Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

21 марта 2018 года Среда Виолетта знала, что от удара ей было не увернуться. Понимала, что над телом, скованным страхом, у нее не было власти. Ей оставалось только наблюдать за тем, как мужчина, возвышавшийся над ней, отводит руку в сторону и, наклонившись чуть вперед, готовится нанести ей смертельный удар. Она инстинктивно зажмурилась, готовясь к неизбежному. Стиснула зубы и сжала руки в кулаки, ногти впились в нежную кожу на ее ладонях, но ни через секунду, ни через десять секунд боли Виолетта так и не почувствовала. Нахмурившись, она еще немного подождала и, в неуверенности приоткрыв один глаз, охнула, открыв и второй. Напротив нее никого не было. Кончики пальцев моментально похолодели от страха. — Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно обратилась к Виолетте медсестра. Молодая девушка прижимала к своей груди папку с документами и, заправив за ухо короткую прядь, протянула Виолетте руку. — Что-то заболело? Или…как давно ты кушала? Фигура фигурой, но растущий организм должен получать необходимую для своего развития энергию. Не стоит сидеть на диетах из-за мальчиков. Они этого все равно не оценят. Виолетта приняла помощь, и медсестра помогла ей подняться на ноги. — В нашей столовой сегодня хорошее меню, — пытаясь что-то отыскать в кармане своего белого халата, произнесла девушка. — Грибной суп с лапшой особенно удачно получился. Обязательно сходи и покушай. Медсестра всунула в ладонь Виолетты какую-то бумажку. — Иди прямо сейчас, пока там все не расхватали. Девушка подтолкнула ничего не понимающую Виолетту к лифту и, помахав ей рукой, направилась в сторону сестринского поста. Виолетта разжала ладонь. На бумажке, размером чуть больше автобусного билета, было написано «талон на питание в благотворительной столовой городской больницы № 4». «Талон на питание?..» — Виолетта! Виолетта опасливо огляделась по сторонам. Она без труда узнала голос окликнувшего ее человека. — Это правда ты? Еле переставлявшая ноги Лёля выглядела изнеможенной. Она прихрамывала, сдавливая пальцами бок и, тяжело дыша, старалась не упасть. Проходившие мимо нее врачи и пациенты больницы, казалось, совершенно не обращали внимания на явно нуждающуюся в помощи девушку. — Точно ты?.. — Точно я, — ответила ей Виолетта. Лёля шагнула вперед и цепко схватила Виолетту за руки. — Нужно спешить! Мы должны выбраться отсюда, пока он не вернулся!.. — Кто «он»? Виолетта помогла однокласснице удержать равновесие, когда ее ноги опасно подогнулись. — О ком ты говоришь? — О псе. — Псе?.. О собаке что ли? — Тихо. Лёля шикнула, прислушиваясь к посторонним шорохам. — Он рядом. Ищет меня. Помоги мне, Виолетта. Пожалуйста! Все еще ничего не понимая, Виолетта кивнула и, перекинув руку Лёли через свое плечо, повела девушку к сестринскому посту. Там о чем-то мило беседовала со своей знакомой повстречавшаяся несколько минут назад Виолетте медсестра.  — Ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно обратилась она к Лёле, стоило только девушкам подойти к посту. Медсестра по-прежнему прижимала к своей груди папку с документами. — Не могли бы Вы посмотреть?.. — Что-то заболело? — перебила она Виолетту, заправив за ухо короткую прядь. — На меня напала собака, — сказала Лёля. — Она укусила меня. — Или…как давно ты кушала? — не обратив внимания на слова старшеклассницы, продолжила медсестра. — Фигура фигурой, но… — Эй, она сказала, что ее укусила!.. — Растущий организм должен получать необходимую для своего развития энергию, — словно заводная кукла, продолжала говорить девушка знакомые Виолетте фразы. — Не стоит сидеть на диетах из-за мальчиков. Они этого все равно не оценят. — Что за черт?.. Виолетта отступила назад. — В нашей столовой сегодня хорошее меню, — вновь пытаясь что-то отыскать в кармане своего белого халата, произнесла девушка. — Грибной суп с лапшой особенно удачно получился. Обязательно сходи и покушай. Медсестра попыталась всунуть в ладонь Лёли талон на питание. — Нам не нужно, — категорично отказалась Виолетта от предложенной бумажки. Медсестра мило улыбнулась девушкам и, заправив за ухо короткую прядь, развернулась к коллеге, продолжив прерванный школьницами разговор. — Значит, — начала Лёля, — они все здесь такие. Пришибленные. Давай попробуем спуститься вниз по лестнице. — Почему по лестнице, а не на лифте? — На лифте я уже пробовала, — брови девушки сошлись на переносице, — и я каждый раз выходила на этом этаже. На лестничной площадке было тихо. Лёля встала на мыски и защелкнула на двери верхний замок. Опустившись на корточки, она защелкнула и нижний. — Скажи, — не оборачиваясь к Виолетте, начала Лёля. — Ты тоже умерла? У Виолетты по спине прошелся озноб, но она отрицательно покачала головой. — Что значит «тоже»? — спросила она. — Я вот, кажется, мертва. Лёля обернулась. — А ты? — Кажется, жива. Лёля хмыкнула, но тут же поморщилась от пульсирующей боли в боку. — Задери рубашку. Надо посмотреть, что там у тебя. — Ничего хорошего, — сказала девушка, но белую рубашку из-под тугого пояса школьной юбки все-таки вытащила. — Он…пес…он появился словно из воздуха. Стоило только тем людям уйти, как он возник на пороге и набросился на меня. — Каким людям? — поинтересовалась Виолетта, стиснув зубы от вида чернеющей на боку у одноклассницы гематомы. — Не знаю. Они пришли, поговорили со мной и ушли. — О чем говорили? — О «красной» женщине. Виолетта подавила в себе стон удивления. — Ты ее вызывала? Лёля плотно сжала губы, заправила рубашку обратно в юбку и, кивнув, страдальчески произнесла: — Вызывала… Чертова Иза! Все проблемы только из-за нее! Виолетта никогда прежде не видела, чтобы кроткая Лёля, обожавшая Изу и чуть ли не боготворившая подругу, могла так открыто выразить свое к ней отвращение. — Твои проблемы, между прочим, тоже из-за нее. Девушки стали медленно спускаться вниз, боясь подолгу задерживаться на одном месте. — Что это значит? — спросила Виолетта. — А то и значит, — пыхтя, сказала Лёля. Ходьба и так давалась ей тяжело. А спуск по лестнице и вовсе превратился в настоящую пытку. Ступеньки, казалось, были нескончаемыми. — Как думаешь, по чьей милости тебя в проклятые записали, а? Виолетта что-то промычала, но ответила так, как Лёля того и ждала. — Но ведь я и в самом деле приезжая, — продолжила она. — Это суеверие существовало и до моего переезда, разве не так? — Так то оно так, но… Стой, давай секунду передохнем. Лёля скинула свою руку с плеча Виолетты и облокотилась спиной о стену. — Мы народ суеверный, это правда. Но неужели ты думаешь, что если бы мы по-настоящему верили в проклятие приезжих, то стали бы разговаривать с тобой в первые дни твоего перевода? Виолетте нечего было возразить. Ведь одноклассники и в самом деле общались с ней в первые дни их совместной учебы. — Это все Иза со своей ревностью. — Ревностью? Не понимаю о чем ты. — Серьезно? — лицо Лёли исказилось в гримасе сомнения. — Правда что ли? Виолетта кивнула. — А Иза-то реально думает, что ты все знаешь, — усмехнулась ее одноклассница. — Это из-за Луки. — Луки? А он тут при чем? — Как это причем? Ты ему нравишься, и Изу это бесит. «Я нравлюсь Луке?» — подумала про себя Виолетта, и ее щеки моментально вспыхнули. — Мда-а, — протянула Лёля, оттолкнувшись от стены. — Неужели в твою голову ни разу не закрадывалась мысль о том, что ты ему нравишься? С чего бы еще ему с тобой общаться? — Потому что это Лука, — невинно ответила Виолетта, вновь подхватывая Лёлю и готовясь к дальнейшему спуску. — Он ко всем добр. Лёля покачала головой и опустила ногу на нижнюю ступеньку. — В общем, это из-за Изы тебя стали считать проклятой. Правда когда все затевалось, мы не думали, что это приобретет такой масштаб. «Такой масштаб», — повторила Виолетта. — Помнишь, как в начале года, в сентябре, Даня резко перестал ходить в школу? Виолетта сразу же вспомнила невысокого одноклассника, мало чем отличавшегося от нее самой. С ним мало кто общался, но его хотя бы не игнорировали. — Он, кажется, заболел. — Не-е, он не болел, — опровергла ее предположение Лёля. — У его мамаши голову опять не в ту сторону понесло. Она решила, что в школе «орудует» смертельный вирус, из-за которого Даня обязательно заболеет. Вот она и подсуетилась, сделала левый больничный, и Даня весь сентябрь дома просидел. Ну, а Иза решила, что такой ситуацией грех не воспользоваться. Она всем растрезвонила, что Данька из-за тебя в постель слег. Якобы из-за того, что ты приезжая, а он с тобой пообщался немного… — Вряд ли я с ним тогда разговаривала, — вставила Виолетта фразу. — Да сто процентов ты с ним и словом переброситься не успела, но у Изы язык хорошо подвешен. Сама ведь знаешь. Виолетта кивнула. — Болтать она может, а выдумывать и подавно. Поначалу Иза просто хотела от тебя всех отвадить. Луку в том числе. Но Лука не был бы Лукой, будь ему дело до сплетен и наших суеверий. Он вообще ни во что такое не верит. Лука продолжил с тобой общаться, а все вокруг, наоборот, не без помощи Изы и ее рассказов, отдаляться от тебя. Многие на фоне ее историй стали себя плохо чувствовать — самовнушение и все такое — что только усугубило твое положение. — Ну круто, — буркнула Виолетта. «Я стала жертвой ревнующей королевы». — Мы, правда, не думали, что все выйдет из-под контроля, — виновато произнесла Лёля. — Прости, что так получилось. — С чего это ты разоткровенничалась? — решила спросить Виолетта, подмечая про себя, что они уже на втором этаже. «Надеюсь, что история Лёли с лифтом не повторится. Не хотелось бы мне просто так по лестнице гулять». — Если… Если я правда мертва, — закусив губу, выдавила из себя Лёля. — То напоследок надо сделать что-то хорошее, прощения попросить. Может, где-то там это зачтется?  — С чего ты решила, что умерла? Я слышала разговоры учителей в школе, они говорили, что все с тобой нормально. Ушибы, переломы, но жизни ничего не угрожает. — Это не я решила, а те двое так сказали, — подавив в себе всхлип, сказала Лёля. — Мужчина-байкер и женщина. — Как они выглядели? Лёля в подробностях описала своих посетителей, и Виолетта без труда признала в этих описаниях Астру и Габи. «Если они сказали, что она мертва, то… Так оно и есть, — с горечью подумала Виолетта. — Но ведь ее жизни ничего не угрожало». — Ты уверена в том, что они сказали «Ты мертва»? — Мужчина не совсем так это произнес, но…я поняла, что уже не очнусь. Виолетта хотела подбодрить Лёлю, но подобрать слов утешения так и не смогла. — Это произошло со мной из-за «красной» женщины, — вновь заговорила Лёля, когда они остановились на лестничной площадке с нарисованной на стене единицей. — Я призвала ее, и она забрала меня с собой. Слушай, Виолетта, ни в коем случае не призывай ее, ладно? Лёля схватила Виолетту за руки и крепко сжала пальцами ее ладони, заглянула в ее глаза. — В школе ее все призвали…почти все. Я в этом уверена. И если с ними произойдет то же, что и со мной… На мгновенье Виолетту затошнило. «Неужели это повторится?.. То, что мама описывала в своем дневнике». — Никого не останется, — закончила Лёля. — Если тебе удастся выбраться отсюда, и ты вернешься… Прошу, скажи моей маме, что я очень сильно ее люблю. Губы Лёли задрожали. Из ее глаз побежали слезы, которые девушка даже не старалась смахнуть со своих щек. — И что мне жаль, что я такая дура. У Виолетты засвербело в горле. Вид плачущей одноклассницы — пусть Лёля этого совершенно и не заслуживала — болью отзывался в ее сердце. — Давай попробуем выбраться отсюда вместе, — сказала она. — А там уже посмотрим… Виолетта протянула вперед руку, намереваясь открыть дверь, как вдруг круглая дверная ручка рассыпалась под ее пальцами, словно фигура из песка. Виолетта одернула руку и взглянула на Лёлю. Одноклассница пустым взглядом смотрела прямо перед собой и подрагивающими от страха губами только и смогла, что тихо произнести: — Мы не успели. Виолетта обернулась к лестнице и напряглась, ожидая появления пса, напавшего на Лёлю в ее палате. Цок. Цок. Цок. «Каблуки, — пронеслось у Виолетты в голове. — Кто-то спускается». Цок. Цок. Цок. Цокот каблуков становился все громче и громче. Виолетта напряженно вглядывалась на лестницу, пока не увидела появившуюся на ступеньках фигуру. Поначалу она была размытой, не имеющей форму. Но чем меньше ступенек оставалось на ее пути, тем четче перед Виолеттой вырисовывался образ «красной» женщины. — Лёля…это она… Мокрые волосы призрака — если «красная» женщина была призраком — тяжелыми прядями спадали на ее плечи. Вода с них стекала на красную ткань платья старого фасона: юбка, чуть пышная, ниже колен, приталенный верх и застегнутый на шее ворот, длинные рукава, с «фонариками» на плечах. У ног «красной» женщины ютился пес: большой и свирепый, не то ротвейлер, не то доберман. Он скалился, показывая испуганным девушкам свои желтые, острые клыки. Из его пасти на пол стекала густая слюна, вены на его длинных и мощных лапах вздулись. В любой момент он был готов наброситься и загрызть своих жертв. Лёля вжалась спиной в дверь и зажмурилась, не желая видеть то, что вскоре с ней произойдет. Виолетта же смотрела на «красную» женщину исподлобья. Ее глаза заметались. «Как же сбежать от нее?» — подумала она. «Красная» женщина сошла с последней ступеньки, пес остался стоять на лестнице. — Убирайся, — ровно произнесла Виолетта, надеясь на то, что своей смелостью сможет отпугнуть от себя «красную» женщину. — Я тебя не боюсь. Ты ничего мне не сделаешь. Лицо «красной» женщины было словно маска: белое, с черными прорезями вместо глаз, широкой, пугающей улыбкой. В ее черных глазницах Виолетта увидела саму себя: испуганную, еле дышащую, содрогающуюся перед тем, что было ей непонятно. «Красная» женщина подошла к Виолетте вплотную, заглянула в ее глаза и, протянув к ней руку, погладила девушку по щеке своими холодными пальцами. — Ла-ри-са, — протянула она и, одернув руку, резко толкнула Виолетту в грудь. — Виолетта! — закричала Лёля. Пес на лестнице гавкнул и глухо зарычал. Виолетта провалилась куда-то вниз. В темноту. Холодную и недружелюбную.

***

21/11/1986 «Сегодня я впервые увидела ее собственными глазами. Она появилась внезапно, словно по щелчку пальцев. Мы долго смотрели друг на друга — я на нее, она на меня — и не шевелились. Я из-за страха, она, скорее всего, из-за любопытства. Если бы не Гоша, думаю, ей бы удалось меня забрать, но теперь мы хотя бы знаем, как она это делает. Как забирает нас. Вот только удастся ли нам использовать это знание для своего спасения? Завтра суббота и мы, те, кто остались, собираемся вместе. Я расскажу им о том, что узнала и, надеюсь, это вновь объединит нас. Потому что после встречи с ней я поняла: поодиночке мы ни на что не способны».