Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

Виолетта никогда не боялась темноты. Даже в детстве, когда её боялись все, она храбро засыпала в своей комнате, не требуя от родителей оставлять дверь приоткрытой или включать настольную лампу, которая могла сойти за ночник. Виолетта в то время собой очень гордилась. Среди её сверстников мало кто мог похвастаться такой же храбростью. Но сейчас, когда темнота окружала её повсюду, Виолетта боязливо прислушивалась и гадала: когда же что-то произойдёт? Её живот скручивало от волнения. Виолетта предусмотрительно не стала кричать пресловутых «Есть здесь кто?» и «Ау!», правильно расценив, что никогда подобные вопросы не приносили ничего хорошего тем, кто их произносил. В ушах Виолетты стучал пульс, сердце в её груди билось о ребра как бешеное, испуганное и загнанное в угол животное. Где она оказалась? Как? Был ли здесь кто-то ещё? Например, Лёля. Или та женщина, толкнувшая её на лестнице. Может, в этой темноте за ней следил пёс, желавший впиться в её горло своими клыками? Виолетта почувствовала, как сжался ее желудок. Сердце забилось быстрее, и ей пришлось вдыхать через нос, чтобы контролировать свое дыхание. Она встряхнула головой. Думать о псе или «красной» женщине не хотелось. Виолетта осторожно побрела вперёд. Она слышала шум ливня, мелодией разливающийся вокруг неё, но сколько бы раз она не поднимала голову, не вытягивала вперед руки ладонями вверх, кожа на её лице и руках оставалась сухой. «Странно», — подумала Виолетта, сжав кулаки. Её ноги, казалось, тонули в болотной трясине, каждый шаг сопровождался тихим, еле слышным хлюпаньем. Это удивляло Виолетту. Она несколько раз наклонялась вниз, нащупывала пальцами холодную, твёрдую поверхность, по которой шла, выпрямлялась и перебирала пальцы на руках. Они были сухими, но каждый новый шаг Виолетты сопровождался характерным, хлюпающим звуком. «Бессмыслица какая-то», — ещё раз подумала Виолетта и услышала тихий шёпот, заставивший её поёжиться. Кто-то в этой непроглядной темноте назвал её имя. Кто-то в этом странном месте позвал её по имени. Кто-то, кого она не могла увидеть, пытался привлечь к себе её внимание. Виолетта решила, что чтобы не произошло дальше, она не станет оборачиваться. Хоть её глаза и не могли ничего увидеть, отчего-то она была уверена — если обернётся, для неё всё будет кончено. Виолетта почувствовала, как что-то обхватило ее лодыжки. Стараясь сохранить равновесие, она замахала руками, но наклонившись вперед, позволила чему-то схватить себя за запястья и потянуть вниз. Потеряв равновесие, Виолетта опустилась на колени. Сердце в её груди ёкнуло, когда тихий шёпот раздался прямо перед ней. Она ощутила на своём лице горячее дыхание, вдохнула смрад, из-за которого желудок сжался, и по горлу стала подниматься тошнота. Виолетта… Виолетта закричала. — Помогите! Кто-нибудь, помогите!.. Она чувствовала чужие, грубые прикосновения на своих руках, ногах, животе и даже на лице. Цепкие пальцы хватали её одежду и тянули Виолетту вниз. — Помогите! Её тело погружалось в холодную, густую жижу. В самом ли деле это было болотом? Или же воображение Виолетты извращалось, рисуя в её голове подобные образы? Виолетта… — А-а!.. Помогите!.. Шум дождя становился громче. Виолетта почувствовала прикосновение пальцев к своей шее. Её резко толкнули, надавив на шейные позвонки, тяжесть легла на её плечи и спину, словно кто-то…лёг на неё сверху. «Я захлебнусь!» — пронеслась в её голове мысль, когда она почувствовала на своих губах холодный, гнилой «поцелуй» смерти. Виолетта… Её топили. Виолетта не поняла, когда и как её перевернули на спину, но она ощущала на своём горле два больших пальца, давящих на её трахею. Плотно сжав губы, Виолетта отчаянно сражалась со своим душегубом, болтыхала ногами, сжимала широкие запястья душителя, мотала из стороны в сторону головой. В какой-то миг Виолетта почувствовала облегчение. Пальцы на её горле разжались — её отпустили. Так она думала. Но Виолетта ошиблась. Она тонула. Словно камень, брошенный в речку, она быстро погружалась на глубину, где холод сковывал каждую клеточку девчачьего тела. Виолетта не чувствовала ни ног, ни рук; её лёгкие опалило жаром, их стало буквально разрывать на части. Виолетта пыталась выплыть, разводила в стороны руки и гребла, надеясь на то, что ей удастся вытолкнуть себя на поверхность, но чем больше усилий она прикладывала для своего спасения, тем быстрее опускалась все ниже и ниже ко дну. В какой-то момент Виолетта поняла, что воздуха в её легких не осталось. Грудь опалило нестерпимым жаром. Виолетта помотала головой, стиснула зубы, но против естественной потребности в воздухе она ничего не могла поделать. Инстинктивно открыв рот для желанного вдоха, Виолетта захлебнулась. Виолетта…

***

— А ну дыши!.. Звонкая пощечина привела её в чувство, оглушила Виолетту своим звоном, а после и болью, появившейся на щеке. Виолетта издала непонятный даже для самой себя звук и, мотнув головой, закашляла. Кто-то стал растирать её спину, мягко похлопывая ладонью между лопаток. До ушей Виолетты донёсся звук утекающей в сток воды. Та с шумом потекла по канализационным трубам, исчезая в таких местах, о которых простым людям знать было вовсе ни к чему. Виолетта открыла глаза и тут же ослепла. Яркий белый свет потолочный лампы не только слепил, но и вызывал головную боль. Виолетта поморщилась от нарастающего звона в ушах. Кто-то, не стесняясь и не переживая об её ощущениях, с силой встряхнул Виолетту за плечи. Чужие пальцы впились в её оголенные плечи. — Виолетта, ты слышишь меня?.. Виолетта несколько раз моргнул, желая отогнать от себя пляшущие перед глазами цветные точки и, когда зрение восстановилось, а лицо человека, нависшего над ней, стало чётким, Виолетта испугалась. — Виолетта!.. — Д-да… — выдохнула Виолетта. — Я… слышу… Вода вальяжно стекла по бортикам переполненной ванны на оранжевый кафель. Капельки конденсата прокладывали себе дорожки по запотевшему зеркалу, в отражении которого Виолетта видела свою размытую фигуру. Мокрые волосы, словно пакли, облепили её оголенные плечи, спину и грудь. Чёлка свисала по бокам и лезла в глаза. Бледность с лица её матери начала спадать, возвращая щекам женщины персиковый оттенок. Несмотря на все те дорогие лосьоны и крема, которыми она пользовалась, сеточка морщин у её глаз уже давно проявила себя и никуда исчезать не собиралась. Глубокая морщина на лбу разгладилась, но след от неё остался, а мать Виолетты — Лариса — с облегчением вздохнула, разжимая свои пальцы на плечах дочери. Из её зелёных глаз исчезли блики испуга. Женщина пригладила свои короткие, черные волосы, заправила прядь за ухо, обрамленное серебряными сережками-гвоздиками, и уже спокойнее произнесла, мягко поворачивая голову дочери к себе: — Ты в порядке? — Да, — выдавила из себя Виолетта, стараясь подняться на ноги. Коленки задрожали. Виолетта крепко сжала бортики ванны пальцами, Лариса помогла ей перешагнуть и опустить босые ступни на мокрый кафельный пол. — Вот, держи, — произнесла Лариса, протягивая ей фиолетовое полотенце. Виолетта обернулась им, запихнула оставшийся в ладони уголок под шов, но руку с полотенца не убрала, продолжая прижимать её к груди. Лариса убрала с её лица перепутавшиеся между собой тёмные пряди, зачесала на макушку чёлку. — Ты же не ребенок, чтобы вести себя так безответственно. Как я могу доверять тебе, если ты в ванне засыпаешь? — Прости, — Виолетта только и смогла, что извиниться. — Не знаю, как так получилось. Огонек злости в зелёных глазах матери стал потухать. — Ви-илка! — донеслось от двери. — Я больше не могу!.. Сквозь щелку, образовавшуюся между косяком и самой дверью, в ванную комнату протиснулась светловолосая макушка. Мальчишка прикрыл глаза своими маленькими ладошками и жалобно прохныкал: — Вилка, пусти в туалет! Я больше не могу! У Виолетты перехватило дыхание. Её ноги подкосились, но мать крепко держала её под локоть и не дала ей упасть. «Витя…» — Виолетта, пусти брата в туалет, — произнесла Лариса, подтолкнув Виолетту к дверям. — Потом домоешься. Витя заскочил в ванную и, выпроводив тех, кто «мог помешать ему заняться своими делами», закрыл дверь. Сквозняк в коридоре, соединявшем входную дверь, небольшой холл и кухню, ощущался сильнее, чем когда Виолетта находилась в ванной. Уличный свет, просачивавшийся через окно в кухне, попадал в коридор, из-за чего включать в нем лампочку в дневное время суток не было никакой нужды. — Я знаю, что ты собиралась погулять с подружками, — начала Лариса, накидывая на плечи стёганое пальто в бежево-белом оттенке, — но, к сожалению, вот как получилось. Посиди с Витей до обеда, а потом я постараюсь освободиться и вернуться домой. — До обеда?.. — произнесла Виолетта и её голову посетила ужасающая мысль: — Тебя вызвали на работу в выходной. Виолетте показалось, что мать её слов не услышала, продолжая собираться. Она искала ключи от машины на полке открытого шкафа, её телефон «танцевал» в беззвучном режиме на калошнице. В этот момент дверь ванной открылась, и довольный своим облегчением мальчишка выскочил в коридор. — Я всё! — радостно воскликнул Витя. — Мам, я всё! — Молодец, — одними губами прошептала женщина, ответив на вызов. — Да-да, я уже выхожу. Буду максимум через час. Ладно, постараюсь за сорок минут. Да-да, я постараюсь. Да, я все понимаю. Да, это важно, я знаю. Виолетта следила за суетившейся в коридоре матерью и никак не могла отогнать от себя мысль о том, что происходящее с ней не более чем плод её усталого, возможно даже больного, воображения. — Да, я скоро буду, — произнесла Лариса, наклонившись к подбежавшему к ней сыну и чмокнув Витю в лоб. — Не волнуйтесь Вы так, всё будет нормально. Виолетта, не забудь накормить брата в обед. Нет, это я не Вам. Разогрей вчерашний ужин, там на двоих как раз хватит. Да не Вам я это говорю, Господи! Я буду так скоро, как только смогу! Произнеся это, Лариса нажала на экране телефона значок «отбой» и тяжело вздохнула. — Как же они мне все надоели. Виолетта, накорми Витю обедом в час и займи его чем-нибудь. Не давай ему сладкого. Сама знаешь, он станет неуправляемым. — Неправда! — возразил мальчик, состроив смешную рожицу и топнув ногой. — Ещё какая правда. Все, Виолетта, я рассчитываю на тебя. Когда дверь за матерью захлопнулась, Виолетта ещё немного постояла в коридоре. Пол из кафельных прямоугольников был выложен «ёлочкой» и создавалось впечатление, будто коридор застелен паркетом в светло-бежевом оттенке, но покалывание на обнаженных ступнях напоминало Виолетте о том, что под её ногами все-таки было не дерево. — Вилка, ты замёрзнешь, если будешь стоять тут в полотенце, — произнес Витя, дернув сестру за мизинец на руке. — Мама всегда говорит: «После ванны сразу же надо одеться». Виолетта опустила взгляд на брата. Она видела пробор на его голове, покрытой мягкими волосами пыльного, коричного цвета. Карие глаза смотрели на нее с беспокойством. Мальчик ростом был невелик, еле-еле достигал ее бедра, но отчего-то Виолетта знала, что брат обязательно с возрастом вытянется и станет точной копией отца. От этих мыслей у Виолетты засвербело в горле. — Вилка? Ничего не говоря, она вернулась в ванную. Защелкнув на белой двери замок, Виолетта прислонилась лбом к её поверхности и подумала: «Бред какой-то». Виолетта закрыла глаза и, облокотившись спиной о дверь, съехала по ней на пол. Подтянув к груди колени, она обхватила их руками и сжалась в комок. Её сердце бешено заколотилось в груди. Из её горла вырвался непонятный звук, граничащий между криком и всхлипом. «Так не может быть…» Лёгкие и горло Виолетты горели при каждом вдохе и выдохе, но она не могла остановиться — судорожно хватала ртом воздух, подавляя рвотный рефлекс и тошнотворный комок, поднимающийся вверх из желудка. «Это не смешно…» Глаза защипало, и по её щекам потекли горячие слезы. Виолетта сильнее прижалась к своим коленям, кожа на них казалась прохладнее, чем на лице. «Это всё не по-настоящему», — подумала она, покачав головой. Виолетта исподлобья взглянула на ванную комнату. Помещение площадью в шесть квадратных метров было выложено оранжевой плиткой — это был её каприз и родители, несмотря на то, что плитки такого оттенка на момент ремонта нигде в продаже не было, всё-таки смогли его как-то исполнить. Белая акриловая ванна стояла вдоль одной стены, напротив неё поместились унитаз и две тумбы с круглой, стеклянной раковиной-миской из матового стекла на их общей столешнице. Над раковиной, почти во всю стену, висело зеркало в раме из якобы белого дуба. Виолетта встала на ноги, подошла к нему и взглянула на свое отражение. — Это я?.. Она дотронулась пальцами до своего лица. Её отражение повторило это движение. Виолетта приблизилась к зеркалу, облокотилась о столешницу тумбы и заглянула в собственные глаза. Зрачки у неё были чуть расширены, на голубой роговице рваным узором красовались золотистые блики. Блёклые, отдающие синим оттенком губы тряслись. Виолетта почувствовала кислоту во рту и, согнувшись пополам, выплюнула в раковину содержимое своего желудка. Горло сразу же засаднило. Виолетта подняла к зеркалу глаза. Из уголка её губ вниз по подбородку текла тонкая струйка слюны. Виолетту начало знобить. Но виной тому был вовсе не сквозняк. Его она уже не замечала. Виолетта зажала рот ладонью и истошно закричала, из её глаз по щекам потекли горячие, обжигающие кожу слёзы. «Это всё не по-настоящему, — повторяла она вновь и вновь, опустившись на пол. — Всё ненастоящее».