Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

«11/10/1986 Это был глупый розыгрыш. Забава. Мы не думали о том, что делаем что-то плохое или неправильное. Это была шутка. Возможно, наш каприз. Вызов взрослым, любящим поучать нас на каждом шагу. Миг бунтарства, вылившийся в кровавые реки, потекшие по улицам нашего города. Думая о дне, который стал отправной точкой, я никак не могу вспомнить: кто же был первым? Кто позвал ее? Из-за кого она пришла? Был ли тот, кто произнес ее имя, виновен в том, что с нами произошло? Или мы просто оказались не в том месте? Не в то время? Не с теми мыслями? Нас осталось семеро, а мы до сих пор не поняли, кто был первым… Был ли это Гоша? Или Валя? Леша? Карина? Рита? Вова? Или же… Я… Я не хочу об этом думать, но… Вдруг… Той, кто позвал ее, была я?..»

***

20 марта 2018 года Вторник У Виолетты было правило: никогда не лгать. А еще у нее была дурная привычка: нарушать собственные правила. Звучало, конечно, глупо и странно, но такова была ее природная сущность, и изменить в себе эту черту характера она не могла. Когда Лука спросил у нее о Цветочной лавке, то Виолетте ничего не мешало сказать однокласснику правду: «Да, эта история мне интересна. И я чертовски как сильно хочу найти Забытый переулок и загадать хозяйке свое желание». Вроде бы сказать правду было так просто, а на деле оказалось, что ничего подобного. — Чего изволите, уважаемый клиент? — спросила подошедшая к ней официантка. — Что-нибудь новое или как всегда? Виолетта на столь официальный тон со стороны Милы лишь улыбнулась и подняла на девушку глаза. Слишком «яркая» для этого города, слишком миловидная и добродушная. Мила была старше нее на четыре года и в этом году так же являлась выпускницей. Только не школы, а небольшого университета, в котором, наверное, учились все местные, плавно перешедшие из единственной в городе школы в единственный в городе университет. В общем-то, в этом месте многое было в единственном экземпляре: детский сад, школа, университет, больница, рынок, кинотеатр и автобусный маршрут, за час объезжавший весь город. До вчерашнего дня Виолетта была уверена в том, что и городская легенда здесь была только одна, но, скорее всего, с этим утверждением она ошиблась. — Как всегда, — сказала она Миле, а потом, чуть привстав, тихо спросила: — Найдешь для меня минутку? Мила обернулась к створчатым дверям, ведущим на кухню, а потом обвела взглядом переполненный посетителями зал. — Да хоть десять, — усмехнувшись, произнесла она, садясь напротив Виолетты. — Чего стряслось? В школе кто-то обижает? — Нет. — Точно? А то знаю я этих, — выдохнула Мила последнее слово, затягивая на затылке хвост. — Если что — обращайся. Я папу в школу пошлю, и он там всем мозги на место вставит. Ты ж знаешь, у него внешность бандитская-бандитская!.. Тебе аттестат уже завтра выдадут, лишь бы он больше никогда не приходил. — Если все станет так плохо, я обязательно воспользуюсь твоим предложением. С Милой Виолетта познакомилась в марте, когда во время поисков Забытого переулка была застигнута врасплох необычайно сильным снегопадом. Потерявшись в белой пелене метели, она решила продолжать брести по прямой, надеясь, что рано или поздно забредет в знакомое место, в котором уже сможет сориентироваться и отправиться домой. Идя на ощупь вдоль дома, и молясь о том, чтобы никакая сосулька не упала ей на голову с крыши, в какой-то момент Виолетта не почувствовала под рукой опоры, «проваливаясь» в междомовую арку. Прошипев ругательства и растерев ушибленную коленку, она огляделась. По обе стороны от нее «стояли» белые «стены». Ни света из квартирных окон, ни света, сочащегося из фар проезжавших по дороге машин, она не видела. Лишь снег, летящий то в одном направлении, то в другом. Вздохнув, Виолетта сильнее укутала в шарф лицо, оставляя открытыми только глаза, и стала ходить из стороны в сторону, стараясь согреться. Выходить из своего укрытия у нее не было никакого желания. К тому же она считала, что снегопад скоро закончится, и нет никакой нужды стараться добраться до дома сквозь него. Да и сообразить, у каких домов в городе есть арки, и как далеко от этого места до ее дома, ей мешали усталость и накатывающая волнами сонливость. Спустя минуты три Виолетта стала пружинить на мысках, чувствуя, как мерзли в теплых, но промокших ботинках ступни. Еще минуты через две она стала подпрыгивать на месте, а еще через некоторое время бегать от одной стенки арки к другой. Именно за таким занятием ее и осветила фарами въехавшая в арку машина. — Так о чем ты хочешь поговорить? — спросила Мила, вырывая Виолетту из ее недавних воспоминаний. — О десяти минутах я, конечно, пошутила. У меня максимум три. — Я понимаю. Работа. Виолетта достала из сумки тетрадь и показала ее Миле. — Что это? — спросила та, листая страницы, особо не вчитываясь в то, что на них написано. — Почерк не твой. — Это тетрадь моей матери, — сказала Виолетта и, поймав на себе удивленный взгляд Милы, продолжила: — Это что-то вроде ее дневника, который она вела в 1986 году. Мила присвистнула. — Ты где это старье откопала? — На антресолях. — Поле чудес. — Вроде того, — сказала Виолетта, кивнув. — Так… То, о чем ты хотела спросить?.. — О событиях того года. Мила прочла несколько абзацев. — Я тогда еще не родилась, — отстраненно произнесла она, кусая изнутри щеки. — Поэтому вряд ли чем-то помогу. — Я это понимаю, но… Ты ведь должна была слышать о «красной» женщине? Виолетта спрашивала о ней Луку, но тот ничего не знал. Она надеялась на то, что о ней что-то слышала Иза, но на нее полагаться не хотелось. Во всем городе Мила была единственной, кому Виолетта могла довериться и в чьи слова она бы безоговорочно поверила при любых обстоятельствах. — «Красная женщина»… — произнесла Мила, отдав Виолетте тетрадь. — Как бы объяснить, чтоб ты сразу поняла?.. Это что-то среднее между Пиковой Дамой и Кровавой Мэри. Знаешь кто они такие? — Обижаешь, — шутливо буркнула Виолетта, будто слова Милы и в самом деле могли ее задеть. — Я же не деревенщина какая-то. Мила усмехнулась лишь уголками губ, но Виолетте показалось, что эта усмешка была натянутой и какой-то нервной. «Чего это с ней?» — В деревнях о страшилках побольше вашего знают, барышни, — внезапно вторглись в их разговор, и Виолетта от неожиданности резко обернулась. — О, прошу прощения. Я не хотел напугать. — Вы хотели сказать «не хотел влезать в ваш разговор, милые девушки», — сказала Мила, подперев подбородок рукой. — О милых девушках я только слышал, но давно их уже не видел, — улыбаясь, протянул мужчина, постукивая пальцами о поверхность стола. — Хотя вот это лицо мне до сегодняшнего дня еще ни разу не встречалось. Меня зовут Ян. А как твое имя, милое создание? «Милое создание?» Виолетта с подозрением оглядела сидящего за соседним столиком мужчину, замечая на его столе две большие, фарфоровые чашки, в которых отец Милы заваривал для посетителей кофе. Это означало, что еще совсем недавно у этого человека был собеседник. Но Виолетта никак не могла вспомнить, сидел ли кто-нибудь позади нее, когда она пришла. «Нет же вроде. Или да?..» — Да будет Вам известно, наглый клиент, милое создание еще несовершеннолетнее, — произнесла Мила, сверля мужчину недовольным взглядом. Виолетта смотрела то на Милу, то на мужчину, подмечая про себя, что у этих двоих в самом разгаре была гляделочная война, в ходе которой они будто бы мысленно общались, а может, и препирались друг с другом. В карих глазах мужчины поблескивали карамельного оттенка озорные блики, а в серых глазах Милы застыли ворчливые льдинки. — Вообще-то мне уже есть восемнадцать, — не подумав, привлекла к себе внимание Виолетта, заставляя мужчину сначала поперхнуться от ее слов воздухом, а потом и громко рассмеяться. — Мила, где ты прятала это сокровище? — спросил он сквозь смех. — Там, докуда Вашим похотливым ручкам было не добраться, — произнесла Мила, но в ее словах Виолетта не услышала ни намека на злость или раздражение. Это был юмор, понять который были способны только эти двое. По меркам Виолетты Ян был достаточно взрослым мужчиной. Лет тридцать. Может, чуть больше. Его голос был по-ребячески звонок, и если бы во время разговора Виолетта Яна только слышала, то с уверенностью сказала бы, что ее собеседнику от силы лет пятнадцать. Ну, может, чуть больше. Под его полноватой нижней губой росла полоска темной бородки. Если, конечно, растительность толщиной с ее палец и сантиметра два-три в длину можно было назвать полноценной бородой. Никакой смысловой нагрузки Виолетта в ней не видела, так что решив не тратить на ее созерцание время, она переместила взгляд выше, с губ на тонкий, прямой нос, на карие, широко распахнутые глаза с каймой из черных, длинных ресниц. Карамельные блики в глазах Яна продолжали поблескивать под яркими лампами ресторанчика, которые за последнее время успели несколько раз мигнуть. Так же у Яна были густые волосы цвета скорлупы от грецкого ореха и в отличие от глаз они, к сожалению Виолетты, имели довольно-таки тусклый, пыльный оттенок. Пара прядей спадала на его лоб, но Виолетта была уверена в том, что в официальной обстановке его лицо было бы полностью открыто, а непослушные волосы были бы забраны назад с помощью какого-нибудь геля или мусса. — Ну что, я произвел на тебя неизгладимое впечатление, старшеклассница? — спросил у нее Ян, довольно усмехнувшись. — Старички в твоем вкусе? Виолетта скривила губы и отвернулась. Мила довольно прыснула. — Будете приставать к школьницам, я найду ту женщину, для которой вы постоянно заказываете у нас еду навынос, и все ей расскажу о Ваших истинных предпочтениях, — озвучила угрозу Мила, вставая из-за стола. — Виолетта, к сожалению, три наших минуты этот хам бессовестно украл. Я подойду к тебе, как только найду время, хорошо? — Не волнуйся обо мне, — сказала Виолетта, улыбнувшись Миле. — А Вы, — Мила посмотрела на Яна, — если что-нибудь выкинете, то сразу же вылетите отсюда. — Да? И как же? — спародировав недавнюю позу Милы, спросил Ян. — Папа Вас выкинет отсюда и назад никогда не пустит. — Почему ты всегда пугаешь своим отцом? — Потому что он большой и страшный, как медведь, — сказала Мила, одергивая пышный подол черного платья — ее униформы. — А я такая слабая и беззащитная. Как крольчонок. — Всем бы быть такими слабыми и беззащитными, — выдохнул Ян, покачав головой. Мила ушла к другим клиентам, оставляя Виолетту одну. Семейная пара, сидевшая у входа, заметив освободившуюся официантку, подозвала к себе Милу, прося, наверное, их рассчитать. Мила несколько раз кивнула головой и, забрав пустые тарелки с их стола, ушла по направлению к кухне, вскоре скрывшись из поля зрения Виолетты за створчатыми дверьми. «Может, стоило к закрытию сюда прийти? Тогда бы у нее время на меня точно нашлось», — подумала Виолетта, почувствовав пронзившую стул вибрацию. В кармане висевшего на спинке стула пиджака, несколько раз пикнув, ойкнул ее телефон. Виолетта, достав его, сняла с экрана блокировку и пробежалась взглядом по короткому сообщению, отображавшемуся в переписке со старостой ее класса в желтом облачке. [Наша И к завтрашнему дню все узнает. Будешь должна шоколадку.] Виолетта усмехнулась и стала набирать сообщение. — Спа-си-бо, — по слогам произнесла она. — Отправить. «Иза узнает об этой женщине все, и завтра, если история покажется ей интересной, об этом будут знать абсолютно все в школе. В том числе и я». Телефон снова ойкнул, обновляя переписку новым облачком. [Мне, пожалуйста, белый, воздушный.] «Фу, он же такой сладкий», — только и подумала Виолетта, почувствовав на себе чужой взгляд. Она подняла голову вверх и взглядом встретилась с Яном. Тот без капли смущения читал ее переписку, довольно чему-то ухмыляясь. — Ах, молодость, — произнес он, без спросу занимая освободившееся за столиком Виолетты место. — Вы, и правда, хам, — пробубнила она, пряча телефон обратно в карман пиджака. — А ты вежливая, раз до сих пор мне «выкаешь», — сказал Ян, задорно улыбнувшись. — Та-ак, значит, ты хотела узнать о «красной» женщине? Его взгляд опустился на тетрадь, которую Виолетта успела положить на стол. — Там ведь написано что-то интересное, так? Дашь взглянуть? — Нет, — нахмурившись, произнесла Виолетта, пряча тетрадку обратно в сумку. — И от Вас мне ничего не нужно. — Но ты ведь хотела узнать о «красной» женщине. — От Милы. Не от Вас. — А какая разница? — удивленно моргнув, задал Ян вопрос. — Я, между прочим, о легендах этого города все знаю. — Да ну? — с сомненьем произнесла Виолетта. — Ну да, — в тон ей ответил Ян. — И о лавке, и о «красной» женщине. Правда о Цветочной лавке я знаю больше. Намного больше. — Лавкой не интересуюсь. — Чего ж тогда по городу каждый день бродишь в ее поисках? От его вопроса у Виолетты екнуло сердце. «Откуда он знает?» — Я частенько замечал девчушку в школьной форме, шныряющую по улицам поздними вечерами. Ты вообще в курсе, что это опасно? — Вы сказали, что никогда меня раньше не видели… — Я сказал, что твоего лица никогда раньше не видел. Про все остальное я ничего не говорил. Ян откинулся на спинку стула, щурясь от света вновь мигающих ламп. — Знаешь, пожалуй, тебе стоит все-таки выслушать меня.Чтоб ты кое-что поняла о том, куда захотела сунуть свой маленький носик. «Красная» женщина не такая, как лавка и хозяйка. Она не то, о чем можно рассказывать подружкам и вспоминать на переменах в школе. Посмеешь упомянуть ее имя в ненужном месте, и в том, что произойдет после, вини только себя. Виолетта незаметно для Яна передернула плечами. Она прижала к груди свою сумку, в которой от его глаз скрыла тетрадь своей матери. На страницах своего дневника та писала о том же. О «красной» женщине и о том, что произошло с ней и ее школьными товарищами осенью 1986 года из-за одного глупого, как она потом вспоминала, поступка. — Забудь о ней. И с Милой о «красной» женщине говорить не смей. Не навлекай на нее и на ее семью беду. Поняла? Ян взглянул на Виолетту, и все карамельные блики, которыми искрились его глаза до этого, тот час же исчезли. Пропал и ребяческий голос, и дружелюбная, юношеская улыбка. Он поднялся со стула и, обойдя стол, дотронулся рукой до плеча Виолетты, наклоняясь к ее уху. — Если что, это была самая настоящая угроза, — прошептал он, напоследок похлопав Виолетту по плечу. Ян вернулся за свой столик, а Виолетта, чувствуя, как вздыбились коротенькие волоски на шее, еще крепче прижала к себе свою сумку. Сердце у нее в груди колотилось так сильно, что вот-вот грозилось сломать ребра и повредить нуждающиеся в порции кислорода легкие. Виолетта сглотнула образовавшуюся во рту горечь. «Он серьезно?..» Лампы вновь замигали, но теперь уже не редкими вспышками, а частыми, стрекочущими перебоями. Виолетта, как и остальные посетители, посмотрела на потолок, и в этот момент свет в помещении потух. Откуда-то в зал ворвался холодный сквозняк, и Виолетта непроизвольно поджала пальцы на ногах, крепко сжимая в руках ручку сумки. У нее было плохое предчувствие, но с чем именно оно было связано, Виолетта никак не могла понять.