Цветочная лавка в Забытом переулке. Дилогия

Перед тем, как услышать звук шагов, донёсшийся до его ушей со второго этажа, Габи уже некоторое время стоял за барной стойкой, протирая до блеска стаканы и бокалы. Это занятие всегда помогало ему настроить свои мозговые волны на нужную частоту и думать только о деле, не отвлекаясь на остальные мелочи. А мелочами Габи мог охарактеризовать почти что все происшествия, происходящие как внутри «Ликориса», так и за его пределами. Но от шаркающих шагов, прозвучавших над его головой, даже у такого человека как Габи по спине пробежал неприятный холодок. Он поднял вверх глаза и прислушался. Через несколько секунд звук вновь повторился. Отложив в сторону тряпку и гранёный стакан, Габи вышел из-за барной стойки, неотрывно смотря на потолок, будто сквозь него мог увидеть незваного гостя. Размышляя о том, что раз Влад был отправлен им к Астре, а все наёмные рабочие отдыхали из-за травли в баре тараканов — легенда, которую Влад придумал, чтобы избавиться от лишних глаз и ушей — то Габи, что казалось ему вполне логичным, этим утром в баре должен был находиться один. Решив, что незваный гость с большой вероятностью не был живым человеком, Габи направился к лестнице, ведущей на второй этаж, с явным намерением избавиться от проходимца. Но поднявшись лишь на несколько ступенек, остановился и задумался над тем, кто незамеченным им мог попасть на второй этаж «Ликриса»? Если он почувствовал присутствие постороннего только сейчас и мимо него никто не проходил — насколько это утверждение верно, если речь идёт о призраке — то получалась совсем уж неприятная вещь: этот кто-то всё это время находился наверху и его никто не заметил. Ни он, ни Влад. Габи нахмурился, ощутив на своих плечах давящую к полу тяжесть, и торопливо преодолел оставшиеся ступеньки. Коридор с множеством закрытых дверей встретил его нелюдимым холодом и разряженным воздухом. Дышать в нём было так же тяжело, как на вершине ледяной горы. Казалось, будто лёгкие никак не могли наполниться достаточным количеством кислорода, из-за чего грудь сдавило в стальных тисках. Обои на стенах выцвели, потеряв в красках своё былое великолепие. От мерцающих пыльно-жёлтым светом плафонов через некоторое время у него разболятся глаза. Габи знал, что должно пройти несколько недель, чтобы это место восстановилось, а пока что ему было необходимо внимательно следить за коридором, чтобы больше ничто не вышло из него и не вошло внутрь скрытых за дверьми кошмаров. Продвигаясь вглубь коридора, Габи засунул в карман своих брюк руку и, нащупав в нём зажигалку, вытащил её из кармана. Откинув металлическую крышку, он шваркнул большим пальцем по рифлёному колёсику. Появился небольшой огонёк, и Габи продолжил идти вперёд. «Ладно, посмотрим, кто тут у нас завёлся». Спустя несколько минут пламя в зажигалке начало неистово двигаться, словно живое существо. Огненный язычок извивался из стороны в сторону и перед тем, как погаснуть, вытянулся в тонкую, янтарного оттенка нить. Габи убрал зажигалку обратно в карман. «Не хорошо», — пронеслось в его голове. Заметив в глубине коридора чёрную массу, Габи напрягся. Она напомнила ему кляксу на листе школьной тетради — такая же раздражающая и непонятливая, появившаяся будто бы из неоткуда. Лишь приглядевшись, он смог разглядеть в этом «нечто» сутулую фигуру, увидел тёмные отпечатки мужских ботинок на полу и сразу всё понял. По спине вновь пробежал неприятный холодок, волосы на затылке зашевелились, и Габи почувствовал лёгкую тошноту. Даже в столь неприглядном и неузнаваемом виде, он смог признать в призраке своего предшественника. И от осознания этого замутило ещё сильнее. В голове у Габи промелькнул вопрос: «Где я ошибся?». И задан он был с такой ребяческой наивностью, что мужчина не узнал собственный внутренний голос. Первым уроком, который он усвоил, став помощником своего Мастера — не бывает плохих или хороших призраков. Бывают озлобленные или обиженные. Встречаются влюблённые и сентиментальные. Призраки могут быть защитниками, а могут быть шутниками. Но никогда они не бывают плохими или хорошими. Как говорил ему Мастер: «Нельзя знать, какие эмоции испытывал человек перед смертью и почему он испытывал именно их. А значит, нельзя по поступку призрака говорить хороший он или плохой». Эту истину Габи быстро усвоил и никогда её не забывал. Он лично похоронил своего Мастера после того, как жизнь покинула его тело. Провёл все надлежащие по этому случаю обряды, заручился поддержкой ещё живой в то время Марфы и занял место управляющего «Ликориса» в полной уверенности, что всё сделал правильно. Он не сомневался в том, что Мастер, прекрасно осознавая последствия последних мыслей и желаний, ушёл из жизни с миром. Но почему тогда он стал призраком? И как объяснить его появление в «Ликорис»? Он всё это время был здесь? Все эти годы? Или же?.. Нет, Габи покачал головой. Мастер не мог появиться только сейчас, спустя столько лет. Пока Габи размышлял над этими вопросами, призрак, не замечая его появления, продолжал, шаркая ногами, идти вперёд. Останавливаясь у каждой, повстречавшейся на его пути двери, он некоторое время стоял напротив неё, издавая странные, похожие не то на всхлипы, не то на сипение, звуки, а после удалялся к следующей двери и всё повторялось. «Он что-то ищет. — Поняв, что происходит, Габи последовал за призраком, соблюдая дистанцию между ними в несколько шагов. — Но что?» Мастер никогда не выделял ни одного кошмара из сотен других, никогда не говорил, что за какой-то дверью скрыто нечто важное. Он ничему не отдавал предпочтения и ни за чем не следил так пристально, как сейчас всматривался в запертые двери. «Что же ты ищешь, Мастер?» От невозможности помочь, Габи чувствовал себя беспомощным. Прошло минут двадцать, прежде чем призрак остановился у очередной двери и Габи понял — он от неё не отойдёт. К этому моменту призрак окончательно приобрёл человеческие черты, но никто, кроме Габи, не признал бы в нём бывшего управляющего «Ликорис». Сутулая фигура, стекающая по телу к полу чёрно-фиолетовая жижа и свистящий хрип, вырывающийся из беззубого приоткрытого рта. Габи знал, что призрак его Мастера не должен был так выглядеть, он умер не так давно, чтобы настолько разложиться. «Что всё это значит?» — задался он вопросом. И будто в ответ на него призрак вытянул руку, указывая длинным пальцем на дверь. — Что за ней? — спросил Габи, заходя призраку за спину. — Это Вы искали? Призрак молчал, продолжая указывать на дверь. Габи обошёл его и уверенно положил ладонь на дверную ручку. Металл под его пальцами был тёплым, а сквозь щели ссохшейся и покрытой мелкими трещинками древесины сочился свет. Габи открыл дверь резким рывком, и где-то внутри скрывающегося за ней кошмара звякнул колокольчик. ​ *** ​ В который раз Ян убеждался, что кофе по праву считается утренним напитком. Когда горьковатая жидкость обожгла нёба, дремота моментально испарилась. Неприятный зуд во рту так и подмывал дотронуться до повреждённого кипятком места языком. — Значит, так она умерла?.. Габи пролистал принесённые ему документы и остановился на папке, принадлежавшей Розе. Точнее расследованию, посвящённому её убийству. Габи пристально всматривался в старые фотографии, но, в конце концов, всё же отложил их в сторону и взглянул на гостей. Вид у них был помятый, от недосыпа под глазами проявились тёмные синяки. Стоило признать, они проделали огромную работу, и она принесла свои плоды, на которые никто вчера и не рассчитывал. Теперь Габи было известно о Розе всё, что нужно, чтобы провести над её останками обряд очищения и изгнания. И всё же…кое-что продолжало его беспокоить. Он мельком взглянул на лестницу, ведущую на второй этаж, а затем обратился к Стрелецкому с вопросом о том, где Роза была похоронена. — Кладбище у нас давно и оно достаточно старое для того, чтобы поискать на нём её могилу. Но нет никаких гарантий, что за столько лет не было перезахоронений. Да и тех, кто подкапывается к чужим захоронениям тоже достаточно. — А это легко? — Ян сделал глоток кофе из белой чашки. — Похоронить кого-то в старой могиле? — Затратно, — уклончиво произнёс Стрелецкий, — но вполне осуществимо. Поэтому шанс найти могилу Розы невысок. Но попытаться, я считаю, стоит. Ян и Стрелецкий посмотрели на Габи, в ожидании его решения.