка я назад», — решила Виолетта, разворачиваясь и роняя из рук зонт. Дождь падал на её русую макушку. Вода стекала с кончиков челки по переносице, очерчивая кривую линию вокруг её глаз, скользя вниз по щеке и уголкам губ и подбородку. Узкий проулок, из которого она недавно вышла, решив сократить путь, стал шире как минимум вдвое. Теперь это уже был не проулок, а сама настоящая улочка, в конце которого темнел тупик. «Что за черт?..» Виолетта отступила назад, сглотнула и вновь огляделась. Никого. Ни машин, ни людей. Виолетта подняла голову вверх и взглянула на тёмные окна в домах. Ни в одной квартире не горел свет. «Такого быть не может», — подумала Виолетта, жмурясь от хлынувшего из бывшего проулка ветерка. Он был тёплым и приятным. Виолетта услышала тихий перезвон колокольчика. Открыв глаза, она заметила мелькнувшую в темноте искру, похожую на оранжевую точку. Сделав вдох, она ощутила странный и притягательный сладкий аромат чего-то неизвестного. «Это Забытый переулок», — внезапно пришла в её голову мысль, от которой захотелось нервно рассмеяться. Ну не могла же она найти Забытый переулок, даже не ища его сегодня! Это было бы несправедливо по отношению к ней. Как минимум несправедливо. «Если… Если в нём уложена брусчатка», — подумала Виолетта, разблокировав телефон и включив на нём фонарик. Мощный белый свет осветил участок дороги перед ней, и Виолетта чуть было не выронила из рук телефон, почувствовав слабость в ногах. «Брусчатка». Перед ней и в самом деле расстилался «ковёр» брусчатки. Поблёскивающие от света фонарика каменные плитки, шершавые и холодные, лежали в этом месте, казалось целую вечность. — Если это брусчатка Забытого переулка, — произнесла Виолетта, несмело шагнув вперёд. — Если это Забытый переулок, то внутри него… Зажмурившись, чтобы не видеть, куда идёт, Виолетта сделала несколько больших шагов и остановилась. Она крепко сжимала в руке телефон, дышала через нос, выдыхала через рот и пыталась утихомирить дрожь в коленях. «На раз, два, три», — в мыслях произнесла она и, отсчитав расчёт вслух, открыла глаза. Вокруг неё было светло и сухо. В стыках из брусчатки под её ногами прорастали острые, зелёные травинки. К сладкому аромату, который она почувствовала ранее, примешался какой-то горьковатый запах. Словно кто-то жарил сахар на газовой конфорке и не уследил за растаявшими крупицами переработанной свёклы. Виолетта подняла взгляд к небу и не смогла сдержать удивлённого стона. Над её головой расстилалось синее летнее небо, и по нему медленно плыли белые пушистые облака. Всё было так, как и говорилось в легенде. — Это точно Забытый переулок, — уже увереннее произнесла Виолетта, отключив фонарик и убрав телефон обратно. Он ей был больше не нужен. Она провела рукой вдоль кирпичной, отсыревшей стены, ощущая лёгкое покалывание на подушечках пальцев. Посмотрев на них, она увидела на коже тонкий слой серовато-белой пыли. А может штукатурки или чего-то там ещё. Отряхнув ладони, Виолетта продолжила осматриваться. Она вновь ощутила дуновение тёплого ветерка, почувствовала, как он гулял по брусчатке, словно ласкающийся у её ног кот. Виолетта опять услышала звон колокольчика и присмотрелась к мерцающему у тупиковой стены огоньку. Виолетта зачесала прилипшую ко лбу чёлку назад, сняла с плеча ремешок сумки, чтобы та не мешала ей идти, и направилась к огоньку. Оказалось, что он был закован встаринного вида фонарь, который висел над большой, массивной дверью, сколоченной из пухлых, древесных досок. «Хозяйка должна быть внутри, да?» — мысленно спросила она у колыхающегося внутри фонаря огонька и тот, как ей показалось, утвердительно ей мигнул. Виолетта несколько мгновений ещё смотрела на дверную ручку, будто никак не могла решить: открывать дверь или нет? Она перевела взгляд на голубое небо, ещё раз вдохнула сладковатый аромат, насквозь пропитавший Забытый переулок, и прислушалась. По ту сторону двери было тихо. Переборов себя, Виолетта постучала, ударив костяшками правой руки в центр двери и, открыв её, произнесла: — Добрый вечер. Есть кто? Войдя в помещение, Виолетта зажмурилась от ослепившего её яркого света. Дверь позади неё захлопнулась, и Виолетта, услышав перезвон колокольчика, вздрогнула от звука разбившегося стекла. — Ты…как сюда попала? — возмущенно спросили у неё, и Виолетта открыла глаза. Перед ней стояла девушка, с которой она столкнулась днём на пешеходном переходе. Её руки так и зависли в воздухе, словно до сих пор держали разбившуюся об пол чашку. Незнакомка с перехода смотрела на Виолетту сначала удивленно, а потом и крайне враждебно. Она нахмурила брови, плотно сжала губы и заправила за ухо несколько прядей волос. В мочке её уха красными бликами сверкала серёжка. — Я дважды не спрашиваю, — предупредила она Виолетту, шагнув в её сторону. — И отвечай: ты кто такая? — Я… Я… Девушка ждала от неё ответа, а Виолетта ничего не могла произнести. В её голове крутился только один вопрос: если это лавка, и живет в ней только хозяйка, то почему девушка, стоявшая перед ней, имела голубой оттенок глаз? Ведь в легенде говорится о старушке с глазами цвета изумрудных камней.