Death of Today

— Мистер Риддл! Мистер Риддл! Обходя по краю толпу репортеров и фотографов, Люциус тщетно пытался скрыть самодовольную ухмылку. Он окинул хитрым взглядом множество камер, сверкавших вспышками, и исступленные лица журналистов, которые напирали, пытаясь раздобыть как можно больше информации для своих читателей — и, конечно же, того, кто стал причиной такого ажиотажа: заместителя министра Риддла. Или, точнее, бывшего заместителя. Ранее этим утром Руфус Скримджер наконец воспользовался своей властью как министра и сместил Тома Риддла с должности. Впрочем, хоть он и имел на это право, решение министра можно было оспорить в суде. У Скримджера не было никаких веских доказательств, что Риддл действительно замешан в делах Темного лорда; он освободил его от должности всего лишь на основании собственных подозрений. И все же, как бы ни было легко оспорить приказ Скримджера и добиться его отмены, Риддл не собирался этого делать. Теперь он намеревался на какое-то время остаться в стороне, дергая за ниточки из-за кулис. Именно на это решение Скримджера Риддл и надеялся — оно положило начало политической фазе войны. Теперь он начнет исподволь сеять сомнения в умах публики, постепенно расшатывать позиции министра; и в конце концов волшебники сами вручат ему власть, доверят менять Британию так, как Риддл сочтет нужным. Люциусу посчастливилось быть одним из немногих Пожирателей, кому были известны настоящие планы лорда Волдеморта — или, скорее, Риддла. Среди остальных посвященных была Беллатрикс Лестрейндж, Изар и Регулус Блэк. Именно эти трое, помимо Люциуса, находились в особняке на Гриммо, когда Волдеморт раскрыл свои истинные цели. Впрочем, Беллатрикс не было никакого дела до тонких политических игр, а что до Регулуса, то ходили слухи, что его вообще изгнали из рядов Пожирателей. Тот же единственный оставшийся посвящённый, кто мог бы насладиться спектаклем вместе с ним, скорее всего уже покинул пределы страны. Мера печальная, но необходимая — и наверняка временная. Люциус обнаружил, что не может сдержать усмешки, несмотря на все попытки сохранить приличествующий на публике невозмутимый вид. Изар Блэк был поистине той еще бестией. Несколько недель кряду он не появлялся ни на одном из их собраний. В то время, как большинство Пожирателей считали мальчишку предателем, помня о его частых визитах в дом Поттеров, Люциус был снова удостоен доверия — Темный лорд поведал ему, что все это было проверкой Изара на верность. И эту проверку юный Блэк прошел с блеском; Люциус никогда не забудет, как эффектно и ярко тот продемонстрировал свою преданность Темному лорду. Ах, если бы больше волшебников было способно так бесстрашно и гордо заявить о своих убеждениях, как Изар Блэк! То, как он проявил себя накануне, Темному лорду явно понравилось. За то время, что мальчишка отсутствовал, как Люциус заметил, и без того крутой нрав их повелителя резко ухудшился — угодить ему стало совершенно невозможно; однако после вчерашнего рейда настроение Лорда ощутимо исправилось. Уважение самого Люциуса к Изару после рейда тоже выросло. Он был среди тех Пожирателей, которые оказались заперты в пределах периметра. Он чувствовал, как сам источник его магии тускнеет и гаснет, как смертельное изнеможение пробирает до костей, а гордость и честь медленно обращаются в ничто. Он знал, каково было предназначение той адской машины — и понимал, что если бы та его исполнила, то он не смог бы жить дальше, даже если бы выжил. Ужасно было осознавать, что противник знал, как построить машину, которая могла лишать волшебников магии; и все же Люциус обнаружил, что не страшится этого так уж сильно. На их стороне был волшебник, который знал все об этом изобретении — и в том числе то, как его уничтожить. Люциус помнил, каково было стоять на коленях на холодной земле и чувствовать, как кровь стынет от ужаса. Он в жизни не переживал такого позора. Все, что он тогда мог — это кричать от чувства невероятной потери… потери утешительного присутствия магии и связанного с ней могущества, что сопровождало его всю его жизнь. Едва способный приоткрыть глаза, он… Мерлин, Люциус молил Изара или Темного лорда найти способ отключить механизм. Следующие несколько часов Люциус не запомнил — стыд за свое недостойное поведение вытеснил все. Оглядываясь назад, он помнил только свое восхищение тем, как Изар был красив в своей решимости уничтожить то жуткое изобретение. — Что вы чувствуете по поводу решения министра Скримджера убрать вас с поста заместителя? Вынырнув из воспоминаний, Люциус с любопытством смотрел, как Том Риддл наконец подошел к толпе репортеров. Несведущему глазу политик показался бы уставшим, даже разбитым; но те, кто его знал, умели рассмотреть хищный огонек, притаившийся на дне глаз. Изображая растерянность, Риддл провел морщинистой рукой по волосам: — Конечно же, тяжело в один день оставить пост, на котором я служил верой и правдой много лет, — ровным голосом ответил Риддл. Толпа вокруг подалась еще ближе, словно завороженная. — И все эти годы я пекся исключительно об интересах министерства и даже больше того — об интересах Британии и ее граждан. Весьма ловкий уход от прямого ответа. Люциус так и знал, что Риддл не станет отвечать на второй вопрос — а сейчас репортеры, похоже, и сами его позабыли. Сняв очки, Риддл принялся протирать стекла носовым платком. — Несмотря на всю свою преданность министерству, я не могу не выразить облегчение от того, что теперь свободен от необходимости работать с Руфусом Скримджером. Эти слова вызвали целый шквал новых вопросов, но Риддл с невозмутимым видом продолжал молча протирать очки. Фыркнув, Люциус оперся об одну из дальних колонн и приготовился наблюдать дальше. Эти события войдут в историю, и он собирался сохранить в памяти все до малейших подробностей. — Когда Руфуса Скримджера избрали министром, — вновь заговорил Риддл, заставив репортеров умолкнуть, — я с нетерпением ждал тех изменений, которые он с собой принесет. Времена меняются, и волшебному миру необходимо меняться вместе с ними. Многие десятилетия мы жили по одним и тем же законам, исповедовали одни и те же убеждения, проводили одну и ту же политику. Мне представлялось, что мистер Скримджер станет тем, кто изменит министерство к лучшему. Разумеется, все это была откровенная ложь. У Люциуса аж в груди защекотало от рвущегося наружу веселья. Риддл прекрасно знал, каким человеком был Скримджер — и именно поэтому чуть ли не своими руками усадил его в кресло министра. Наконец покончив с очками и водрузив их обратно на нос, Риддл склонил голову набок и обвел толпу репортеров пронзительным взглядом. — К сожалению, новый министр только устроил в министерстве хаос и спровоцировал еще большую коррупцию. Мистер Скримджер, быть может, и был выдающимся аврором, но успешным лидером нашего общества ему не стать никогда. У него на уме только одно — уничтожить армию Пожирателей смерти; но даже здесь он избрал неверный подход. Весьма неплохо.Риддл словно невзначай обнажил самую большую слабость министра — что по натуре тот не был политиком. Скримджер был отличным аврором, но и только; и так оно всегда и останется. — И какой же подход вы бы посоветовали избрать министру Скримджеру? — тут же выстрелил вопросом один из репортеров. — Со всем уважением, — небрежно начал Риддл, — я не думаю, что министр Скримджер вообще способен действовать иначе, чем грубой силой, — он со скорбной улыбкой покачал головой: — Между тем армия Пожирателей отвечает на насилие насилием еще большим. Не думаю, что они перестанут нападать на маглов и волшебников, если с ними хотя бы не попытаться найти некий компромисс. От подобного заявления репортеры на миг потрясенно замерли — а затем их самопишущие перья принялись суматошно порхать над блокнотами. Люциус кивнул, впечатленный таким маневром. — Компромисс? С террористами? — негодующе спросил один из репортеров, скривившись от отвращения. Вполне предсказуемая реакция — сначала общество будет возмущено самой мыслью о компромиссе; но когда Скримджер не сможет добиться никаких результатов, постепенно станет очевидно, что его методы попросту не работают, и тогда все взгляды снова обратятся на Риддла. Превосходная комбинация. Риддл с сочувствием посмотрел на репортера: — Я ни в коем случае не поддерживаю манеру Пожирателей смерти выражать свою позицию. Я против убийств и погромов. Тем не менее, мне представляется благоразумным пойти им навстречу хотя бы в чем-то — разумеется, в определенных рамках. Разумный компромисс ничем Британии не навредит, зато положит конец рейдам и смертям наших близких и детей. — Но почему вы так уверены, что Пожиратели смерти согласятся договариваться? — спросила какая-то женщина из первого ряда. Насмешливо фыркнув, Риддл начал пробираться мимо репортеров к выходу из министерства. — Пожиратели смерти обставляют свои рейды с таким пафосом, что совершенно очевидно, что они хотят привлечь к себе внимание — жаждут быть услышанными. Эффектная точка в этом интервью. Люциус знал, что последуют и другие — пресса наверняка заинтересуется новым поворотом событий, а граждане захотят услышать подробнее о столь возмутительных взглядах на войну. Пока что Скримджер все еще проедал последние остатки народного кредита доверия, но еще несколько рейдов Пожирателей, растущие потери — и план Риддла постепенно придет в движение. — Изар Блэк! — выкрикнул кто-то ему в спину. Люциус, уже собиравшийся уходить, тут же застыл, с любопытством дожидаясь реакции Темного лорда. Он знал, что повелитель не винил Изара за то, что тот вынужден был раскрыть себя — но то, что один из его Пожирателей ушел в бега, наверняка было Волдеморту не по нраву. Плечи Риддла еле заметно напряглись; когда он повернулся к нахальному репортеру, в глазах его тлел собственнический огонек. — Что насчет Изара Блэка? — негромко, с едва ощутимой угрозой проронил он. Из-под личины благообразного джентльмена словно на миг выглянул Темный лорд, растревоженный угрозой своему любимому Пожирателю. Женщине хватило такта смутиться, но жажда выудить горячий сюжет заставила продолжить расспросы: — Блэка объявили в розыск как Пожирателя смерти, и многие авроры и невыразимцы собственными глазами наблюдали его предательство. Я знаю, что обязанности вашего преемника он перестал исполнять уже давно, но как вы расцениваете его связь с Пожирателями? — Ах, молодость зачастую так впечатлительна, — негромко отозвался Риддл. — Изар Блэк испытал на себе сомнительные управленческие таланты мистера Скримджера и, вероятнее всего, решил таким образом восстать против пошедшего вразнос министра. Я знаю Изара как невероятно умного юношу. Он бы никогда не занял чью-либо сторону, не просчитав все последствия, — тут Риддл поднял руку, обрывая все новые вопросы: — На этом все. Смотря вслед уходящему Риддлу, Люциус заранее предвкушал появление Изара на праздновании Йоля. Оно наверняка взбодрит повелителя и хоть немного поднимет тому настроение. Йоль в компании раздражительного Темного лорда выйдет не особо приятным. Малфой знал, что люди министерства следят за воротами его поместья — и именно поэтому отправил Изару портключ, позволяющий переместиться прямо внутрь. Ответа он пока не получил — но, успев неплохо изучить Изара, даже не сомневался, что тот не упустит возможности заявить о себе. *** Изар стоял у окна, безучастно рассматривая заснеженные виды имения Блэков в Шотландии. Впрочем, сквозь покрытые инеем стекла рассмотреть получалось не особо много. Лучи утреннего солнца отражались и множились в острых ледяных гранях, слепя глаза. Сегодня Люциус и Нарцисса Малфои открывали двери своего поместья для сторонников Темного лорда. Домашние эльфы наверняка сбились с ног, вытирая пыль и натирая бесконечные золотые дверные ручки и подсвечники. Кроме того, сегодня был день, когда Изар наконец мог увидеться с Темным лордом. Им предстояло многое обсудить — и, к тому же, внутри все сильнее разгоралось предвкушение… неутихающее желание снова оказаться рядом с этим надменным ублюдком. Глубоко вздохнув, Изар прищурился, продолжая смотреть в окно. Прошедшие два дня выдались очень насыщенными — он выслеживал своих бывших коллег, запугивал их и убивал. Изар лично навестил каждого из невыразимцев, кто работал с ним над изобретением, кроме Лили и Орана. Орана он решил оставить напоследок, желая, чтобы тот трясся от страха каждый раз, как услышит о смерти одного из своих соратников. Из семнадцати невыразимцев, которые входили в их группу, двенадцать Изару пришлось убить своими руками, а четверо согласились принести магическую клятву, что никогда и не помыслят о том, чтобы воссоздать адский механизм. Этим посчастливилось выжить, но с предупреждением, что Изар будет за ними следить. Что до номера семнадцать… — Хорошо спала? — негромко спросил Изар, по-прежнему смотря в окно, чтобы скрыть расползающуюся по лицу ухмылку. За его спиной раздался судорожный вдох. Своим острым слухом Изар без труда уловил суматошный стук сердца в груди пленницы. Элизабет Спинелли, смазливая черноволосая маглокровка с яркими голубыми глазами, была последней в его списке невыразимцев. Целью Изара было уничтожить как можно больше невыразимцев за как можно меньший промежуток времени. Промедли он хоть немного, министерство успело бы переместить их в укрытие, обвесив его плотными слоями защиты, а без этой головной боли Изар прекрасно бы обошелся; поэтому заканчивать охоту пришлось вчера. Когда он добрался до дома Элизабет, было уже очень поздно. Девушка билась в истерике, рыдала и просила пощады, а Изар уже так устал, что мыслить ясно не получалось; поэтому он притащил ее с собой, чтобы уже на свежую голову решить, сохранить ли ей жизнь или все же убить. К сожалению, поспать ему так и не удалось. Сова принесла экстренный выпуск «Пророка» с заявлением Риддла по поводу своего смещения с должности, и Изар до сих пор обдумывал вероятные последствия. В последние дни ему было о чем поразмышлять — и о ком. К примеру, о Регулусе. И Эйдене. Покинув Св. Мунго после разговора с отцом, Изар переместился на Гриммо, чтобы забрать кое-что из своих вещей — в основном хоркруксы, над которыми он сейчас трудился, и пару ценных мелочей. Тогда Эйден и рассказал ему, что «человек с красными глазами» был здесь утром накануне рейда, когда сам Изар находился в Отделе тайн. Судя по всему, Волдеморт силой вызвал у Эйдена видение и выудил из его сознания туманные образы предстоящего нападения. Вызванные силой видения приносили пророку невероятную боль. Изар вскипел от злости, когда Эйден рассказал, что произошло; на его рубашке до сих пор были пятна крови, набежавшей из носа. Пусть Лорд только попробует снова так с ним поступить! Если надавить слишком сильно, то разум Эйдена просто схлопнется; к тому же мальчишка был его, а не Волдеморта. Тем не менее, извинившись перед Эйденом за то, что не смог его защитить, Изар быстро начал собираться. Глядя, как тот собирает вещи, Эйден расплакался и принялся умолять его остаться. Он утверждал, что если Изар сейчас уйдет, то больше они не увидятся. И глазом не моргнув в ответ на это заявление, Изар молча отодвинул его в сторону, чтобы освободить пространство для аппарации. Теперь, оглядываясь на эти события, Изар гадал, если и в самом деле больше не увидит мальчишку. А если так, то значит ли это, что и с отцом они больше не встретятся? Как бы Изару ни хотелось, чтобы Регулус был рядом, он понимал, что так будет лучше. Отец провел в бегах много лет и теперь заслуживал хотя бы относительно нормальной жизни; к тому же хотя бы одному из Блэков нужно было казаться благонадежным. И все же Изару не давала покоя резкая смена взглядов Регулуса и его неожиданно приподнятое настроение: чересчур приподнятое, учитывая новости о его здоровье. С силой втянув носом воздух, чтобы справиться со злостью, Изар сцепил руки за спиной и снова уставился за окно. Северус Снейп. Именно он копался у Регулуса в голове все то время, что тот был в коме. Изар понятия не имел, как именно мастер зелий влиял на разум отца, о чем эти двое беседовали и что между ними происходило; но если кого-то и можно было винить в столь резких переменах, то это Снейпа, и Изар твердо вознамерился задать ему несколько вопросов во время Йоля. — Спала так хорошо, как могла, учитывая обстоятельства, — ответила женщина за спиной, вырывая Изара из размышлений. — Какие еще обстоятельства? — устало переспросил он. В висках тяжело пульсировала боль. По-хорошему, в таком состоянии вообще не следовало сюда приходить: Изар был вымотан, зол и нетерпелив. Любое его решение сейчас будет предвзятым — если, разумеется, он внезапно не обнаружит в себе новые запасы терпения. Что было крайне маловероятно. — Дверь заперта, окно тоже. Я даже в уборную отлучиться не могла! Сам как думаешь? — процедила Элизабет сквозь зубы. — Я прекрасно понимаю, зачем ты меня похитил. Наконец отвернувшись от окна, Изар смерил ее взглядом. Элизабет сидела за большим обеденным столом; однако к поданной еде даже не притронулась. Изар, впрочем, тоже, хотя домашний эльф, живущий при поместье, накрыл стол для двоих. К счастью, защита поместья пропустила Изара беспрепятственно; похоже, Регулус, хоть и отказался поддерживать войну, все же оставил доступ и к сейфу, и во все владения. Не то чтобы он планировал пробыть тут долго… — Да неужели? — отозвался Изар, медленно приближаясь. — И почему же, скажи на милость, я это сделал? В необычно светлых голубых глазах Элизабет светился острый ум; полопавшиеся сосуды и покрасневшие веки говорили о том, что ночью она плакала, но сейчас от слез не осталось и следа: Элизабет упрямо выставила подбородок вперед, не показывая страха. Ей было около сорока; возможно, чуть больше, и, несмотря на свою грязную кровь, она была весьма привлекательной женщиной. — Тебе нужна помощь, чтобы построить второе такое устройство для них, для темной стороны, — ее губы скривились в отвращении: — Я скорее умру, чем буду помогать вашей шайке! Изар узнал все, что ему было нужно. Элизабет отказалась из ненависти к темной стороне, а не из-за того, что не одобряла устройство само по себе. Те же невыразимцы, которых Изар пощадил, были против самого изобретения, а не Пожирателей. Больше того, они вообще не выказывали ненависти к темным волшебникам и всему, что с ними связано. Они стыдились своего творения; были потрясены и напуганы ужасной мощью, которой то обладало. — Эх, Лиззи, Лиззи… — прошептал Изар, укоризненно качая головой. Присев на край стола рядом с женщиной, он протянул руку и пальцем проследил острую линию ее скулы. Глядя, как та пытается отстраниться, он тонко улыбнулся, но руки не отнял. — У тебя есть муж? Быть может, дети? — Я ничего тебе не скажу! — выплюнула та. Склонив голову, Изар сжал пальцами переносицу. — Что ж, тебе же хуже, — устало пробормотал он. — Я хотел узнать, кому посылать соболезнования, но раз так… Не успела Элизабет сообразить, что происходит, как Изар нацелил на нее палочку и быстро прикончил смертельным проклятием. Тело неловко завалилось на стол, а потом соскользнуло на пол; под ним медленно начала разливаться остро пахнущая лужа. Изар моргнул; ей действительно нужно было в уборную. Очевидно, хозяин из него оказался никудышный. Выпрямившись, он покинул столовую и направился в спальню. Не забыть бы сказать эльфу, чтобы поскорее избавился от тела; а пока ему нужно было наконец разобраться с той головоломкой, что представлял из себя хоркрукс. Изар надеялся, что со вновь обретенной чувствительностью к магии у него наконец получится правильно зачаровать фальшивый артефакт. У него ушли недели на то, чтобы научиться помещать в крысу нужное количество темной магии, не убивая ее. Однако все темномагические заклинания обладали довольно мерзким характером и отказывались уживаться в замкнутом пространстве, что приводило к постоянным сбоям. Требовалось добавить в уравнение что-то еще, но Изар никак не мог сообразить, что именно. Зайдя в свою комнату, Изар открыл сундук, не обращая внимания на возмущенное шипение Нагини, которая требовала, чтобы ее погладили. Благодаря проснувшейся чувствительности к магии он различал контуры хоркрукса, даже не видя его. Артефакт ощущался склизким, темным и словно фонил злобой. То, что нужно для хоркрукса, но Изару этого было недостаточно. Нужно было усилить эти ощущения и добавить соблазна — так, чтобы хоркрукс мог подманивать к себе тех, кто окажется поблизости. Светлые волшебники, которые отправятся на поиски хоркруксов, должны сходить с ума от такой близости темной магии, но не найти в себе сил ей сопротивляться. Но как этого добиться? Какое заклинание, какие чары могли создать такой взрывной коктейль? Что могло заставить темные заклинания слиться воедино, сотворив хоркрукс? Схватив клетку с крысой, Изар поднес ее ближе к лицу, чтобы рассмотреть повнимательнее. Чары закручивались вокруг крысы причудливыми спиралями, одевая ее в тени. Он ясно видел, как тёмные заклинания сражаются между собой, и снова задумался, что могло заставить их прекратить грызть друг друга, раз за разом разрушая носитель. Светлые заклинания точно не сработают — темная магия, и так сходящая с ума в столь тесном вместилище, тут же пожрет их. Разве что это будет очень мощное светлое заклинание… или принесенная жертва. Например, душа. Или любовь. Или… Почувствовав внезапный прилив азарта, Изар грохнулся на пол и скрестил ноги. Если скормить хоркруксу его собственную жизненную силу… это может сработать. И ему не нужно даже отдавать артефакту все — хватит и малой части, которая со временем восстановится, если дать телу достаточно еды и сна. Будь он человеком, создание семи хоркруксов скорее всего его бы убило; но учитывая его иную суть, такой трюк только ослабит его на несколько часов… возможно, дней. Существовали заклинания, которые помогали вытащить тех, кто был на пороге смерти — заклинания, что передавали часть жизненной силы волшебника умирающему, позволяя дождаться колдомедиков. Слишком светлое заклинание на вкус Изара, но, похоже, незаменимое для создания фальшивого хоркрукса. Изар отставил клетку с крысой в сторону, внезапно ощутив такую уверенность и нетерпение, каких не испытывал уже целую вечность. — Нагини, сокровище мое, — восторженно прошипел он. — Иди же ко мне. *** — Я чувствую себя странно… везде как будто покалывает. У меня же чешуя не выпала, ведь правда? Изар вынырнул из тяжелого забытья под сводящее с ума шипение прямо у уха. — Выходи из спячки, ты, глупый человек. Что ты со мной сделал? Я слежу за этой чудесной крысой часами, терпеливо жду трапезы, а ты только и делаешь, что валяешься тут без толку! Вытащи ее из клетки… — Тише! — сердито прошипел Изар. Медленно моргая, он, хмурясь, огляделся — и снова зажмурился, пытаясь припомнить, с чего он вздумал, что делиться своей жизненной силой с артефактом так уж необходимо. Прямо сейчас это решение казалось полной дуростью — чувствовал он себя преотвратно. — Хорошо, ты наконец проснулся, — взволнованное шипение наконец стихло, и раздвоенный язык выстрелил, щекоча кожу на лбу. Изар вздохнул и позволил глупой змее утешать его, как ей угодно, сам пытаясь припомнить, что случилось перед тем, как его выключило. Нагини отлично пережила сплавление множества темных заклинаний воедино, разве что пожаловалась на тошноту — хотя Изар не был уверен, что змей вообще может тошнить. После этого он продолжил ритуал и влил в нее небольшое количество собственной жизненной силы… а потом, не успев даже оценить итог всех усилий, рухнул без сознания. Теперь же, сосредоточившись, он воспринимал Нагини как маяк. Чувствительность к магии умножала притяжение живого артефакта и плотность сочившейся из него тьмы, но и все остальные будут испытывать нечто подобное, хоть и не так ярко. Идеально. Изар не сомневался, что светлые волшебники примут Нагини за настоящий хоркрукс. И он надежно вплел в общую структуру заклинание-рикошет — теперь любой, кто попытается ее убить, получит такую отдачу, которая уничтожит его самого. Внутри смутно тлело чувство удовлетворения, но едва-едва — слишком сильно наваливалась тяжелая дремота. Недовольно заворчав, Изар отпихнул Нагини от лица и огляделся — и только тогда заметил темнеющее за окном небо. Вспыхнувшая тревога тут же привела его в чувство. Изар вскарабкался на ноги — но тут же схватился за стену, пережидая накатившее головокружение. Скривившись, он сглотнул, подавляя тошноту; что-то горькое, словно желчь, упорно поднималось по горлу наружу. Но бессмертных же не тошнит, разве нет? Поздний вечер за окном означал, что к началу йольских празднований у Малфоев Изар безнадежно опоздал. Теперь, немного придя в себя, он ощущал, как жжется темная метка. Не сказать, что жжение причиняло боль или сильно докучало; скорее было похоже, что его промедление вызывает у Темного лорда растущее раздражение. Волдеморт пока не злился, но был к этому все ближе. На миг Изар испытал соблазн заявиться к Малфоям завтра, просто чтобы заставить Лорда выйти из себя. Не обращая внимания на недовольное шипение Нагини, которую он отодвинул в сторону носком ботинка, Изар подошел к сундуку. Нужно было переодеться — являться на высокое собрание в пыльной и грязной мантии определенно не следовало. Проторчав в душе битый час, Изар с трудом заставил себя выйти и одеться. Стоя перед большим зеркалом, он расправил складки на плаще. Мантию он выбрал специально для этого вечера — когда ему придется не только оказаться под придирчивыми взглядами Пожирателей, но и вручить Волдеморту Нагини. Возможно, так хлопотать по поводу одежды было глупо, но черная мантия с красной отделкой ему определенно шла… куда больше, чем все те белые одеяния, в которые его обряжал Волдеморт. С ухмылкой проведя рукой по волосам, Изар направился обратно к сундуку. — Тебе нужно вернуться в клетку, — прошипел он Нагини, параллельно разыскивая портключ, который Малфой-старший послал ему совой. — Еще чего, — обиженно прошипела змея. — Много дней совсем никакого внимания, а теперь ты ждешь, что я так просто заползу в эту тесную штуку? Ее высокомерие уже переходило все границы. В своем нынешнем состоянии Изар не был уверен, сколько еще выдержит, прежде чем сорвется. – Сегодня ты наконец встретишься со своим хозяином. Не хочу, чтобы до этого тебя кто-то видел, — вытащив из сундука серебряную цепочку, Изар скептически на нее уставился, но затем ощутил потоки магии, сверкающими переливами струившиеся между звеньями. Бессмысленно дорогая вещь для одноразового портключа. Впрочем, чего еще ожидать от Малфоев. Сердито шипя, Нагини медленно втянула свое длинное тело в сундук. – Очень надеюсь, что он будет более внимательным хозяином, чем ты, — донеслось от нее напоследок. Рассеянно хмыкнув, Изар тут же захлопнул крышку. — Не беспокойся, — пробормотал он. — Вы двое явно найдете общий язык. Темный лорд либо тут же сцепится с Нагини, либо будет баловать надоедливую змею сверх всякой меры, найдя в ней родственную душу. Хотя, если задуматься, Волдеморт скорее всего приручит ее, как только он умеет, и превратит в полного обожания питомца, послушного каждому слову. Изар оглядел темную пустую комнату, вспоминая прошлый Йоль, когда его сопровождал Регулус. В этом году он будет один и должен сам о себе позаботиться. Изар надеялся, что изнеможение, которое никак не уходило, не помешает ему достойно ответить как на угрозы, так и на ядовитые уколы. Глубоко вздохнув, он одной рукой ухватился за ручку сундука, а в другой сжал палочку и портключ. Спустя мгновение окружающее померкло, и его потащило сквозь пространство. С силой ударившись ногами о пол, Изар чуть присел, но остался стоять. Мысленно потянувшись вовне, он прощупал место прибытия всеми остальными чувствами, и только после этого открыл глаза. В углу комнаты стояли большие часы, отсчитывая каждую уходящую секунду. Справа веяло теплом от камина, а прямо перед ним билось чье-то сердце. С момента его появления оно стучало все чаще и чаще, выдавая волнение своего обладателя, но сам тот оставался тих и неподвижен. — Люциус, — негромко обронил Изар — и, открыв глаза, обнаружил главу семейства Малфоев, царственно восседающего в кресле. Они были одни в какой-то гостиной — под ногами у Изара был толстый персидский ковер, а у стены неподалеку, под зеркалом в позолоченной раме — небольшой бар с напитками. Как только Изар отпустил ручку сундука, тот тут же испарился, вероятнее всего, отправившись в выделенные ему комнаты. На этот счет он не слишком переживал — охранные чары, наложенные на сундук, устроят пару неприятных сюрпризов любому, кто посмел бы сунуться внутрь. Убрав под самодовольным взглядом Люциуса палочку в карман, Изар неторопливо прошел к бару. Там он с притворным интересом оглядел ряд бутылок; на самом деле пить он ничего не собирался. — Следует ли мне… — на миг умолкнув, Изар вернул щипцы для льда обратно в ведерко: — …чувствовать себя польщенным из-за того, что вы покинули прочих гостей, чтобы поприветствовать мою скромную особу? — Я знал, что ты появишься, — довольно отозвался тот. — Однако Темный лорд пребывает в неведении. Полагаю, его ждет небольшой сюрприз. — Темный лорд ведает всегда и все, Люциус, — небрежно заметил Изар. — И он не так любит сюрпризы, как вы или я, — он наконец отвернулся от груды кубиков льда, которые своим сверканием скорее напоминали бриллианты, чем обычную замороженную воду. Подчеркнутая роскошь особняка Малфоев неожиданно помогла Изару успокоиться. Сейчас он окажется среди тех, кто жил постоянно на виду; кто в атмосфере интриг и предательства чувствовал себя как рыба в воде. Здесь он не мог себе позволить и дальше сокрушаться из-за того, что Регулус решил больше не участвовать в войне. Отцу Изар желал счастья, но своим решением тот только добавил ему проблем. Если Темный лорд обо всем узнает, придется вмешаться напрямую, чтобы не дать тому учинить расправу. Однажды Регулус уже предал Волдеморта — и теперь, вообразив, что сможет сохранять нейтралитет, для собственного же блага пусть лучше затаится и держит рот на замке. Само присутствие Люциуса вселяло спокойствие. Его компания всегда нравилась Изару, а уж по части выдержки и самоконтроля у Малфоя-старшего любому было чему поучиться. — Уверен, что ты прав, — ответил Люциус. — Но что до остальных, теперь, когда ты наконец появился, выносить присутствие Темного лорда всем нам станет гораздо легче. Изар поднял брови: — То есть? Рот Малфоя искривился в улыбке, одновременно веселой и жестокой: — Последние недель пять Пожирателям приходилось несладко. Быть может, вслух они этого никогда не признают, но все ощутили, что Темный лорд был скор на расправу как никогда. Сначала я терялся в догадках, где искать причину, но потом понял. Именно ты — точнее, твое отсутствие — так скверно сказалось на настроении нашего Лорда. Малфой явно пытался выудить из него подтверждение их отношений с Волдемортом — но, хоть это и была правда, внешне Изар остался бесстрастным: — Интересно слышать от вас намеки на неуравновешенность Темного Лорда, Люциус. Разве вы не согласны, что он вправе наказывать своих последователей каждый раз, когда те совершат промах? — поддел он в ответ. Люциус лишь тонко улыбнулся. Сегодня он выглядел еще более царственно, чем обычно, одетый в черный костюм и струящуюся атласную мантию. Его длинные светлые волосы были собраны в аккуратный хвост на затылке, привлекая внимание к ледяному лицу. Холодные серые глаза могли бы обмануть многих, но в их глубине Изар безошибочно различал теплое сияние. — Выглядишь так же безупречно, как и всегда. Энергичен, собран и невероятно привлекателен, — пробормотал Люциус, окинув взглядом Изара, прежде чем посмотреть ему в лицо. — Но глаза твои рассказывают совсем другую историю. Изар уклончиво пожал плечами: — Когда ты в бегах, выспаться не всегда получается, Люциус. Поднявшись, Малфой неторопливо приблизился: — Идем; позволь мне проводить тебя на внутренний двор. Изар позволил взять себя за плечо и провести туда, где, как он знал, собрались Пожиратели Смерти. — Успокойте меня, — начал Изар, пока они шли по бесконечным коридорам, постепенно приближаясь к знакомой двери, которую Изар помнил еще с прошлого года. Еще несколько шагов, и они окажутся снаружи. — Пожиратели Смерти все еще хотят моей смерти, не так ли? Люциус сверкнул быстрым взглядом: — Они верили, что ты предал Темного лорда; точно так же, как и твой отец когда-то, — при упоминании Регулуса Изар помрачнел. — Некоторые Пожиратели звезд с неба не хватают. Большая их часть теперь уверена в твоей преданности, но есть и те, кем управляет зависть. Стоит тебе потерять бдительность, как они тут же ударят в спину. — Отлично, — жизнерадостно отозвался Изар. — Любой другой расклад был бы странным. Насмешливо вздернув бровь, Малфой отпустил плечо Изара и кивнул Пожирателю третьего круга, охранявшего дверь. Пожиратель склонил голову в ответном приветствии и отступил, пропуская Люциуса. Тот прошел в дверь первым, а затем придержал ее для спутника. Ни мгновения не колеблясь, Изар переступил порог, желая наконец вернуться туда, где ему место. Темой этого года, очевидно, выбрали огонь, воду и лед. Просторную центральную беседку окружали ручьи и небольшие фонтаны, а над водой танцевали синие и красные языки пламени, которые, сливаясь вместе, создавали причудливые фиолетовые всполохи. В центре каждого стола возвышались ледяные скульптуры, а у их основания переливались щедро рассыпанные самоцветы. Сами столы уже ломились от изысканных блюд, чей насыщенный манящий аромат плыл в нагретом воздухе. Под потолком беседки висели изящные светильники в виде льдинок, внутри которых плясали крошечные огоньки, заливая беседку неярким светом. Как и в прошлом году, пространство за домом было поделено на три части, отражающие иерархию Пожирателей. Верхний уровень, где стояли черные столы и стулья, занимал сам Темный лорд и его приближенные из внутреннего круга. Средний уровень, на котором сейчас стоял Изар, предназначался для Пожирателей второго круга, а три ступени чуть дальше вели к площадке, отведенной для Пожирателей низшего ранга. — Как всегда, до абсурда ослепительно, — негромко заметил Изар Люциусу. Тот невозмутимо кивнул: — Я обязательно передам твои комплименты Нарциссе. — Изар! Изар обернулся как раз вовремя, чтобы успеть подхватить Дафну и дать ей сбить себя с ног. Он неловко застыл, пережидая горячее объятие. К счастью, девушка быстро его выпустила, не желая привлекать к ним излишнее внимание. Подняв голову, миниатюрная слизеринка нежно улыбнулась: — Я так сильно скучала, — прошептала она ему на ухо. В последние недели Дафна редко посещала его мысли. Сказать по правде, он и не вспоминал о ней с того самого бала в министерстве, сразу после которого Руфуса Скримджера избрали министром. И все же Изар обнаружил, что на удивление рад ее видеть. Еще год назад он бы и подумать не мог, что общество кого-то из однокашников будет способно его порадовать. — Ты и сама знаешь, что я скучал не меньше, — уверил Изар, положив руки на ее худенькие плечи. Он чувствовал, что Люциус продолжает маячить у него за спиной, и задумался, почему тот никак не уйдет. Это раздражало. Улыбка Дафны чуть увяла, когда она тоже заметила присутствие Малфоя-старшего. — Изар разве нужен где-то еще? — она провела рукой по его мантии и потянула за собой в сторону столов Пожирателей третьего круга. — Потому что есть и другие, кто хотел бы с ним увидеться. — Дафна одарила Люциуса обаятельной улыбкой; Изар знал, что искренности в ней не было ни на грамм. — Вы же не откажете Драко в шансе пообщаться с Изаром? Положив руку на плечо Изара, Люциус потянул его к себе, сводя усилия Дафны на нет. Изар поморщился: ему ни капли не нравилось оказаться в середине столь нелепого противостояния, особенно на глазах у всех Пожирателей. Именно по причине последнего он остался невозмутим, и лишь поджатые губы выдавали, что он вовсе не в восторге от этой ситуации. — Боюсь, что Темный лорд уже заявил права на общество Изара, мисс Гринграсс, — невозмутимо ответил Люциус. При упоминании Темного лорда Дафна неохотно отпустила мантию Изара. — После этого, я уверен, вы и мой сын проведете с ним более чем достаточно времени. Изар чувствовал на себе множество взглядов; особенно один, от которого по коже бегали мурашки. От близости Волдеморта спустя столько времени все внутри горячо сжималось. Надменный, безмерно обаятельный ублюдок. Изар неохотно отметил, что скучал по давящей ауре Темного лорда и постоянному напряжению, которое испытывал в его присутствии, хоть вслух в этом ни за что бы не признался. Ему как воздух необходим был достойный соперник хотя бы для словесных дуэлей, и никто, кроме Волдеморта, не подходил на эту роль лучше. — Обещаешь? — Дафна придвинулась ближе, демонстративно не обращая внимания на Люциуса. Изар окончательно высвободился из хватки чужих рук. — Даю слово, — ответил он, чтобы ее успокоить. Дафна попыталась улыбнуться, но в глазах ее мелькнуло нечто большее, чем простое разочарование от того, что им не удалось пообщаться. Изар окинул ее быстрым взглядом, но прежде, чем он успел прийти к каким-то выводам, Люциус прошел мимо него, давая знак следовать за собой. Путь на возвышение, отведенное ближнему кругу, дался ему куда легче, чем год назад, Теперь Изар был куда более уверен в себе — уверен в своих способностях и умении постоять за себя. Какой бы неоднозначной не была история вокруг изобретения Орана и роли Изара во всем этом, мнение Пожирателей его мало волновало. Приблизившись к главному столу, Изар наконец поднял голову и встретил взгляд ярких алых глаз. Всплеск восторга пополам с возбуждением, к своей досаде, Изару скрыть не удалось — он тут же отвел взгляд, но все равно успел заметить самодовольную усмешку Темного лорда. Тот и не догадывался, что Изар ясно видел: магия Волдеморта выдавала ровно те же чувства. Воздух словно искрил от напряжения, такого же плотного и давящего, как и при каждой их встрече прежде. — Изар, дорогуша, — сладко пропела Беллатрикс и постучала острыми как когти ногтями по свободному стулу рядом. — Наконец-то ты почтил нас своим присутствием. Я уже боялась, что тебе помешало Министерство… или твой отец. Устроившись за столом, Изар ответил ей небрежной усмешкой: — И упустить шанс полюбоваться на все эти приветливые лица? — он выразительно оглядел угрюмые, сердитые лица Пожирателей, сидевших за столом. — Да ни за что! Он перевел взгляд на Темного лорда, сидевшего напротив. Тот с расслабленным видом откинулся в кресле, но взгляд его оставался цепким и внимательным. Основное внимание Волдеморта оказалось приковано к Изару и, чем дольше он смотрел, тем более подозрительным и настороженным становился его взгляд. Что он видел? О чем думал? Изар нахмурился, пытаясь понять, что за мысли посетили этот проницательный разум. Изар скрывал от Волдеморта довольно многое: тот факт, что Регулус мог знать о его нечеловеческой природе, многочисленные тайны Лили, пошатнувшуюся лояльность отца и собственное решение скормить хоркруксу часть своей жизненной силы. Как Темный лорд отреагирует на последнее известие, он даже предположить не брался. Вероятно, тот либо согласится, что расправа с ключевыми сторонниками Света стоит такой жертвы — либо сочтет это глупостью и высмеет Изара за то, что он добровольно себя ослабил. Несмотря на то, что свои секреты Изар предпочел бы не раскрывать, Волдеморта он собирался спросить о многом. Например, о вторжении в разум Эйдена — или о том, что Темный лорд временно отстранил Изара от участия в делах Пожирателей не с целью дать ему прийти в себя после случившегося с Регулусом, а чтобы руками Скримджера испытать его верность. Сам факт проверки был оскорбителен — разве он уже не пожертвовал ради Темного лорда всем, чем только мог? Изар позволил своему упрямству проявиться, прямо глянув на Волдеморта: — Мой лорд, — поприветствовал он, неохотно склоняя голову в краткой демонстрации покорности, предназначенной для глаз остальных Пожирателей. Люциус, занявший место справа от Темного лорда, едва не ерзал в кресле от волнения. — Изар, — негромко и вкрадчиво обронил Волдеморт; его длинные пальцы задумчиво постукивали по бокалу в руке. — Рад видеть, что ты вернулся в наши ряды целым и невредимым. Изар фыркнул: — Все то время, что меня не было, я провел с пользой, — взглядом он попытался донести до Волдеморта, что наслаждался каждой минутой, проведенной вдали от Пожирателей, и ничуть не соскучился. Тень улыбки, скользнувшая по губам Лорда, дала ему понять, что тот на эту браваду не купился. — Наслышаны об этой пользе, — пренебрежительно бросил Эвелин Малсибер. Он был одним из трех Пожирателей внутреннего круга, помимо Эйерса Розье и Цене Лестрейнджа, кто когда-то учился в Хогвартсе в одно время с Томом Риддлом. Однако, в то время как дети Лестрейнджа и Розье успели тоже дорасти до внутреннего круга, сын Малсибера по-прежнему оставался на третьей ступени, и того это явно грызло. — Да, расскажи нам о своей работе с невыразимцами… и с Поттерами. — Боюсь, что понять суть моей работы вашему ограниченному разуму не по силам, — с едва скрытой насмешкой отозвался Изар. Рядом послышался тихий смешок Беллатрикс: та придвинулась к нему чуть ближе, словно предлагая поддержку, но Изар в поддержке не нуждался. Эвелина так и перекосило от злости, но до того, как он успел ответить, обычно молчаливый Эйерс Розье подался вперед; свет свечи, висевшей прямо над его головой, отразился от лысой макушки. — Мне тоже хотелось бы послушать об изобретении невыразимцев, если тебе есть что рассказать. Ты же был шпионом в их группе, не так ли? — в голосе его не было насмешки, одно только любопытство. Братья Лестрейнджи, сидевшие рядом с ним, согласно закивали; в их темных глазах светился похожий интерес. Изар заметил, как все вокруг тут же обратились в слух. Он знал, что этот момент неизбежно наступит: Пожиратели смерти жаждали узнать, что же произошло во время того ночного рейда. — Я пытался саботировать ход работы над устройством, но его завершили в тайне, без моего ведома, — он не стал упоминать, что Коннор Оран по указке Скримджера подменил данные экспериментов; еще не хватало, чтобы все узнали, как ловко министр обвел его вокруг пальца. — Что до самого изобретения, — продолжил он, — о нем я из-за обета молчания могу рассказать немного; но уверен, что те, которые той ночью оказались внутри периметра, уже знают, на что оно способно. — Лишить магии! — громко воскликнул Барти Крауч-младший. Столы Пожирателей второго круга у Изара за спиной тут же погрузились в гробовое молчание. Похоже, тема устройства волновала всех; Пожиратели были сбиты с толку, встревожены, даже напуганы. Большинство из них не знали подробностей, так как не попали внутрь периметра, но это не мешало им опасаться того, что невыразимцы и министерство могут еще сотворить. — Прошу прощения за свою несдержанность, мой лорд, — продолжил Барти уже тише. Молодой Пожиратель склонился ближе к Волдеморту; в глазах его читались беспокойство и жажда мести. — Но что помешает им создать еще одно устройство? Теперь, когда Блэка раскрыли, он уже не сможет следить за тем, что происходит в Отделе тайн. Волдеморт на это лишь лениво отмахнулся. Внешне он был сама безмятежность; впрочем, его мало что вообще могло вывести из равновесия. — Уверен, мистер Блэк об этом позаботился. Не так ли, дитя? Учитывая то, чему ты посвятил последние несколько часов. Ты был весьма, весьма занят. Все снова уставились на Изара: в одних глазах плескалось сомнение, в других — живой интерес. Изар бросил в сторону Волдеморта недобрый взгляд. — Я избавился от невыразимцев, которые приложили руку к созданию этого устройства. К тому же в Отделе тайн у меня остался свой соглядатай. Изобретения подобного этому они не смогут создать еще долго. — И что же это за соглядатай, которому ты так доверяешь? — с ноткой подозрения поинтересовался Люциус. Изар только качнул головой, недоумевая, зачем вообще тратит здесь время. Усталость наваливалась все сильнее, а решение явиться сегодня в особняк Малфоев начинало казаться ошибкой. Он был слишком слаб, слишком измотан, чтобы выдержать все эти бесконечные расспросы. Очнувшись после превращения Нагини в хоркрукс, Изар позволил энтузиазму возобладать над здравым смыслом. Тогда он предвкушал, как снова окажется среди Пожирателей и как следует насладится перепалками и колкими шутками — но, очевидно, появляться здесь в его состоянии оказалось не лучшей идеей. А ведь еще придется иметь дело с Волдемортом… Избежать разговора с Темным лордом никак не получится. Судя по испепеляющему взгляду алых глаз, тот останется глух к любым попыткам этот разговор отсрочить. Негромко рассмеявшись, Беллатрикс склонилась ближе и обняла Изара рукой за плечи. Длинные темные локоны скользнули по его щеке. — Ну же, Люциус. Изар наверняка не имеет в виду ту грязнокровую суку, не так ли, дорогой? — Поттер, — с отвращением прошипел один из братьев Лестрейндж. — Да, Лили Поттер — прекрасная мать, бросившая собственного сына. Жена прославленного аврора, Джеймса Поттера — не преминул пояснить Эвелин Малсибер, адресовав Изару вызывающую ухмылку. — И, очевидно, тот самый соглядатай, на которого нам предстоит полагаться, чтобы вовремя узнать о воссоздании устройства. Подняв бокал с водой, Изар заглянул внутрь, пытаясь сдержать растущее раздражение. Голова кружилась, а перед глазами все плыло. Кроме того, рука внезапно дрогнула, из-за чего вода вода плеснула через край бокала, оставив пятна на скатерти. — У меня все под контролем, Малсибер. И она в том числе. — Это ты так говоришь, — проворчал в ответ тот. — А вот мне твое слепое доверие к матери представляется довольно… — он на миг умолк, скривив лицо в уродливой гримасе, — нелепым. Мрачно хмыкнув, Изар поставил бокал обратно на стол и отодвинулся от Беллатрикс. Собрав слабеющую силу воли в кулак, он постарался вернуть себе спокойствие и ясность мысли. — Даже забавно, что вы всерьез верите, что мой человек в Отделе тайн это Лили Поттер. Жаль разочаровывать, но это далеко от истины, — подняв брови, Изар с вызовом глянул на Малсибера. — А вы-то и правда считали, что все про меня поняли, не так ли? — Ты, наглый сопляк… — Твое самообладание в общении с шестнадцатилетним подростком поистине поражает, Малсибер, однако меня начинает утомлять ваша перебранка, — в конце концов вмешался Темный лорд, не дав Малсиберу найтись с ответом. Тот пристыженно побагровел, в то время как остальные Пожиратели разразились смешками. Несмотря на то, что обращался Темный лорд к Малсиберу, его взгляд оставался прикованным к Изару. — Позволь юноше хранить свои тайны: я уверен, что он служит нашему делу со всем рвением. Возможно, тебе даже стоит взять с него пример — когда ты сам в последний раз совершал что-то значимое? Едва ли не в первый раз Волдеморт принял сторону Изара, да еще и перед лицом своего ближнего круга. Однако, хотя от такой поддержки и захватывало дух, Изар мог за себя постоять. Сегодня, из-за усталости и упадка сил, подстраховка ему, быть может, и не помешала бы, но он все равно хотел справиться сам. С другой стороны, было забавно наблюдать, как Волдеморт топчется по чьей-то чужой гордости. — Ты волен уйти, если пожелаешь, — обратился Волдеморт к Изару поверх гомона Пожирателей. Несмотря на мягкую формулировку, это явно был приказ. — Мы с тобой закончим этот разговор один на один. Смотрите-ка, и тем самым он дал повод покинуть увеселения и себе самому. Отличный ход. Поджав губы, Изар плавно поднялся и склонился перед Темным лордом. Он понимал, что до конца йольских празднований столкнется с Пожирателями внутреннего круга еще не раз. Скорее всего, Волдеморт почувствовал, что он на грани, и поэтому оборвал разговор. Отвесив короткий поклон, Изар повернулся и спустился по ступеням вниз, намеренно не смотря в сторону столов со своими однокашниками. У них будет еще полно времени наобщаться — и он надеялся, что Дафна успела изучить его достаточно хорошо, чтобы не пытаться преследовать. Кроме того, вскоре за ним наверняка последует Темный лорд, тем самым окончательно отбив у девушки охоту соваться за ними. Едва переступив порог поместья Малфоев, Изар быстро миновал несколько коридоров, скрываясь от посторонних глаз. Наконец, оказавшись под спасительной защитой теней, он привалился спиной к стене и закрыл глаза, позволив себе мгновение слабости. Если вскоре придется иметь дело с Волдемортом, каждая лишняя минута спокойствия сейчас на вес золота. В грядущем разговоре ему понадобятся все его бдительность и хладнокровие. Несмотря на тошноту и изнеможение, на каком-то глубинном уровне Изару было хорошо. Здесь он был на своем месте и радовался каждой минуте, проведенной среди своих. Почувствовав перемены в атмосфере, Изар резко распахнул глаза. Волдеморт вошел в поместье. Оторвавшись от стены, Изар расправил плечи и медленно зашагал по коридору. Чем ближе становился источник мощной ауры, тем больше внутри разрасталось нетерпение. Он буквально чуял приближение Волдеморта, купался в волнах его магии. Вдруг он почувствовал легкое прикосновение пальцев к спине — и мгновение спустя Темный лорд пронесся мимо. Если бы не его нечеловеческое зрение, Волдеморт остался бы для Изара лишь тенью, чуть более плотной на фоне погруженного во мрак коридора. Сейчас же он смерил высокую фигуру Лорда коротким взглядом и неторопливо направился следом. Волдеморт уводил его все дальше по переходам особняка Малфоев, похоже, направляясь в собственные покои. Зная Люциуса, тот скорее всего выделил повелителю целое крыло. Когда Волдеморт свернул с середины коридора и исчез в одном из покоев, Изар на миг замешкался. Двери оставались распахнуты, словно приглашая войти. Затем по лицу Изара расползлась медленная усмешка — и он уверенно шагнул за порог. Двери захлопнулись у него за спиной.