Forever.

— Если я попрошу, ты сделаешь все беспрекословно? — Да. — Запри все двери и не выходи из квартиры до моего прихода. Возьми в шкафу походную сумку, собери все необходимые нам вещи. В моем столе найдёшь голубую папку, собери все свои документы и положи туда. Милая, знаешь где лежит ствол? — Знаю. — Возьми его. Держи рядом с собой. Я приду около десяти, жди меня. Поняла? — Драко… — Лисёнок, ты поняла меня? — Да. Карие глаза изображали усталость. Словно вся мука этого мира содержалась в них. Цвет растопленного черного шоколада имел горьковатый привкус. Заплаканный, но гордый взгляд. Наглый. Грудь Гермионы наполняется тяжелым воздухом и она шумно выдыхает. Утирает полотенцем остатки соленых слез. Собирает непослушные волосы в пучок, не трудясь убрать короткие локоны, выбивающиеся из него. Улыбается, разглядывая собственные ладони — длинные худые пальцы, светлая кожа и поблескивающие черным длинные ногти. Девушка снимает с крючка большую черную футболку. Его любимую. Натягивает через голову, завязывая край в тугой узел. «Hate Love» — гласят небрежные буквы на ткани. Усмешка появляется на девичьих губах, когда глаза пробегаются по буквам столь любимых слов. Фраза «ненавижу любовь», которую слишком часто повторял в молодости Малфой, за годы в объятиях Гермионы стала иметь другой смысл. «Ненавижу, но люблю» — говорит он изо дня в день. Ласково шепчет на ухо, пока выцеловывает шею. Грейнджер аккуратно завязывает лямки шорт и надевает шерстяные носки. Достаёт из ящика наполненную до краев косметичку, прихватывая вместе с ней мужской одеколон. Искренне любимый девушкой. Слишком пьянящий, заставляющий закатывать глаза в секундном наслаждении каждый раз, когда молодой человек проходит мимо. Она неспешно проходит в спальню, кидая на кровать вещи. Наспех берёт три книги с полки на стене и аккуратно складывает на дне их в походной сумки. Туда же минутой позже отправляется белый свитер, а вместе с ними серые штаны и пара футболок. Звякает черная застежка-молния и тяжелая сумка с глухим стуком опускается на пол у кровати. Гермиона поднимает с темного покрывала, хватая со стула небольшой портфель. Внутрь отправляется сумочка с косметикой, несколько его баночек туалетной воды. Ствол. Грейнджер достаёт его из ящика Драко. Заряжает. Проверяет магазин. Девушка случайно ловит взглядом собственное отражение в широком в пол зеркале. Самая примерная девочка школы магии Хогвартс, теперь уголовница. Преступница, разыскиваемая по всему магическому Лондону. И воровка книг, прячущаяся от местной полиции в магловском мире. Лучшая волшебница магической Британии — говорили еще около года назад. Что-ж, теперь эта волшебница довольно сексуально смотрится с пневматикой в руках. Гермионе не остается ничего другого, как только усмехнуться. И спрятать пистолет в свой стол. На часах девять тридцать. Ещё полчаса, а его приказ беспрекословно выполнен. Грейнджер не спеша проходит на кухню, еле перебирая ногами. Ставит чайник. Достаёт из ящика сахарницу и банку кофе. Сегодня не спать не придется, она знает наверняка. Любимая кружка, которую она выпросила у Драко в дешёвом магазинчике Швеции, с тихим грохотом опускается на стол. Нужно не забыть забрать её. Три ложки чёрного порошка и две ложки сахара, молоко и со свистом и горячей струёй пара кипит чайник. Кипяток льется в сосуд, превращая безвкусный порошок в ароматный напиток. Засовывая в тостер два кусочка белого хлеба, она нарезает ровными ломтиками колбасу и сыр. Простые, повседневные действия, словно Гермиона не была в ожидании новой волны хаоса, который расколет её жизнь на новые куски. Привычные действия — иллюзия того, что от её жизни осталось хоть что-то цельное. Два небрежных бутерброда с маслом и горячим хлебом. Тарелка со звоном летит на стол, а она нехотя усаживается в кресло рядом, залезая на него с ногами. Что-ж, она определенно будет скучать по этой квартире. Точно не лучшее, что она видела в своей жизни, но эти старые, в некоторых местах ободранные обои и черти какой потолок, балкон из дряхлого дерева с решётками на окнах стали ощущаться подобием дома. В глаза бросается календарь, повешенный здесь хозяйкой. «Март» — гласят четыре русские буквы, аккуратно выписанные сверху. Сегодня двадцатое. Уже пол года прошло. А все, что удалось освоить Гермионе, к её глубочайшему сожалению и стыду, — алфавит и пару фраз «на все случаи жизни». Ещё некоторое время назад была Италия. Сегодня город, название которого удалось произнести и девушки и парню далеко не сразу. Калининград. Грейнджер выучила правильное произношение только через месяц. Что будет завтра? Встретит ли она рассвет? Будет ли завтра девичье сердце биться также чётко? Доносится звук открывающегося замка и звона ключей, которые ударяются со внутренней стороны о прогнившую древесину. Скрипят петли. Драко, а с ним ещё кто-то, тихий неспешный голос, которого неизвестен Грейнджер. Он заставляет тело напрячься и вжаться в мягкую спинку кресла. Покорно ждать приказа. Не двигаться. Сидеть, как ни в чем не бывало и пить чёрный дешёвый заварочный кофе, купленный в русском магазине. Она слышит тяжёлый шаги, а через секунду в проеме кухни появляется Малфой. Девушка не видела его уже два дня, но он всё в той же чёрной кожаной куртке, серой рубашке и джинсах. Растрепанные, слипшиеся, грязные, платиновые волосы. Темные глаза с тяжелыми синяками под глазами, словно все эти два дня он не сомкнул век ни на секунду. Ей хочется прыгнуть ему на шею и расцеловать, но Грейнджер сдерживает порыв, остаётся сидеть на месте. Даже взгляд её не меняется, никаких эмоций, лишь тихий кивок и тупая улыбка. Девушка снова входит в роль влюблённой дурочки. За Драко в кухню входит шатен. Рослый мужчина средних лет с пронзительными чёрными глазами. Такими, посмотрев в которые можно влюбиться без памяти. Но Грейнджер испытывает только желание вырвать их с корнем. — Милая, — растягивается Малфой в улыбке. Гермиона встаёт с кресла, оставляя пустую тарелку на столе, и идет в объятия блондина. Лишь показуха для незваного гостя. Поцеловав щетинистую щеку Драко, она словно птичка, легко удаляется, оставляя мужчин в одиночестве. Гермиона Грейнджер — маленькая девочка, которая очень сильно любит. Этот спектакль она разыгрывает уже не первый, и далеко не последний, раз. Только её роль заканчивается, как только хлопает дверь спальни. Девушка в спешке подходит к комоду и вытаскивает оттуда чёрную кожанку. Из-под кровати достаёт чёрные танковые ботинки. Её любимые, побывавшие уже в трех странах. Надевает куртку и вытаскивает из ящика стола пистолет. Подходит к окну, параллельно накидывая на плечо тяжелый рюкзак. Считает минуты сквозь собственное громкое дыхание. Глухой тяжёлый удар о пол доносится с кухни и через мгновение дверь комнаты с размаху отворяется. Малфой впопыхах хватает с пола сумку, покоящуюся на кровати, и в два коротких шага подходит к темноволосой девушке. Его серые глаза, ловят почерневший карий взгляд, пронзает его своим холодом и непоколебимостью чувств. Она понимает без слов и жестов. Тяжелые женские шаги в сторону балкона и грохот открывающихся окон и железных балок. Гермиона Грейнджер одним взмахом кисти прячет оружие во внутренний карман куртки. Ребристая подошва обуви цепляется за неровный бетон по другую сторону балкона. Спустя четыре года тренировок она прыгает со второго этажа без труда, почти идеально приземляясь на землю. Прохладно. Немного больно в ступнях с непривычки и мартовский воздух, еще не отошедший от зимы, касается голых ног, но откровенно говоря, думать особо некогда. Драко приземляется на холодную землю следом. Следующие действия по старому отработанному сценарию: бег до машины, специально взятой у местного «друга» по такому поводу, ключ зажигание и девяносто в час, которые спустя несколько минут превращаются в сто двадцать. Меньше чем через минуту слышится свист шин и гул двигателя машин на хвосте. Малфой гонит по пустой дороге на выезд из города. С каждой секундой скорость на спидометре становится выше. Грейнджер сидит по правую руку от молодого человека, судорожно цепляясь взглядом за мелькающие за оном улицы и прислушиваясь к сердцебиению. Но её душа не выдерживает, когда к свету двух добавляется ещё пара белых фар. Она стягивает с плеч куртку, открывает окно и высовывается на улицу с пистолетом в руках. Пустая трасса. Не щадящие потоки ветра ударяют в лицо. А запах пыли и бензина просачивается в ноздри. Выхлопные газы заполняют легкие, а шум несущийся в пустоту вырастающего по сторонам леса закладывает уши. Грейнджер чувствует, как ругается Драко за её добрым русским матом, ощущает его холодную ладонь на своём бедре. Мужские пальцы с силой сжимают нежную кожу. Рука дергает, приказывает вернуться на место, но горящий в сердце Гермионы адреналин и злость призывают всё равно делать по своему. Девушка ничерта не видит, но целится. Не знает куда, но стреляет. Так, что даже ладонь не дрожит под отдачей оружия. Свист шин разрезает ветер. Она стреляет ещё, пока в крови закипает злость с примесью в азарта. Драко пытается достучаться до своей девушки, но все его действия — больно сжатая кожа на бедрах, легкие удары по ягодицам и проклятия, слетающие с губ — вызывают только мурашки по рукам и потоки сильных эмоций, которые заставляют продолжать. Третий выстрел разносится ветром по местности. Гермиона Грейнджер клянется, что лишь предупреждала, но кажется попала ни туда. Машину позади них заносит, когда в одно из колёс попадает пуля. Она летит в сторону, таща за собой едущую рядом. Третья иномарка не успевает совершить манёвр и они превращаются в груду дымящегося металла, теряясь меж деревьев. Малфой гонит уже сто двадцать два. Грейнджер опускает обратно на сиденье, поднимает окно и с заботой к собственной безопасности пристегивается. Злость Малфоя наполнила салон машины. Она прилипала к женской коже, пока вокруг молодого человека разрасталась агрессия. Но от него продолжало исходить бешеное тепло таких масштабов, что Гермионе было абсолютно плевать на расшатанные её выходкой нервы блондина. Парень продолжал со спокойствием удава вести чёрный фольксваген. И только тишина между ними и сжимающиеся до белых костяшек мужские пальцы выдавали раздражение. Гермиона откидывает на заднее сиденье вещи. Через пару минут Драко сбавляет скорость до девяноста. Девушка включает на фон ненавязчивую музыку и печку на полную. Разувается и с ногами забирается на сиденье под тяжелое дыхание Малфоя рядом. — Гермиона, тебе жить надоело? — вдруг спрашивает Драко. Его громкий голос падает на её хрупкие плечи. Голос оказывается непринуждённым, хоть в них и играются нотки недовольства. Грейнджер не находит ответа и лишь пожимает плечами, невинно улыбаясь. — Сколько раз мы обсуждали с тобой такие вещи? Не высовывай нос никогда! Не хочешь жить? Ты только скажи, я воспользуюсь более гуманным способом, — Гермиона начинает смеяться после его комментария. Он цокает языком, делает вид, словно, обиделся и прибавляет скорость. Она только закатывает глаза и тянется ближе. Нежно целует в щеку. Рука тянется к затылку и пальцы начинают успокаивающее перебирать светлые волосы. — Кого ты обманываешь, милый. Мы оба знаем, что у тебя рука не поднимется, — шепчет на ухо игривым голосом. — Сколько человек было в тех машине? — Плюс шесть, Лисёнок, к тебе в копилку. Двадцать девять, согласись, меня все равно не догонишь, — самовлюбленно произносит Драко, косясь на неё. Она усмехается в ответ. Конечно, его сто семьдесят никто не догонит. Девушка обратно, оборачивается к окну и около получаса под мелодии музыки наблюдает за мельканием деревьев. Редко попадаются дорожные знаки и указатели, которые точно дают понять, куда они направляются. Аэропорт. — Какой город на сей раз? — спрашивает между делом. Драко расплывается в довольной улыбке, с поворачивает голову на свою девушку. — Ваша любовь, мисс Грейнджер. Нью-Йорк, милая, — тихо отвечает Драко, а на губах Гермионы распускается красивая, счастливая улыбка. Как чертов Чеширский кот из сказки про Алису и чудеса. Город, о котором маленькая девочка из прошлого мечтала оказаться всё детство. Внутри расправляют километровые крылья бабочки, но приятное чувство эйфории приостанавливает мысль: на ней домашние шорты, его футболка и шерстяные вязанные носки, ботинки, с собой джинсовка, пару сменных футболок, нижнее белье, старые штаны Малфоя. Карандашные рисунки Драко, личные черновики и книги. — Малфой, ты собираешься покорять Нью-Йорк, но не удосужился взять с собой хоть что-то весомое? — Самое главное в своей жизни я взял, Гермиона, а вещи… не важны…