Значит, не судьба...

День не задался с самого утра. Впрочем, ничего удивительного в том не было, учитывая планы Окделла на едва начавшееся лето. Настрой беспросветного уныния шлейфом сопровождал Ричарда уже несколько дней с того момента, когда матушка озвучила свои планы на сына этим летом. Агарис… Ричарда ожидало продолжительное и скучное волонтерство в одном из эсператистских орденов, финансирующих надорский приют, директором которого состояла мать Ричарда. Перечить волевому решению Мирабеллы, которое полностью перечеркивало его собственные планы, Дикон не смог. Властная и авторитарная госпожа Окделл даже слушать не пожелала аргументы сына, которого профессор Шабли приглашал на летнюю практику с возможностью изучить ландшафты и горные породы Западной Придды. То был бы очень полезный опыт для Ричарда, особенно если учесть, что на будущий год Дику предстояла защита диплома. — Ты летишь в Агарис, — спокойно и сухо подвела итог того разговора матушка, вешая трубку. И Ричард в который раз не смог ничего с этим поделать, с горечью ощущая себя снова шестилетним мальчиком, за которого все в этой жизни решают родители. А ведь лет-то уже куда больше, чем шесть — почти двадцать. Но так уже повелось с того времени, когда погиб отец — на любое возражение Дикон получал раздраженный холодный взгляд и скупое: «В книге Ожидания ясно писано — почитай волю родителя твоего, ибо это убережет тебя от скользких путей и пламени Закатного». Спорить с этим в семействе Окделл было не принято, потому Ричард, чувствуя себя неудачником и тряпкой, покорно собрал чемодан и теперь понуро плелся в сторону стойки регистрации рейса в Святой город. Впрочем, на пути его неожиданно возникло препятствие в виде ненормального идиота, который куда-то несся во весь опор, выкрикивая что-то на чужом языке, кэналлийском, кажется. Не успел Дик среагировать, как полоумный кретин со всей дури врезался в него, опрокидывая на пол, и, кинув едва уловимое «прошу прощения», как ни в чем ни бывало понесся дальше. И вот теперь Дикон, потирая ушибленное колено и собирая рассыпавшиеся из чрева видавшего виды старенького чемодана вещи, тоскливо думал о том, отчего бы ему не сломать при падении руку или ногу, что, возможно, хоть сколько-нибудь поспособствовало отсрочке вылета, но нет — Окделлу не свезло даже в этом. Дик, вздыхая, обернулся в сторону, в которую убежал толкнувший его идиот. Парень по возрасту едва ли старше него самого, вихрастый, смуглый и полный жизни, похоже, уже достиг своей цели и теперь, что-то громко и бойко чирикал все на том же непонятном Ричарду наречии стоящему рядом с ним мужчине. Тот, судя по внешнему виду, тоже кэналлиец, улыбался. Отчего-то взгляд Ричарда задержался на улыбчивом незнакомце, заставляя на несколько мгновений позабыть о неловкой позе и рассыпанных по полу вещах и о том, что мимо него проходили недовольные, спешащие по своим делам пассажиры. Взгляд невольно залип, призывая любоваться. В облике мужчины сквозило что-то от хищной птицы, а длинные прямые волосы его отливали иссиня-черным, подталкивая к все той же птичьей ассоциации, но в то же время правильные черты были удивительно приятны взгляду и красивы, а в целом незнакомец производил впечатление породистой крутизны, словно был из тех людей, к которым просто так не подойти — непременно нужна протекция. Тщательно скрываемая от мира гомосексуальность сделала стойку на черноволосого. Однако Дик, закусывая изнутри щеку, заставил себя опомниться и мысленно на себя прикрикнул: «Чего пялишься, дурак, такой как этот даже не взглянет в твою сторону». За грудиной снова тоскливо ткнулось, но теперь с другим оттенком, безнадежного ощущения собственной серости. Срочно нужно было отвести взгляд, но Дик медлил. Он, спрятавши глаза за густой длинной чёлкой, продолжал поглядывать на черногривого красавца, уже жалея об этом, так как мужчина вынул из своей сумки небольшой сверток и отдал его стоящему рядом парню, а потом приобнял за плечи и коснулся губами смуглого виска, целуя на прощание. Дик поспешно отвел глаза. Вот оно что… Случайно увиденная сцена задела. Руки, чуть подрагивая, зашарили активнее, подбирая оставшиеся на полу вещи. Ричард закусил губу, пытаясь выбросить из головы, как сбившего его наглеца, так и шикарного… любовника…того парня. Неужели любовника? Было похоже на то. Но разве Ричарду есть какое-нибудь дело до чужих отношений и свободных в нравах кэналлийцев, которые не стыдятся демонстрировать свои чувства на людях? Сам бы он скорее умер бы, чем решился признаться в собственных гайифских наклонностях, даже если бы был человек, согласившийся их разделить, а если бы и смог, то непременно пал бы от проклятья, навлеченного на его бесстыжую голову госпожой Мирабеллой. Кое-как подобрав все и с трудом застегнув потертый чемодан, Дик добрался-таки до стойки регистрации и, все еще ругая себя за неумеренное любопытство к чужим делам, заглянул в окошко, протягивая симпатичной работнице аэропорта заказанный Реджинальдом электронный билет. Девушка взяла бумаги, заглянула в них и, улыбнувшись, произнесла: — Рейс № 245 Оллария — Агарис… Ваши документы, пожалуйста. Дик кивнул, досадливо крякнув — нужно было приготовить все заранее, и поспешно сунул руку в карман куртки, где лежал его паспорт. Однако документа на месте не оказалось. Побелев и одновременно покрывшись пунцовыми пятнами в некоторых местах, Окделл еще раз судорожно обшарил пустой карман. Первая появившаяся в голове Дика мысль была: «Похоже, я никуда не лечу», вторая, пришедшая через мгновение — «Объяснить матушке причину невылета будет нереально. Ужас…». — Разрубленный змей… — процедил Ричард сквозь зубы, продолжая жалко возиться рукой в кармане, точно зная, что там пусто, — кажется я… — Простите, — раздался над ухом незнакомый мужской голос, — вы не это ищете? Дик обернулся и увидел стоящего рядом кэналлийца, того самого, из-за приятеля которого Ричард оказался на полу и, вероятно, во время того кошкиного падения он просрал свой паспорт. Чтобы опустить глаза и посмотреть что же там такое «это», Ричарду потребовалось не меньше пяти ударов сердца. Глаза кэналлийца оказались удивительного синего цвета, такие глубокие и смешливые, как морская гладь при легком бризе, оторваться от них было непросто. Чувствуя себя истеричной полудурой, Ричард судорожно сглотнул, матеря себя на чем стоят Рассветные сады, и опустил-таки взгляд. В руке мужчины оказался паспорт Дикона, обернутый в смешную, расписанную розовыми свинками обложку, подаренную Айрис, а потому сменить которую у Ричарда не поднималась рука. — Эм… — Ричард хлопнул пару раз ресницами, пялясь на свои документы. Девушка стоящая за стойкой продолжала улыбаться, но при этом нетерпеливо барабанила пальцами по пластику стойки, за Диком уже начала собираться очередь. — Спасибо… — Не за что, — легко улыбнулся синеглазый, вкладывая в руку Дикона паспорт, легонько пожав при этом плечами, а потом пошел прочь с таким видом, словно для него это было обычным делом, вот так войти в жизнь беспросветного неудачника, опалить, взбудоражить, всколыхнуть разом все чувства и просто удалиться по своим делам. Да, наверное, так оно и есть — обычное дело. Так же как лобызать посреди зала в аэропорту своего любовника, совершенно не опасаясь косых взглядов. Сволочь… — Могу я посмотреть ваши документы? — напомнила о себе девушка, возвращая Ричарда на землю. — Да, конечно, — он протянул паспорт и через минуту, получив посадочный талон, прихрамывая и волоча за собой кое-как закрытый чемодан, направился в сторону посадки.