Почему даже у нее есть сердце?

Она брела по пустынным улицам давно опустевшего, осиротевшего города. Когда-то они называли его городом Ангелов. Они верили в волшебство, святость и в то, что они будут существовать всегда. Как давно тут не ступала нога человека? Раньше она могла ощущать их зловоние на каждом шагу, а теперь оно не просто превратилось в легкий аромат из воспоминания, но исчезло полностью, наверное, даже истерлось из ее сознания. Она бесцельно бродила по городам по всей планете в надежде уловить этот тонкий намек на запах уцелевшего человека, со все еще бьющимся в груди сердцем, услышать, как по артериям и венам течет живительная влага крови, как набухают сосуды, расправляются легкие, а там за ребрами бешено колотятся эти волшебные четыре камеры, издающие такой пронзительный стук, как колокол, мерно отбивающий время до… До чего? До кромешной тьмы? Пустоты? Вечности? До ее прихода! Вот только даже сама она не знала, что ждет их там за чертой, которую не переступала ее нога, которая оставалась загадкой для всех. Так уже и останется. С каждым днем она слабела все сильнее. О, какой же силой она обладала когда-то! Это была невероятная мощь, возносящая ее над всеми полубогами и демонами, она парила, летала, кружила, наслаждалась, сокрушала, рвала и забирала жизни сразу сотнями, тысячами. Теперь же она почти без сил бредет, еле передвигая уставшие ноги, выискивая последних уцелевших, желая вновь пройти к вратам, где ей выдадут немного света, чтобы прожить еще чуть-чуть. Как иронично. Смерть, которая мечтает жить. А вы думали, что все они бессмертны? Но это не так! Пока есть тот, в ком теплиться частичка жизни, пока жив последний человек, будет жить и она. Зачем нужна смерть, если забирать из этого мира уже некого? А она отчаянно не хотела умирать. Она хотела остаться здесь, тут было хорошо, а то, что находилось за вратами страшило ее не меньше, чем все те души, что она уже отправила на ту сторону. И этот страх обволакивал ее незримым туманом, сковывая ее ноги и руки. Почему ее называли старухой с косой? Да, она зародилась слишком давно и сопровождала человечество с самого его зарождения, но она не была уродлива и стара, спина ее была прямая, осанка гордой. Она не походила на все те ужасные картинки, что люди рисовали и распространяли. О-о, когда-то она была совсем молода и наивна. Прошли столетия, но ее иссиня-черные волосы струились по белоснежным плечам, падали на нежную кожу спины, на изгибы талии и ягодиц, доходя почти до самых лодыжек. Стройная гибкая фигура, способная возбудить фантазию самого искушенного кавалера. На светлом хоть и бледном лице как два огромных сапфира сверкали синие глаза. Прямой небольшой нос, пухлые губы. Если бы она открыла людям свое лицо, никто бы не поверил, что она отбирает жизни, ей стали бы поклоняться как божеству. Вот только она к этому не стремилась. Когда-то у нее было столько работы. Они были глупые и наглые и шли, как стало овец, за теми, кого назначали своими лидерами. А те в свою очередь были алчны, жадны, ненасытны и импульсивны. Постоянные войны, предательства и междоусобицы. Она пила их кровь, грелась в лучах их похоти, разврата и жажды наживы. Она забирала души невинных жертв, солдат, павших во имя своего вечно недовольного государя, защищая очередную его прихоть, любовницу или деньги. Таких ей было забирать легче всего, ведь в эти минуты она чувствовала себя спасительницей их душ, освободительницей сознания. А взамен она получала искры, которые оживляли ее тело, распаляя в ней огонь и заставляя идти дальше собирать урожай павших в боях, убитых предателями или ревнивцами. Какое славное, сладкое время было. А что теперь? Существует ли тот, кто заставит ее вновь почувствовать вкус радости и блаженства, кто отдаст себя в ее руки, умрет ради нее? Существуют ли они вообще, эти мелкие людишки? Если она все еще здесь, значит, все же где-то есть и они, хотя бы пара человек. И она их обязательно найдет. Что случилось с человечеством? Они просто оказались достаточно ограничены и, не обладая даже малой толикой инстинкта самосохранения, уничтожили все, что могли, включая сам шанс на выживание своего вида. Своего вида? Да они взяли и выжгли всё: все виды, подвиды и так далее и так далее. Они истребили всех животных, насекомых, даже, казалось бы, самый стойкий и живучий планктон, и тот всплывал к верху брюхом в морях и океанах. Люди были отвратительны. Они воняли постоянной борьбой, войной, ненавистью и завистью. Были ли среди них хорошие? Несомненно, были. Вот только, как они выражались «святых» и «безгрешных» не существовало. Они все виноваты! Хотя, наверное, нет. Их младенцы были прекрасны. Такие беззащитные, хрупкие, крохотные. Они еще не видели зла, не знали боли, кроме физической, они льнули к тому, кто готов был дать им свое тепло и заботу, отдаваясь этой любви без ограничений, полностью и безвозвратно. Бывало, она любовалась ими, застывая над маленькой кроваткой, слегка покачивая ее, чтобы сохранить малышу его безмятежный сладкий сон. Она так и не могла понять, как это чудо можно оставить. Сотворить шедевр и не признать своего авторства, кинуть этот милый комок света и любви в оскалившуюся пасть одиночества и жестокости, которая выкормит его и превратит в уродливого монстра, который продолжит начатое. С какой болью и ужасом она забирала эти невинные души из рук орущих и стенающих матерей, которые проклинали бога и дьявола, умоляли вернуть им дитя, позволить им любить и быть любимыми. Она бережно брала эти свертки, прижимала к своей груди и чувствовала, как они огромным валуном придавливают ее нутро, не позволяя вздохнуть. А кроха в руках мило улыбался, ворочался и тянул к ней свои нежные и мягкие ладошки. Она любила это и ненавидела! Она наслаждалась тем, что кто-то настолько искренне и добровольно падает в ее объятия, даря ей свою улыбку и любовь, и ненавидела себя за то, что отправляет его туда, где нет ничего, откуда еще никто не возвращался. С другой стороны, останься его душа тут, в этом жестоком мире, он ожесточится, станет таким же, как и все остальные и будет шагать с ними со всеми в ногу к концу света, который они с такой радостью и устроили. На что только они рассчитывали и надеялись, запуская эти штуковины, которые они называли химическими бомбами? Эти глупцы верили, что такие не смогут нанести такой ужасный вред, как ядерные. Но не получилось. Ничто и никто не спасло бы их. Зато она поживилась. Сдать сразу миллиарды и получить за них свет и силу. Ее дрожащие жаждущие руки тянулись к вратам. Она верила, что уж после такого получит бессмертие и полную независимость от своей работы. Она верила, что сможет поглотить мощь Вселенной, обретет вечную молодость и силу. Но подсчеты солгали. Господину было угодно дать ей лишь столько, чтобы хватило на поиск уцелевших. А уж кто, если не Он, знал, что где-то там еще есть люди, и они должны умереть!? Каждый день она пыталась достучаться до него, молила лишь об одном. Она хотела знать ответ, что будет дальше. Что будет дальше с ней? Получит ли она свободу, когда умрет последний человек? Но Он был глух и нем к такому существу как она. А можно ли было ее вообще причислить к существам? По сути, ее не было. А силы все утекали из нее, и это наводило ее лишь на одну единственную мысль. Она умрет вместе с ними, не оставив следа ни в чьем сердце. Никто не будет сожалеть о ней, оплакивать ее участь. Он был слишком жесток. Она видела Его лишь однажды, когда родилась. Говорят, Он любил ее мать, но Его жена Жизнь не позволила оставить дитя порока. Она возненавидела ребенка, пыталась уничтожить ее с самого младенчества, но почему-то малышка была сильнее. Говорят, что лишь она и смогла устоять под напором и ненавистью Жизни, поэтому Он и поручил своей единственной дочери такую ужасную работу и больше не приближался к ней. Он изгнал ее из их мира, сослал подальше от своего взора, как позор, как напоминание об ошибке, а теперь готов был уничтожить, не дав надежды на спасение. Она не сможет воспротивиться воле создателя. Она не сможет предать своего отца. Невнятный шум нарушил ее размышления и вырвал из грез, вновь обнажив перед ней запустение и разруху некогда прекрасного города, в который мечтали сбежать романтичные натуры, верящие в прекрасное. Вот только их больше нет. А город остался стоять памятником, насмехающимся над их мечтами и надеждами, стремлениями и верой в будущее. В будущее, которого им не досталось. Будущее, которого нет ни у кого, даже у такой, как она. Она всмотрелась в сторону, где ее возбужденное сознание смогло разучить шевеление и смутное очертание чего-то, нет кого-то живого. Она жадно втянула ноздрями воздух. Это был человек! Настоящий живой человек. Мужчина! Он был уже немолод. По их меркам немолод, а теперь после всех этих ужасов, наверное, считался старцем. От него пахло страхом и отчаянием. И этот запах свел ее с ума, придал сил, дал новую надежду. Вот сейчас она приблизится к нему, заберет его душу и отведет к вратам. А там получит еще немного, еще одну подачку от мачехи Жизни. Мужчина вбежал в здание, над входом в которое еще не так давно мигала огромная вывеска «Аптека». Он судорожно перерывал ящики один за другим, пытаясь найти что-то, бормоча под нос невнятные слова. Его голос звучал отчаянно, страх сковывал его сердце, ему было трудно дышать, а в голосе слышалась такая боль, что она не посмела. Она не решилась вырвать его из этого мира, прервав поиски. А он продолжал хлопать дверцами и ящиками, хватая что-то, изучая в темноте содержимое и надписи, потом в гневе отшвыривал в сторону и начинал заново. Ей было так любопытно. - Стив! – раздался где-то вдалеке еще один мужской голос. Так он не один, их несколько! Какая удача. Вдали показался слабый отблеск света. Видимо, у них даже были эти их электрические фонарики. Неужели, даже такие вещи смогли уцелеть? А они весьма интригующий народец, стоит проследить. - Стив, ты слышишь, - продолжал звать голос невидимого человека. – Нам пора возвращаться. - Черт, Каин, - тихо выругался первый. И закричал второму: - Если я не найду лекарства, они умрут. Видимо, тот, за кем она наблюдала сейчас, был Стивеном. Значит второй с фонариком – это Каин. Серьезно? Каин? Ну, да ладно. Первый убийца и последний выживший. Иногда Жизнь ведет себя слишком уж непредсказуемо. Тем временем Стив нашел то, что искал, запихнул в сумку и побежал навстречу свету. -Я нашел все, Каин. Быстрее! Есть шанс спасти их. Значит, их много. А если кого-то нужно спасать, значит, ей будет, чем поживиться. Неужели, эти наивные глупцы верят, что в таких ужасных условиях могут спасти жизнь кому-то? Дураки. Но что с них взять? Это же всего лишь люди. Она преследовала их по пятам. Если бы она была сейчас материальна, то в нетерпении наступала бы на пятки Стивену. Они втроем вбежали в здание, которое с виду казалось таким же заброшенным и пустынным, но изнутри дышало уютом и жизнью. Это был их штаб, их приют, их последнее пристанище, откуда она и будет уводить их по одному. Какое сладкое предчувствие. Скоро она получит силу, потом еще и еще. Но любопытство в ней росло с каждым мгновением. Сколько их? Кто они? Какого возраста? Но самое важное: Кого спешил спасти Стив? Она проследовала за ним. В небольшой комнате жарко горел огонь, на кровати лежала молодая женщина, скрюченная в родовой агонии, а у кровати сидела женщина постарше, видимо, более опытная. Она помогала девушке, успокаивала ее, пыталась унять ее боль и дать той надежду. Но было слишком поздно. Молодая не справится. Она не сможет дать новую жизнь и выжить сама. Нужно решать, кого оставить. Они должны определиться, кто умрет сейчас, либо она заберет обоих. У них оставалось все меньше времени. - Кто ты? – вдруг девушка посмотрела ей прямо в глаза. – Я тебя раньше тут не видела. Тебя отец привел? - Отец? – удивленно переспросила Смерть. - Да, отец. Он наш глава, Стивен. Он привел тебя помочь мне родить? – девушка тянула к ней руку. - Ты меня видишь? – удивленно сказала она, девушка лишь кивнула. С ней так давно никто не говорил. Уже почти год ее не видела ни одна живая душа, а привратник у врат был такой неразговорчивый. Бедная девочка. Если она видит ее, значит, час настал. Кто бы мог подумать, что первой она заберет такую прекрасную молодую девушку, которая сейчас должна дать новую жизнь, а не лишиться своей. Что ж, теперь решать лишь ей. - Я – Смерть, - как можно более мягко произнесла она. – Если ты видишь меня… - То я умираю? Ты заберешь меня? – голос девушки поник, но вдруг взорвался болью и страхом: - Мой ребенок! Прошу тебя, оставь его! Умоляю, не забирай нас обоих! Молю, прошу, помилуй его! - Ты уверена? Ты готова увидеть то, что станет с тобой после?! – слова ее были жестоки и беспощадны. – Говори! Выбирай! - Оставь ребенка, забери только меня, - голос девушки звучал сдавленно, но уверенно. Смерть протянула руку и схватила девушку за горло, резко выдернув ее из тела, и поставила ее рядом с собой за спиной у женщины. Плоть девушки дернулась и беспомощно распласталось на жалком подобии кровати. - Господи, Стив… - вздохнула старшая, - она умерла. - Нет! – крик боли и отчаяния не был похож на человеческий. Скорее напоминал вой раненного дикого зверя, который готов был совершить последний прыжок, пытаясь убить нападающего. Несчастный отец кинулся к телу дочери, схватил его в охапку и зарычал, защищая свое единственное дитя. - Стивен, нужно спасать ребенка! Еще есть шанс, - как можно увереннее сказала женщина, но он был нем. Тогда та побежала к двери и позвала мужчин, которые ворвались в комнату и утащили нещадно брыкающегося и отбивающегося Стивена прочь отсюда. Дверь с грохотом закрылась за ними, но они все также отчетливо слышали, как кричит и изрыгает проклятия отчаявшийся отец, потерявший единственный лучик надежды в своей жизни. Смерть с состраданием и симпатией смотрела ему вслед. Вдруг девушка схватила ее за руку и упала на колени. Женщина взяла острый нож, разрезала на ее бездыханном теле остатки одежды. Смерть дрогнула и перевела взгляд с двери на девушку: - Не смотри, отвернись, - просто скомандовала она. Но девушка не стала слушать. Она наблюдала, как острый нож врезается в ее живот, вспарывая кожу, мышцы, как обнажается ее утроба, открывая то, что девять месяцев тщательно с такой заботой росло и развивалось внутри. Ребенок. Маленький теплый комок, лишившийся последней защиты, опоры, матери. Он не двигался. Не подавал признаков жизни. Девушка рядом всхлипнула и заскулила как побитая собака: - Почему он не двигается? Ты решила забрать и его? Смерть перевела на нее спокойный взгляд. Та стояла одна, тоненькая и хрупкая, просвечивая в неясном свете подрагивающей лампы. - Ты видишь у меня в руках ребенка? – девушка лишь покачала головой. – Ты ощущаешь у себя в курах или теле тепло детского тельца? – и снова отрицательный жест. – Значит, твой ребенок будет жить. Смотри, - и она повела рукой в сторону женщины, которая бережно подняла малютку и начала с нежностью и заботой растирать маленькое тельце, убирая кровь и околоплодную жидкость. Почувствовав тепло и толчки младенец, едва заметно зашевелился, открыл свой крохотный ротик и громко завизжал во всю мощь своих маленьких легких. - Спасибо, - зашептала девушка, одной рукой тряся ее руку, а другой утирая слезы. – Спасибо, что сжалилась над малышом. - Пошли, - сухо скомандовала смерть. Ей не терпелось вновь отведать сладость света. - Подожди секунду, - взмолилась девушка. – Дай мне увидеть дитя, узнать, кто это. Смерть помедлила. Она наклонилась над женщиной и заглянула в красное сморщенное личико новорожденного. Малыш раскрыл свои еще бесцветные глаза, подернуты родильной пеленой, но четко уставился на нее. - Подойди, девушка, - скомандовала она. – Это мальчик. Сейчас он видит не человеческим зрением. Сейчас он смотрит своей душой. Девушка склонилась над своим сыном и разрыдалась. Ее горячие слезы омывали его лицо, а он лишь внимательно изучал свою мать. - Я люблю тебя, слышишь, сынок, - причитала та. – Твой дед и отец дадут тебе все, верь им. А я всегда буду сопровождать тебя. Я буду в каждом твоем вдохе, в каждой звезде на небе. Я буду защищать тебя и наблюдать оттуда, сверху. Я буду гордиться тобой. Живи, мой родной. Она прижалась губами к лобику малыша всего на мгновение, которое даже смерти показалось целой вечностью. Еще никогда она не наблюдала такого прощания. Еще никогда смерть матери и ребенка в родах не приносила ей такой горечи и тяжести. Тем временем девушка покорно следовала за ней к выходу из здания. Пройдя мимо отца, который сидел, беспомощно опустив голову на сложенные на коленях руки, она погладила его по голове и крепко обняла на прощание перед вечностью. Потом она быстро подошла к молодому красивому человеку, который одиноко стоял в углу. А по глазам его текли слезу. Она приподнялась на носочки и поцеловала того в губы. - Я люблю тебя. Прошу, воспитай его хорошим человеком, - прошептала девушка и вновь прижалась к его губам. Она прекрасно понимала, что тянуть время бессмысленно. Она не сможет вернуться в свое тело и жить дальше. Она смотрела Смерти в глаза без ужаса и страха. Она была готова. От нее не воняло жестокостью и злобой, как от прочих людей, как привыкла Смерть. Девушка была мила и невинна, смела и честна с собой. Она следовала за провожатой без сожаления. - Спасибо, что позволила познакомиться с сыном, - робко прошептала она вдруг. Смерть молча шла туда, где ждали и звали врата. Но девушка не унималась: - Ты и правда Смерть? – та лишь мрачно кивнула. – Но ты такая… Ты так молода и красива. Ты не выглядишь жестокой и безжалостной, отбирающей жизнь у всех, кто попадется под руку. - Я забираю жизнь?! – злость клокотала в ней, но она старалась говорить спокойно. – Вы, только вы, люди жестокие и беспощадные существа, отбирающие жизнь друг у друга ради куска жёлтого металла и прочей ерунды. Вы кровожадные и отвратительные, ваши вожди хуже любого вампира или монстра пожирают души и тела своих сограждан! Вы выбираете себе вожака как волчья стая. Только вы хуже животных. Там вожак защищает, охраняет и заботится о стае, ваши же думают лишь о своей наживе и благополучии, а вы дохнете как крысы, продолжая верить ему! Я лишь провожаю вас к вратам или облегчаю страдания умирающим в агонии. Я не забираю жизни у тех, кто не готов отдать их добровольно. - Мой отец не такой, - возразила девушка. – Он защищает и оберегает нас. Он за любого из нас жизнь отдаст. - Сколько вас? - спросила смерть. - Двадцать три, - едва слышно прошептала она. - И твой отец - вожак? - Да, - кивнула девушка. – Он очень хороший и справедливый! Он никогда никого не обидел, никогда не стремился к богатству и славе. - Почему же тогда возглавил вас, если ему не нужна власть? – ехидно спросила смерть. - Так решили все. Он самый старший мужчина из уцелевших, ему пятьдесят один, - пояснила девушка. – Наша мама погибла тогда при взрыве. Мы остались с братом. Мне недавно исполнилось двадцать два, а брату семнадцать. Он заботился о нас как мог, не доедал, замерзал, не спал, он старался все отдавать нам. Потом мы встречали и других выживших. Но ты, скорее всего, всех знаешь. Или ты не одна такая? - Я одна. Но я не помню всех. В то время вы погибали такими количествами, что я даже и не считала. Тебя и твою семью я вижу впервые. - А много нас еще выживших? – спросила девушка, а потом резко поправилась: - Их… Их выживших? - Если честно, - с досадой произнесла смерть, - я и сама не знаю. Это может сказать только Жизнь или Создатель. - А ты почему не спросишь? – удивилась девушка. - Они молчат… - Смерти было стыдно, и злость снова начала душить ее. – Им плевать на меня. Жизнь будет только рада, если меня не станет. - И я понимаю почему, - предположила девушка. – Если тебя не станет, то все будут жить, а Жизнь процветать. - Вот только одна загвоздка, - возразила Смерть. – Меня не станет лишь тогда, когда умрет последний человек на земле. - То есть, ты живешь, пока живы мы? – удивилась девушка. - К сожалению, пока есть, кому умирать, буду и я… - Но почему тогда мы умираем, если не ты забираешь нас, когда решишь, что пора? - Не я решаю, что вам пора, - тихо сказала Смерть. – Жизнь пишет вашу судьбу. Лишь она решает, когда прийти мне. - А ты не можешь не повиноваться ей? – девушка схватила Смерть за руку и с мольбой в глазах изучала ее, но та лишь покачала головой. – Подожди… Ты же можешь просто дать человеку немного времени и не забирать его. Что с того? Ты же Смерть! Ты продлеваешь и свой век. - Я не могу! – Смерть попыталась вырвать руку. Ей было жалко девушку, она прониклась к той симпатией, но так хотелось вновь отведать света. – Если я не продолжу исполнять свою работу, моя мачеха отберет всю мою силу, и я рассыплюсь в прах. - Мачеха? Жизнь – твоя мачеха? – переспросила девушка, и Смерть кивнула. – Но если ты рассыплешься, то некому будет забирать их, и у них появится время! - Не появится, возразила смерть. – Они все также будут умирать, только их души будут блуждать в поисках врат. - А что это за врата? Что там по ту сторону? - Я не знаю. Меня изгнали оттуда так давно. Я лишь передаю души привратнику, а он дает мне награду. Больше я тебе ничего сказать не могу. Почти пришли,- Смерть указала вперед туда, где сиял серебряный свет, манивший и звавший их. Дальше они шли в полном молчании. Душа больше не задавала вопросов, лишь тихонько и послушно ступала за Смертью, обреченно понурив голову. А та все ускоряла шаг, мечтая скорее настигнуть врата и получить вожделенный приз. Привратник открыл врата совсем чуть-чуть, чтобы маленькая хрупкая фигурка девушки смогла проскользнуть внутрь, а она, Смерть, не смогла даже краешком глаза увидеть то, что находится по ту сторону врат. Но ей было не важно, она выхватила из протянутой руки мужчины заветный сверток и жадно прижала его к горящей груди. Как вдруг девушка, которая почти вошла во врата обернулась и схватила ее за дрожащую скрюченную руку. - Умоляю тебя, защити отца и моего малыша. Присмотрись к ним. Они тебе понравятся. Дай им шанс. Ты красива, совсем не такая, какой мы тебя представляли, значит, не настолько ты и жестока. Молю, - девушка упала перед ней на колени и заплакала, но привратник грубо схватил ее за плечи, затащил девушку внутрь и с оглушительным лязгом захлопнул врата. От девушки пахло почти как от новорожденного. Нет, не потому, что она только что произвела на свет новую жизнь. Обычно матери смердели не лучше остальных. А эта, она была чиста и нежна как ребенок. Она была добра и нежна. Она была невинна! А что если она была права, и ее отец в этих ужасных условиях смог стать настоящим человеком, который искренне борется и защищает слабых? За этот недолгий путь она прониклась добротой и заботой девушки. Она присмотрится к ее семье. Все равно пока другого развлечения у нее нет. Смерть развернула сверток и с жадностью проглотила его разом, целиком, не пережевывая. Тепло и свет мгновенно разлились от горла по кончику языка и вниз, стремительно потекли по ее венам, если у нее они вообще были, заполнив каждый кусочек ее существа, согрев старые кости, наполнив ее светом и легкостью, которую он так давно, слишком давно не ощущала. Она раскинула руки в стороны и закружилась на месте. Ей хотелось воспарить, взлететь к небесам, но нельзя тратить драгоценную силу на такие глупые радости, ведь она не знала, когда получит следующую частичку света.