Forever.

Она из тех, кто любит наблюдать. Сидеть в углу коридора и просто смотреть на проходящих мимо людей. Провожать их взглядом. Она из тех, кто любит рассматривать людей, ловя их действия и слова. И пускай они обращены ни ей. Она просто любит изучать. До мельчайших подробностей. Она из тех, кто любит быть невидимкой. Потому что это удобно. Простой карандаш легко скользит по белоснежному листу бумаги. Линии складываются в эскиз, а он в свою очередь в рисунок. Шатенка отрывает глаза лишь на мгновение, чтобы перенести увиденное на бумагу. Как можно скорее. И пускай небрежно, но она рисует, одновременно с тем пытаясь сохранить в памяти эту картину. Он обнимает ее двумя руками, словно желает раствориться в ней. Гермиона не привыкла упускать момент или забывать. Мгновение и девушка распахивает небольшой блокнот, лежащий в сумке. «Она любит закусывать нижнюю губу» — выводит небрежные буквы Миона. Пишет под корявым именем Луиза. Столько времени она пыталась поймать этот момент. Поймала. Записала. Карандаш продолжает скользить по поверхности бумаги. Выводить все новые и новые линии. Добавлять тени. Выводит линию острых скул. Гермиона старательно раскрашивает глаза. Его глаза — отражения холодного осеннего тумана. Такие пустые и потерянные. Его ладони сжимают края ее светлой кофты, а руки прижимают ближе. Она неспешно записывает каждую эмоцию его тела. Наблюдает за ее смехом. Блондин кладет свою голову ей на плечо, утыкается носом в шею и целует. Невесомо. Гермиона звучно вздыхает. Быстро вытаскивает из папки новый лист бумаги. Шуршит карандаш и появляются новые линии. Неаккуратные. Ее карие глаза блестят и она улыбается. Впервые это умиротворенное лицо. Словно она была его воздухом. Девушка с крашеными блондинистыми волосами нужна ему сейчас. Была нужна вчера. Она — все для него. Это слишком сложно не заметить, ведь глаза Драко говорили больше. Слишком очевидный факт. Гермиона уже слишком долго наблюдает за ними. Выучила каждую привычку своего врага. Он почти убил ее на войне. Несколько месяцев назад Грейнджер стояла под прицелом его палочки. Тогда его глаза были словно свинцовые грозовые тучи. Он ненавидел ее в тот момент. Всей черствой душой желал ее смерти. Миона видела это желание в отражении взгляда, понимала по жестам и словам. В тот день шатенка, стоя на пороге смерти, попросила у своего убийцы десять минут. И когда получила это время, села и стала рисовать. Из-под ресниц наблюдать за его гневом и переносить его на пергамент. В тот день она подарила рисунок Малфою — своему мучителю — и улыбнулась. Приготовилась умирать. Луиза смеется, отталкивая парня от себя. Девушка смущается. Он целует ту в щеку и улыбается. Впервые за пять месяцев Грейнджер видит его улыбку. Искреннюю. До чертиков влюбленную. У блондинки светящиеся глаза. В груди Гермионы что-то ёкает. Она сжимается всем телом. Чувствует подступающий к горлу ком. Забывает зарисовать этот момент. Просто не глядя, пишет: «он улыбается. Ей.» Тяжело выдыхает, отводя глаза. Продолжает беззвучно рисовать. Карандаш резко ломается. Ей больше не хочется наблюдать за ними. Она из тех, кто любит молчать. Она из тех, кого до неузнаваемости изменила война. Гермиона научилась наблюдать, пока была за решеткой поместья Малфоев. Сделала это своей привычкой. Она привыкла вести заметки о людях. Изучать их досконально, чтобы уметь по одному лишь жесту понять эмоцию. Грейнджер выучилась не просто рисовать, а переносить мир на бумагу. Она заставила себя искать красоту во всем. Впервые девушка увидела в простом прекрасное, после смерти Гарри. Впервые запечатлела это на пергаменте, после убийства Рона. Сейчас это ее привычка. Жить, окружая себя красотой. Парень сидит на холодном подоконнике, обнимая светловолосую девушку за талию. Слишком сильно прижимает к себе. «У него такая привычка — хотеть растворится в ней.» — ставит жирную точку Гермиона, возвращаясь к рисунку. К наблюдению. Драко позволяет ей облокотиться о собственную грудь. За их спинами, за оконным стеклом метет метель. Гермиона находит это красивым. Парень перебирает край ее платья, шепча что-то на ухо. Миона сидит в паре метрах на скамейке одна. Луиза растягивается в улыбке и шатенке хочется поставить на паузу. Она до черта красивая сейчас для нее. Всегда для него. Шатенка старается как можно точнее расчертить эскиз ее глаз и губ. Как можно точнее старается запомнить эту новую для нее идею. Их руки сплетаются в крепкий замок, а Гермиона достает уже третий лист бумаги, выводя линии. Хочется все и сразу. Миона не привыкла упускать из виду красоту. Малфой облокачивается о стену. Почти валится на спину, волоча за собой ее. Это почти идеально. Гермиона тяжело выдыхает. Отводит глаза, сдерживая неоткуда взявшиеся слезы. Продолжает рисовать ее голубые глаза. Глаза цвета чистого неба. Она из тех, кто любит прощать. Кабинет шумит десятками голосов. Она сидит на парте, дорисовывая очередной рисунок. Прекрасная разрушенная улица. Сидит на первой парте в позе лотоса, в метре от них. Как ни в чем не бывало. С первого дня нового учебного года Грейнджер одна. Шатенка незаметно ни для кого растворилась в воздухе. Стала всепрощающей, молчаливой девочкой, которая очень любит слушать других, наблюдать. Живая мишень, как-то бросил Малфой в один из зимних дней. Она улыбнулась, после того, как в нее попало два тяжелых снежных кома от Блейза. Здесь идеальный угол обзора. До девушки легко доходит его шепот и ее смех. Миона скомкано улыбается. Не поднимает глаза. Знает, что увидит. Гермиона судорожно ищет чистый лист в папке, когда ее слух ловит громкое: «Да, блять, поебитесь еще здесь.» Шатенка улыбается и смотрит на сложившуюся перед ней картину. Блейз явно преувеличил. Простой карандаш начинает выводить изгибы их тел. Драко сидит на парте, а возле него она. Закинув ногу на ногу и прижимаясь спиной. Это выглядит уютно. Блондин обнимает ее обеими руками, скрестив ладони на ее животе. Он кусает ее в плечо. Луиза заметно смущается. Он целует в щеку. А Гермиона рисует. Наблюдает, стараясь уловить каждую деталь его глаз, лица и губ. Сейчас серые глаза, как первые сумерки — темные и глубокие, загадочные. Это чувство нужности никуда не исчезло. Эта блондинка все так же нужна ему. Важна для существования. «Я буду любить тебя любой.» — негромко шепчет Драко. И Миона слышит. Раскрывает блокнот, прокручивая в голове его слова снова и снова. От чего-то ее сердце колко сжимается. Девушка слишком долго изучала парня. Копалась в его сознании еще на войне. Грейнджер знает его от и до, но никогда не слышала столь красивых слов с его уст. Малфой подтягивает девушку к себе ближе. Пытается нащупать ее ребра, посчитать каждую. Луиза заливисто смеется. Гермиона крупно дергается, продолжая наблюдать. Рисовать. Запоминать. Она встает и уходит из аудитории, растворившись в темноте коридоров. Она из тех, кто хранит чувства в себе. Она любит наблюдать за людьми. У нее в привычку вошло изучать людей. Присматриваться к ним. А после сидеть на подоконнике в комнате и, глядя на очередной рисунок, гадать, какие чувства бушуют внутри. Она взялась за правило записывать свои эмоции и чувства, ловить себя на определённое состоянии. Серая папка мягко ложится на парту у его ладоней. Парень резко поднимает глаза, непонимающе смотря на девушку. Её глаза сегодня темно-карие. Почти чёрные. Драко молчит, когда Гермиона протягивает ему свой альбом. Он заметил невидимку. Это в новинку. Драко лишь принимает из ее холодных рук вещь. Ее ладони трясутся. Драко замечает за ней несобранность. Дерганность и желание скрыться от его глаз. Но она сидит. Снова наблюдает. Блондин медленно открывает папку, видит первый рисунок. Он в обнимку с Луизой на помятой, жёлтой, осенней траве. На следующем в её волосах запутался листок клёна и она смеётся. Как глубоко и чётко видно ее состояние. Малфой как сейчас помнит этот день. Как сейчас слышит ее смех. Малфой пролистал до конца. Несколько десятков рисунков его девушки и его самого. Его портрет. Его глаза. Голубой океан пронзительного взгляда Луизы. Гермиона не просто рисовала в карандаше и выделяла цвет глаз. Она рисовала эмоции и передавала чувства. На последнем листе Миона изобразила его и блондинку, и Драко увидел, как струился теплотой этот рисунок. Они сидели с Луизой в обнимку на диване в башне старост. Его руки на ее коленях, а она на нем. Они читают. И улыбаются. И любят. Внизу под рисунком была подпись, корявым небрежным почерком. «Любовь — это красиво. Продолжай дарить эту красоту ей, также, как я подарила ее тебе.»