Подранок

      – Чтоб я сдох, Геральт! Явись вы сюда минутой позже, болтались бы мы с Лютиком на виселице, как те огородные пугала!       – М...да, – потирая шею, которая всё ещё горела от веревки, согласился Лютик. Шаткими шагами занося себя в трактир, он испуганно искал взглядом трактирщика и надеялся запить только что пережитую близость смерти.       – Выпьем! За твоё славное появление вместе с твоими товарищами!       Золтан Хивай легко запрыгнул на высоковатую для него, краснолюда, скамью и удобно уселся в ожидании выпивки. Вернон Роше и Геральт подошли к трактирщику договориться о выпивке и закуске, а потом командир Синих Полосок присел рядом со своими бойцами.       Водку и хорошо пахнущее пиво принесла гостям супруга трактирщика. За разговорами и прибаутками Золтана недавняя угроза виселицы быстро забылась, бойцы Синих Полосок развеселились, заказали выпивки покрепче, а потом засели за кости с местными. Геральт расспрашивал Лютика о его жизни после вызимских событий, Трисс беседовала о политике и пила много воды, восполняя силы, которые потратила на создание магического барьера при стычке с Иорветом.       Вернон не поддавался общему отдыху, пил меньше всех и размышлял о том, с какой это вдруг радости комендант Лоредо решил помиловать приятелей ведьмака. Впрочем, он догадывался: хочет, сволочь, ведьмачьими руками проложить себе путь в светлый мир Каэдвена, которому позорно продался. Жаль, что новостей от темерских агентов приходится ждать долго: поступила информация, что во Флотзаме осел каэдвенский шпион, которого Вернон очень хотел бы допросить. Наверняка этот агент будет пересекаться с Лоредо. Только сведений о шпионе всё не было. Неизвестно даже, мужчина это или женщина. Быть может, он или она сидит как раз здесь, в трактире, и наблюдает за ним.       Роше стал ненавязчиво рассматривать посетителей. Трактир гудел. Все делились впечатлениями от казни двух эльфов и от чудесного спасения барда и краснолюда. Двери постоянно хлопали, впуская и выпуская посетителей и работников трактира, а также куртизанок, завлекавших пьяных на балкон или в подвал, где был обустроен местный бордель. Купеческая фактория. Кого здесь только нет, и с каких только краёв. Затеряться легко. Но при таком количестве людей нужно быть просто внимательнее и отмечать даже самые малые странности в поведении. Они часто могут выдать лазутчика, особенно неопытного.       Вот, например, девушка, работающая в трактире. Она, опустив глаза, несколько раз тенью проходила мимо с охапкой дров для кухни, которые другой работник с треском колол на улице. Всё бы обычно, но она одета в потрёпанную эльфскую одежду, а острых ушей у неё нет: неаккуратно обрезанные серо-русые волосы позволяют хорошо рассмотреть уши. С чего вдруг человеку рядиться в эльфа, особенно когда каждого второго из них причисляют к скоя’таэлям и могут повесить, как тех двоих на площади? К тому же для простой горожанки у работницы трактира слишком хорошая осанка и плавные движения. Такие бывают только у дворян, которых с детства учили танцам и хорошим манерам. Что может делать дворянин в таком захолустье, как Флотзам? Разве только скрываться от кого-то.       Ладно, допустим, каэдвенский шпион – человек знатного происхождения, и, как все шпионы, он старается прикинуться обычным человеком. Только разве он вовсе не задумывается о том, что эльфский наряд и дворянские движения выдают его с потрохами? Если девушка и есть каэдвенская проныра, то конспиратор из неё просто бездарный. Но вообще, когда Вернону настолько везло, чтобы вражеский разведчик попадался ему на глаза вот так сразу?       Девушка устало присела на скамейку около входа, спиной к компании Геральта. Выпила кружку молока, которую дал ей трактирщик, и спросила у него, нет ли для неё ещё работы. Владелец заведения попросил её спуститься в погреб и принести ещё «ривского хереса» для ведьмака и его товарищей. Поправив на шее шарф, работница удалилась и через несколько минут принесла поднос с тяжёлыми кружками, по-прежнему не поднимая глаз.       – Ваше пиво, господа, – дежурно сказала она, ставя кружки на стол, и Роше разглядел её получше. Работница была среднего роста, с обыкновенным телосложением, не фигуристая, а по возрасту, может, на пару лет старше Бьянки. Лицо у неё было некрасивое, вымученное, но достаточно запоминающееся: с узкими скулами, заметно вытянутое, тёмно-серые глаза крупные и навыкате.       Девушка разворачивалась уходить, и тут Лютик, уже совсем забывший о виселице и радостно напевавший себе под нос, с улыбкой придержал её за руку, поблагодарил и попросил оказать ему ма-аленькую услугу: улыбнуться. Работница даже не попыталась: она с каменным лицом посмотрела на барда так, что он сам расхотел улыбаться. Потом она скользнула взглядом по командиру Синих Полосок, на секунду застыла и оглядела весь отряд. Вернон уловил этот взгляд: она явно узнала, кто перед ней. Девушка тоже заметила, что Роше присматривается к ней, нервно забегала глазами и поторопилась отойти. Странно. Надо бы разузнать о ней больше.       – Ну и прислуга тут! – задорно шепнул Лютик своим спутникам. – От такого сурового личика как бы у нас пиво не прокисло! Выпьем же, пока оно не испортилось!       – За Темерию! – Вернон, перестав следить за странной работницей трактира, поднял кружку, и Синие Полоски дружно подняли свою выпивку и присоединились к тосту. Возобновились разговоры.       Захотелось курить. Роше зачадил трубкой и встал из-за стола, в раздумьях немного поблуждал по залу и остановился у трактирщика. Тот наклонился в его сторону, чтобы лучше слышать.       – Да, прислугу вы подбирать умеете, – сказал командир Синих Полосок, сделав вид, что недоволен обслуживанием. Трактирщик упрашивающе сложил брови.       – Вы не серчайте на неё, милсдарь, мы сами к ней никак не привыкнем.       – Зачем же тогда держите до сих пор?       – Так ведь… жалко, милсдарь. Девка она работящая, хоть и со странностями. Не улыбается, молчит чего-то всё и каждый прожитый здесь день, каждый кусок хлеба отрабатывает. Мы с женой её и накормили бы лишний раз, не жалко. Где там! Гордая, задаром есть не будет, быстрее от работы помрёт. Иногда до смешного доходит.       Она к нам недели две назад прибилась. Пришла бледнющая, как будто месяц поносом страдала. Ну, мы с женой моей её накормили, расспрашивать стали, откуда она, кто, откуда одежда на ней эльфская, и чего шарф всё время на шее носит – ничего не рассказала, только попросила остаться здесь на время. Мы ей: а чего ж нет, живи себе. Видно же, что ни орена за душой нет. Нет, уперлась: вы, говорит, дайте мне работу, не буду я чужой хлеб есть задаром. Слишком, говорит, он иногда дорого обходится. Ну, так и живёт тут.       – Понятно.       – Так что вы не серчайте, милсдарь. Может, моим табаком угоститесь? Сам растил!       – За это спасибо.       – Люди! Спасайтеся, хто может! Чудишше идёт! – в двери трактира влетел насмерть перепуганный горожанин, и Геральт, выхватив серебряный меч и узнав, где видели «чудишше», кинулся к выходу вместе с Трисс: она почувствовала, что на пристани кто-то применяет магию.       Народ побежал из трактира поглазеть на чудовище. Роше тоже поспешил к двери: может, Геральту пригодится и его меч. Но на крыльце ему неожиданно преградила путь работница трактира.       – Постойте! Вы ведь командуете отрядом Синих Полосок, верно? – негромко, чтобы не привлекать лишнее внимание, спросила она у него.        Вернон не хотел сейчас задерживаться, только на пристани Белый Волк и какая-то чародейка уже почти отогнали чудище. Торопиться ему стало некуда.       – Допустим, – Роше вспомнил о недокуренной трубке в руке и зажёг табак снова.       – Я понимаю, что со стороны это выглядит нелепо: кто попало подходит к особому отряду и просит о чём-то, – девушка замялась и поглядела по сторонам. – Но… пожалуйста, зайдите в комнату для прислуги. У меня есть к Вам разговор.       Как только они вошли в комнату для работников, девушка, бледная, пригласила Вернона присесть за небольшой стол. Сама села на стул напротив, махнула рукой рядом с ухом, как будто хотела поправить волосы; потом, вспомнив, что волос нет, затеребила пальцами конец шарфа, прикрывавшего горло.       «Для шпиона она слишком плохо владеет нервами, – размышлял Роше. – Так что же, холера, ей надо?»       – У меня, – работница вздрогнула от хлопнувшей наверху двери и потянула руку к поясу. Роше разглядел в складках юбки спрятанный кинжал. – … у меня есть сведения о Яне Наталисе, которые… помогут ему укрепиться на престоле, пока кланы Темерии спорят за корону.       – Да неужели?– сказал Вернон с явным сарказмом. Даже дураку ясно, что Ян Наталис станет временным владыкой королевства, пока Бусси и Анаис, бастарды Фольтеста и Ла Валетт, не достигнут совершеннолетия. Хотя Наталису сейчас не помешала бы дополнительная поддержка: не все знатные придворные роды согласны с его наместничеством на троне Темерии. Как всегда, все хотят прибрать власть к себе и отдать на выгодных условиях отхваченный кусок родной земли более сильному соседу. При самом плохом раскладе может разразиться гражданская война.       Вспомнив о Фольтесте, его досадной смерти и том, что эта смерть породила, командир Синих Полосок глубоко в душе загрустил. Вместе с тем он подумал: если перед ним всё-таки каэдвенская лазутчица, зачем она так открыто заявляет о якобы имеющихся сведениях про Яна Наталиса? Хочет притупить его внимание? Втереться в доверие?       – … я покажу Вам… одни документы, – девушка видела, что ей не верят. Покраснев, она повернулась спиной к Роше, полезла рукой за пазуху и достала небольшой футляр для свитков, которым любили пользоваться чародеи: он ненамокаем, хорошо защищает от ударов и, по слухам, даже не горит в огне. Вернон подумал, что женщины в этом смысле предсказуемы: надеясь, что их никто не тронет, они прячут самые ценные вещи ближе к груди. А для шпиона вообще провально хранить сведения так.       Девушка некоторое время повозилась с футляром и наконец достала два листа.       – Держите.       Командир Синих Полосок взял документы. На одном листе были записи из церковной книги, другой представлял собой акт, закрепляющий допрос.       – Вчитайтесь, – девушка уже умоляла.       Листок из церковной книги Вечного Огня содержал сведения об обряде приобщения к церкви, проведённом над Яном Наталисом, ещё младенцем, отцом которого был указан ни много ни мало отец Фольтеста. Мать Яна Наталиса была указана здесь же. Листок был вырван очень неровно, как будто наспех.       Сведения о родителях младенца, над которым проводился обряд приобщения к церкви, являлись чем-то вроде свидетельства о рождении человека. Храмы Вечного Огня строго следили за правдивостью сведений, которые вносятся в книгу церковных обрядов, объясняя это тем, что «от Вечного Огня не скроется никакая ложь». Отец Фольтеста не то чтоб был из ярых сторонников церкви, но понимал, что она представляет собой значительную силу, с которой стоит считаться.       Не подделка ли это? Вроде нет… бумага и чернила достаточно старые по времени.       Вернон начал изучать документы внимательнее. Он пару раз поднял свои серьёзные тёмные глаза на девушку, которая внимательно смотрела за его действиями с бумагами – видимо, боялась, что он как-то их повредит.       При дворе ходили слухи о родстве Фольтеста и Наталиса. Неоднократно отмечалось, что у них имеется какое-то внешнее сходство. Только общие черты лиц – не доказательство. Точно могла знать только мать Наталиса, которая давно уже почила, а Ян если и знал правду, то не мог ни доказать её, ни опровергнуть. Сам Фольтест никогда ничего не говорил Роше.       Девушка налила себе воды в кружку и попробовала попить, но её рука вела себя совсем безобразно: тряслась так, что расплёскивала всё вокруг.       «Да ты, девка, совсем себя в руках не держишь. Это хорошо, легче будет вести допрос».       Вернон продолжил смотреть документы. Оставшийся неизученным акт допроса был написан полуграмотно, со слов повитухи, принимавшей роды у матери Яна Наталиса. Повитуха вспоминала, что король в день родов ждал появления ребёнка в соседних с роженицей покоях и даже поцеловал новорождённого. В конце была приписка: «Допрашиваемая присягала Вечному Огню, её слова записаны верно», – знакомой рукой. Вот здесь Вернон удивился. Он знал этот почерк: при отце Фольтеста служил очень хороший дознаватель, к запискам которого командир Синих Полосок обращался, когда нужно было разгребать последствия событий давних лет.       Роше трудно было удивить, но сейчас был именно тот случай. Значит, Ян Наталис действительно является бастардом отца Фольтеста, а дознаватель знал об этом? Тогда почему ему, Роше, Фольтест ничего не сказал? Почему не передал документы на хранение ему? Неужели полагал, что он не сможет надёжно их спрятать? Или, наоборот, считал, что у Роше будут искать их в первую очередь — как у лица, ответственного за специальные поручения короля?       – Откуда это у тебя?       – Мне передал их отец. Я дочь барона Фла́вина Морте́йна, — девушка опять опустила глаза и попробовала поправить волосы, забыв, что они теперь короткие.       – Барона Мортейна... – значит, всё-таки Роше не ошибся в принадлежности девушки к дворянам.       Вернон начал вспоминать. Да, при дворе Фольтеста был такой барон. Старый воин, участник битвы под Бренной и совершенно не вмешивающийся в политику человек, о котором Фольтест отзывался с большим уважением. Этот барон, продолжая дело предков, управлял городом Дорьяном и близлежащими землями и был известен как достаточно талантливый хозяйственник: в городе и землях вокруг него редко бывали голодные годы, оттуда даже привозили хлеб для областей Темерии, особо пострадавших при неурожае. Сам Дорьян для этого расположен очень удобно: он связан хорошими трактами со многими темерскими городами и крепостями. А корабельный лес из угодий Мортейнов уходил на торговлю с другими королевствами. Его обычно переправляли через приток Понтара, соединённый с озером Вызимой.       Ещё Флавин Мортейн был знаменит тем, что даже в кризисные годы ухитрялся устраивать балы-маскарады, которые долго потом обсуждались знатью.       Собеседница устало и с болью опустила глаза.       – Наш род всегда славился верным служением Темерии. Многие наши предки сложили головы в битвах за родную землю. Мой отец воевал под Бренной...       – Раз ваш род такой древний, он теперь тоже претендует на темерский престол? – наполовину с сарказмом, наполовину серьёзно спросил девушку Вернон.       Баронесса была озадачена этим вопросом и как-то странно посмотрела на Роше. Судя по её взгляду, у неё спросили большую глупость.       – Наш род всегда был вполне доволен своим положением, а стремление к большей власти... Зачем? И зачем ссориться с дворянами-соотечественниками, особенно в то время, когда наша страна и так находится в опасности?       А вот ответом был озадачен уже командир Синих Полосок. Неужели действительно кто-то ещё думает так? «Наша страна»… странно было бы слышать такое от каэдвенки».       – Хм... Ладно, вернёмся к тому, как к тебе попали документы.       – Бумаги отдал отцу сам Фольтест, во время одного из наших маскарадов. Он доверял ему. Отец не то чтобы не интересовался политикой вовсе, но особого участия в политике Темерии не принимал. Мало кто мог бы подумать на него как на хранителя важных сведений. По крайней мере, на это надеялся Фольтест. Что касается того, почему доказательства своего родства с Яном Наталисом Фольтест не открывал… Он объяснил отцу, что хотел бы передать владение королевством, конечно, только своим прямым наследникам. О Яне Наталисе он думал только в случае, если вдруг его собственный род по какой-то причине прервётся или наследники не достигнут полных лет.       – И вот этот день настал, – горько ухмыльнулся Роше.       – Незадолго до смерти Фольтеста отец вдруг захотел добиться личной беседы с ним, ходил несколько дней нездоровым. А когда нашего короля не стало, так вообще чуть не лишился рассудка. Говорил всё, что ему надо к Наталису. Я не верила тогда, насколько это может быть важно. И вот два месяца назад отец вдруг позвал меня к себе… и передал эти бумаги. Сказал, чтобы я уезжала немедленно и во что бы то ни стало отдала их Наталису, который патрулировал тогда земли недалеко от замка Ла Валеттов.       – Почему он сам не отправился с ними? Или не послал одного из сыновей? – спросил Роше, пытаясь найти в этой чересчур ладной истории подвох, хотя всё больше убеждался в том, что перед ним действительно гражданка Темерии.       – Сам он стар и не выдержал бы дальней дороги из Дорьяна к Белому Мосту. А мои братья… умерли. Все трое. Средний, Вигмар - несколько лет назад, защищая от бандитов обоз с провизией для Анхора. Осберт, старший, год назад вместе с женой и сыном подхватил Катриону, когда был недалеко от Вызимы по делам переправки леса. Они умерли там вместе с несколькими заболевшими слугами, отказавшись возвращаться в Дорьян. Боялись, что из-за них Катриона распространится дальше... Последним ушёл младший, Э́лот. Он погиб в Вызиме, когда в город вошли нелюди. Он был рыцарем Ордена Пылающей Розы…       –... ныне реданского приспешника. Поэтому я даже рад за то, что он погиб тогда, – сказал на это командир Синих Полосок. Девушка вспыхнула и послала собеседнику тяжёлый взгляд.       – Как Вы можете?! – не теряя осанки, она приподнялась со стула. Вернон понял, что его нарочные слова не просто так задели девушку. Она действительно печалилась о смерти братьев, чем добавила в копилку доверия Роше ещё одну монету.       Девушка быстро взяла себя в руки и присела обратно на стул.       – Я… я и отец остались последними в роду Мортейнов...       – Да уж, печально.       – Отец не просто так послал меня поскорее из дома и ходил сам не свой: им и его связями с королём стали интересоваться. Слуга рассказал, как однажды к нему пристал незнакомый человек, сулил очень много денег, только чтобы он сказал ему, имел ли Фольтест какие-либо неофициальные дела с его господином. Слуга отказался говорить, но потом в нашем доме ночью попытались пробраться в отцовский кабинет. К несчастью, охрана упустила того, кто проник к нам. Отец понял, что за бумагами начинается охота… Поэтому он снарядил меня в дорогу. По легенде я отправилась в наше поместье в Грабовой бухте по семейным делам. Некоторое время это спасало, но потом… на меня покушались уже дважды. Кто-то догадался, что нужно искать меня, чтобы найти эти бумаги, – девушка взглянула на листки с долей ненависти.       – М-да, зря Фольтест думал, что у вас бумаги будут в сохранности. Во-первых, кто-то всё-таки узнал об их содержании. Во-вторых – у него явно серьёзные планы на бумаги, раз он не захотел оставлять в живых никого, кто знает о них. И влипла ты по полной. Только как тебя занесло во Флотзам?       – Я направлялась сначала к замку Ла Валеттов...       – Без охраны?       – Разумеется, не одна, – баронесса подумала, что такие слова подспудно обижают её отца. Он не глуп, чтобы отпускать её одну. – Только охраны больше нет. Мои охранники погибли во время покушений... В первый раз на нас напали, когда мы были в дне пути до Анхора. Удалось отбиться, но убили больше половины моей стражи. Потом по слухам я узнала, что от замка Ла Валеттов Наталис направлялся в столицу на встречу с дворянами, и мы поехали туда. Там его не оказалось: горожане рассказали, что он уехал патрулировать с войском восточные границы Темерии. Второе покушение совершилось уже после нашего отъезда из Вызимы... Я осталась одна. Вынуждена была ходить по городам и сёлам, а потом осела во Флотзаме, чтобы заработать денег на дальнейший путь. И если я ответила на все Ваши вопросы... я бы хотела... – она нервничала, говоря эти слова, но старалась не терять достоинства, – попросить Вас, если очередное покушение на меня завершится успешно… чтобы документы передали Наталису такие преданные Фольтесту люди, как бойцы Синих Полосок...       – Хорошо, я забираю их, – Вернон позволил себе снизить внутренний тонус, который держал при допросах. Он начал аккуратно сворачивать листки, думая, куда лучше спрятать такой ценный предмет, и не веря, насколько вовремя подвернулась ему эта баронесса с бумагами.       – Простите, я не закончила... – сказала девушка и мягко, но настойчиво вынула документы из рук Роше. – Я прошу передать документы только в случае моей смерти. Есть ещё одна бумага, – услышав шорох, Мортейн вскинула глаза кверху и опять чуть не потянулась к поясу. Поняв, что в комнату никто не собирается входить, баронесса протянула футляр Вернону. – Смотрите, это Вам пригодится, если я умру: в футляре хранятся бумаги с какими-то магическими формулами, я сама не знаю, с какими. Это чтобы запутать того, кто заглянет внутрь. Здесь двойное дно, откуда я достала Вам два листа.       Мортейн показала Роше, как открыть второе дно, и извлекла оттуда ещё один документ. Вернон прочёл его: это было подробное признание Флавина Мортейна в хранении документов, подтверждающих, что у Яна Наталиса и Фольтеста был общий отец; что король велел отдать эти документы Наталису только по случаю своей смерти и отсутствия прямых совершеннолетних наследников престола. Ниже была приписка, что документы должна предоставить Наталису дочь Мортейна или же лицо, которому она передаст фамильное кольцо с печаткой рода Мортейнов, в случае чего её стоит признать погибшей. Документ был написан торопливым почерком, за подписью барона и с гербовой печатью.       «Или её отец фанатик, или идиот, в чём, собственно, разницы нет, – подумал командир Синих Полосок. – Связать девку обязательством, ***: доставь бумаги или сдохни. Совсем спятил на чести рода».       – Как Вы понимаете, пока я жива, бумаги останутся у меня... Но я хочу, чтобы Вы знали: я не только выполняю условия этого документа. Я считаю своим святым долгом исполнить обещание, которое дала отцу. Мортейны знают цену слову!       А, понятно. Вся в отца. Заладила: род да род. Род то, род сё. Понимает ли она, в каком серьёзном положении оказалась? Наверное, не до конца, — иначе не тратила бы силы на такие высокие речи. Вернона Роше начало это раздражать, и он захотел закончить разговор.       – Иными словами, ты просишь меня и мой отряд доставить тебя к Наталису. Ладно, можешь присоединиться к нам.       – Да благословит Вас Мелитэле! – сказала девушка с искренней благодарностью в голосе. – Я так устала сталкиваться с людьми, с которыми не знаешь, можно или нельзя им верить… Однажды меня просто так (как мне сначала показалось) накормили крестьяне, а потом, когда напились, стали тащить меня в сарай – «отрабатывать», как они выразились. К счастью, они едва стояли на ногах, и мне удалось сбежать... – девушка с отвращением сморщила нос. – Когда я увидела Вас с отрядом в трактире, я не поверила, что мне могло так повезти. Я даже посмела надеяться, что доберусь до Наталиса живой. Я понимаю, что подвожу под покушения Вас и солдат. Не знаю, смогу ли выплатить этот моральный долг перед Вами… Но материально я кое-что могу: отец оставил за мной хорошее приданое, и как только документы будут отданы Наталису, я распоряжусь отдать Вам всё до последнего орена! Если, конечно, буду жива… А если нет, – Мортейн полезла в комод и достала оттуда бумагу. – Не могли бы Вы зажечь свечу? – девушка торопливо помакала перо в чернильницу на столе, за которым они сидели, и начала писать. – Вот расписка для банка Вивальди, что Вы имеете право получить половину суммы из моей ячейки. Вторую половину в данном случае я распоряжаюсь отдать в лечебницу Святого Лебеды. Как звучит Ваше полное имя?       – Вернон Роше.       – И всё? Ох, простите, что это я... «Подателю сей расписки, командиру специального отряда нашего покойного короля Фольтеста Вернону Роше, распоряжаюсь выдать половину суммы, хранимой в ячейке № 2608 Банка Вивальди в Новиграде. Вторую половину суммы определяю на нужды лечебницы Святого Пророка Лебеды в Вызиме», – Мортейн ещё раз перечитала написанное. Дрожащей рукой она поставила свою подпись, свернула бумагу, как конверт, открутила правую рукоять футляра, достала из него кольцо-печатку, накапала на конверт горячего воска и сделала на нём оттиск с печатки.       – Запомните: печатка нашего рода находится в этой рукояти футляра! – девушка положила кольцо на место и отдала расписку Вернону.       Деньги не помешают Синим Полоскам: после смерти короля им перестали выделять средства из государственной казны. Но в данном случае всё же куда ценнее документы и то, как они могут повлиять на ближайшую судьбу Темерии. Ещё одна здоровенная проблема на голову Роше...       – Предупреждаю: наш отряд выполняет важное задание, и до Наталиса мы ещё хрен знает когда доберёмся. Времени гоняться за ним у нас нет. Как и надёжных людей, чтобы можно было отправить тебя к восточным границам. Если, конечно, Наталис ещё там.       – Мне жаль, что теряется время... Но, увы, другого пути у меня пока нет.       – По крайней мере, отнять документы у отряда будет труднее, чем у одной тебя. И раз уж ты теперь будешь с нами, запомни: хоть ты и баронесса, мы не будем прыгать перед тобой, исполняя всякие дамские прихоти. Я и мои солдаты – народ простой, так что на время забудь о том, кем ты была.       Вернон ожидал, что собеседница сейчас разозлится. Однако та, повернувшись на минуту, спрятала футляр обратно за пазуху, смягчилась в лице и как-то горько улыбнулась.       – Хоть мне нелегко будет это сделать, я буду утешаться одной мыслью. За время, что мне пришлось прожить вне дома, я видела и подлых, и замечательных людей как среди черни, так и среди дворян. Раз так, может, не совсем велика разница, кто из них высокого, а кто низкого происхождения?       «Да, ухватила жизнь девку за волосы: чтобы баронесса – и так запела!» – подумал Роше.       – Капризничать я не буду. Я уже давно выросла из этого, и к тому же мои предки, – при этом слове командир Синих Полосок невольно закатил глаза: опять! – стойко выносили тяжесть полевых условий. Мне тоже довелось испытать их.       – Да ну? — не поверил Вернон.       – Я некоторое время была сестрой милосердия. В походе вместе с Осбертом, старшим братом.       – Медичка, значит? – командир Синих Полосок не сказал бы, что девушка перед ним могла добровольно пойти на войну санитаркой. – И как же тебя туда занесло?       Девушка с самоиронией попыталась улыбнуться. Так улыбаются, когда говорят о детских шалостях.       – По глупости... Это было несколько лет назад, во время особой активности скоя'таэлей. Мне тогда было двадцать два года… Мне очень нравился сын одного герцога, и я хотела обратить на себя его внимание. Думала, если добровольно поеду на поле боя вслед за ним, он это оценит... Как Вы можете догадаться, не оценил...       Роше подумал, что с таким лицом, как у неё, собеседница зря надеялась на симпатию сына герцога.       – И много ты спасла раненых?       – Не очень. Чаще всего их раны были слишком глубоки…       Девушка помолчала.       – Я ещё немного умею стрелять из лука: меня научили отец с братьями. Я и во время покушений пыталась отстреливаться...       – Тебя послушать, так ты вообще чуть не подарок Мелитэле! – с иронией заметил Вернон. – Может, ты ещё и полевым поваром окажешься?       – Нет, им не окажусь, – девушка, судя по её выражению лица, устала от замечаний Роше, но иного выхода, кроме как терпеть их, у неё не было. – Но это не значит, что я не буду помогать вам. Кем бы я была, если бы не хотела хоть как-то отплатить вам за помощь?       – Тоже мне, помощник… – Роше давно заметил, что физической подготовки у девушки нет никакой, и, как сказал трактирщик, она явно не так давно перенесла какой-то недуг. – Имя твоё как? Я уже всю твою родословную узнал, а имени твоего так и не услышал.       – Я́ска Озанна Беатриса Идонея Мортейн. Кх-м… простите меня, Яска. А как мне обращаться к Вам?       Роше так и подмывало смастерить себе на ходу тоже какое-нибудь-длинное-дворянское-имя, чтобы подколоть невнимательную баронессу, и только её самопоправка сдержала его.       – С этого момента – командир. И ответь мне: почему на тебе эльфский наряд?       Девушка смутилась и немного отвела взгляд, чем опять подняла со дна подозрительность командира Синих Полосок.       – Мне дали его хозяева.       «Не давали. Трактирщик спрашивал её, откуда у неё одежда».       Вернон вдруг услышал со стороны штаба его отряда какие-то возмущённые крики.       – Да что там, ***, уже такое? Пошли! – скомандовал он собеседнице.       Вернон и Яска быстро прибежали в дом, где шумели бойцы Синих Полосок. Те ругались с крестьянами, которые пришли явно в негодовании и были настроены бить морды ребятам Роше.       – Стой здесь, – командир Синих Полосок резко отмахнул Мортейн рукой в сторону и пошёл разбираться с крестьянами. – В чём дело?       – Такое дело… мы тут турнир затеяли… – неуверенно начал один из бойцов.       – Метали ножи в нашего Вейопатиса! Солдатня надругалась над богом нашим! – возмущался крестьянин.       – Это не солдатня, а Синие Полоски, – Вернон посмотрел на крестьянина сверху вниз и скрестил руки на груди. – Знаешь, что это значит?       – Синие, зеленые, один ***! ***дети вы, ублюдки, все, как один!       – Что ты сказал?! – в голосе Роше не было ничего хорошего. Крестьянин осекся.       – Я…       – Ты сказал то, что думаешь. И это правильно! Так и надо! Пива этому отважному человеку! – Вернон с напускной добродушностью развёл руками и кивком головы приказал солдатам поднести крестьянину кружку.       Яска с недоумением наблюдала за командиром. Крестьянин, хоть и боялся, кружку принял.       – Выпей за моё здоровье. За здоровье ублюдка Вернона Роше!       – Вернон... – попытался остановить темерца Геральт. Однако тот не унимался.       – Говённая посуда в этом вашем Флотзаме. Недостойная героя, но у меня есть мыслишка…       С этими словами Вернон всадил сильный удар под рёбра обидчику, отчего тот скорчился и повалился на пол.       – Жри с пола своё пиво. Ублюдок угощает! – Роше не на шутку разозлился. Однако крестьянин, пошатываясь, встал перед ним и выпрямился. Сейчас будет ещё удар.       – Геральт, сделай что-нибудь! – умоляла Бьянка Ведьмака.       – Я не стану к нему лезть, – Геральт понимал, что Роше действительно задет, и решил дать ему возможность отомстить. – И это не моё дело.       Ведьмак оставил Вернона разбираться с крестьянином, а сам вышел за дверь комнаты, во двор. Бьянка поспешила за Белым Волком, а следом за ними к двери отшатнулась и Яска, невольно вздрагивая от стонов крестьянина и хлёстких звуков от ударов по человеческому телу. Ей было очень страшно наблюдать такую резкую перемену в человеке, который только что спокойно, хоть и недоверчиво, беседовал с ней и согласился помочь. Она понимала, что было нанесено оскорбление, но чтобы от него можно было настолько озвереть и потерять человеческое лицо?       Во дворе Бьянка в чём-то пыталась убедить Геральта, который называл Вернона садистом. Яска невольно подслушала разговор в открытую дверь. Бьянка просила Белого Волка не судить командира: он рос без отца, а мать торговала собой, чтобы прокормить сына, и ничего, кроме того самого «ублюдка», он в свой адрес не слышал. До сих пор делается не свой, как ему это слово скажут.       Мортейн задумалась. Она с трудом могла представить, что чьё-то детство могло быть настолько ужасным. Девушка почти не знала мать (та умерла после того, как родила младшего Элота, Яске было всего два года), но своей любовью отец сгладил нехватку материнского тепла. Попытка представить себя на месте Роше заставила почувствовать, как внутри копится злоба и обида на весь мир, в котором никто не желает тебе помочь. Яска и сама знала, что значит быть отверженным: в детстве с ней никогда не играли знакомые девочки из-за того, что «она не умеет плести косы» и «страшная, как водяная баба», а в юности на неё не хотели смотреть уже молодые люди. Она, конечно, пыталась изменить ситуацию и уговорила отца купить у одного мага особую мазь, о которой ходила добрая молва (она-де способна и дурнушку сделать привлекательной дамой). Барон не поскупился, свежайшую мазь доставили ко двору. Только у Яски от неё страшно опухло лицо и в удушье схватило горло. Еле откачали: оказалось, аллергия на основной компонент мази. Девушка некоторое время подумывала, не пойти ли ей самой в магички по примеру многих не совсем вышедших лицом дворянских дочек: ведь какими красавицами они потом становились! И только знание о том, что за такую красоту придётся заплатить бесплодностью, удержало её. Не говоря уже о том, что отец не допустил бы, чтобы дочка ради миловидности отказалась от материнского счастья.       Зато братья её всегда любили и не давали в обиду. С ними она и играла, и из лука стрелять учили её вместе с отцом именно они. У Роше таких братьев и отца не было.       Девушка по-новому посмотрела в сторону Вернона. Он наносил удары реже, но не унимался. Крестьянин уже плевался кровью. А если Роше сейчас убьет его? Прямо у неё на глазах, и ничего она не сделает? Что бы сказал на это её отец?       Яска жутко боялась, но всё-таки пошла в сторону командира.       – Командир! – громко, баронским тоном сказала она. Вернон на секунду остановился и посмотрел на неё красными от гнева глазами. Дух девушки мигом упал к пяткам, и ей стоило больших усилий заставить себя хоть что-то ему сказать.       «Он уже устал, он бьёт всё медленнее, – судорожно думала она. – Если не сейчас, то будет поздно!»       – Командир Роше! Я… я прошу Вас, перестаньте! Он своё уже получил, и сполна!       Вернон повернулся к ней и подошёл на шаг ближе. Внезапно он осознал, что собирается ударить её перед своими солдатами. Но она не была Синей Полоской, чтобы её можно было наказывать за помеху командиру. Размышления немного остудили Роше, и он, в последний раз, но с огромным удовлетворением пнув сапогом крестьянина, сказал его спутникам, что они могут забирать это «тело», куда им надо. Крестьяне быстро подобрали своего несчастного товарища и покинули комнату.       Роше отдышался, собрался и обратился к ребятам:       – Буду краток. Новый член нашей отбитой шайки, – он указал рукой в сторону Яски.       – Это же она нам выпивку приносила? – первым в себя пришёл Чижик, который был до смерти рад, что командир наконец-то остыл. – Что ж, она теперь будет, как Бьянка?       – Откуда она? – спросил Тринадцатый.       – Судьба у меня такая сраная: подбирать всяких убогих и людей из них делать, – огрызнулся Вернон, и его солдаты замерли все разом. – Где Бьянка? Займитесь девчонкой, а меня оставьте в покое!       Роше вышел из комнаты и хлопнул дверью так, что она чуть с петель не съехала. Синие Полоски постепенно стали выдыхать.       – Да, ты точно отбитая – командиру под горячую руку, ***, лезть! – сказал Фенн, погладив свою наголо бритую голову. – Слушай, а принеси нам ещё выпить?       – Д-да, сейчас, – отмерев, согласилась Яска. Ей заодно нужно было поговорить с хозяином о том, чтобы он искал ей замену.       Вернулись Бьянка с Геральтом, Мортейн принесла выпить, – веселье продолжилось. Синие Полоски пили за какой-то питательный торф и вспоминали, как хотели переплыть реку на девках легкого поведения. В выражениях они не стеснялись: Яска постоянно округляла глаза на их реплики, хотя в последнее время она много чего слышала. Предлагали бойцы Роше выпить и ей – она отказалась от греха подальше. Выпивших солдат, впрочем, это не задело. Девушка сидела тихо, они вскоре забыли про неё и устроили с ведьмаком состязание на руках за бочку пива, а когда вообще набрались, пошли к местной мадам снимать девочек. Бьянка ушла за ними в надежде отговорить Геральта и своих товарищей от задуманного: они и впрямь собирались переплыть реку на куртизанках.       Яска потихоньку направилась в свою комнату, в одежде легла на кровать и долго лежала с неморгающими глазами, думая: «К кому я попала… Видел бы их мой отец, он бы запер меня в какой-нибудь башне подальше от них. Хотя… Похоже, башня стала бы для них только вызовом. Они её разобрали бы по камешку». Незаметно для себя Мортейн заснула, заснула намного спокойнее, чем за всё последнее время. Кажется, теперь она в безопасности.       Утро было у Синих Полосок уже не таким весёлым. Бойцы стонали от похмелья и опустошили доброе количество запасов трактирщика. Вернон, слушая рассказ хозяина трактира о похождениях его ребят, периодически хлопал себе рукой по лицу. Да, они явно перестарались. Ещё и Геральт в одних портках пробежал мимо. Кажется, у него на шее Роше заметил татуировку: ребята повеселились, посвятив ведьмака в свои ряды таким способом. Хоть бы с Яской ничего не сделали, оставил он её на них. Кстати, она не участвовала с ними в кутеже, судя по словам хозяина кабака. Где тогда она?       Роше пошёл к ней в комнату. Она недавно проснулась, причёсывалась и была целой и невредимой.       – Доброго утра, командир Роше! – поприветствовала его Яска, пряча расчёску в ящик.       Вернон подумал, что не было у него никогда в жизни доброго утра. – Пошли. Дадим тебе нашу униформу. Не потому, что ты достойна её носить, а чтобы не выбивалась из нашей толпы.       Яска и не претендовала на достойность. Она никогда не искала себе солдатской славы. Сейчас она с грустью подумала, что когда-то для неё наибольшей заботой было то, кого отец определит ей в мужья. Мелитэле, всё бы отдала, чтобы вернуть это спокойное время…       Роше окончательно перестал подозревать её в служении Каэдвену: пока ребята развлекались, он узнал от своих информаторов, в том числе от Лютика, имя каэдвенского разведчика – Арнольта Малигера – и уже вынашивал план его поимки в резиденции коменданта Лоредо.       Вернон привёл Яску к Бьянке, выдававшей полураздетому Геральту его вещи из сундука. Она спрятала его добро, чтобы он ненароком не растерял его в состоянии, до которого вчера набрался. Ведьмак старался не поворачиваться к вошедшим стороной шеи, на которой была набита голая девица с мечами. Бьянка еле давила улыбку, глядя на Геральта, а Мортейн деликатно отвернулась, чтобы, наоборот, не смотреть на него.       – Бьянка!       – Да, Роше.       – Выдай ей свой запасной комплект одежды, а ещё лук и кинжал.       – Ты… ты серьёзно, командир? – с недоумением спросила девушка из отряда. Она думала, что вчера вечером он погорячился.       – С каких пор мои приказы перестали выполняться?!       Бьянка не совсем понимала, с чего это Вернон вдруг решил взять в их команду служанку из трактира, но больше не прекословила. Получив униформу, Яска поблагодарила её и спросила, нет ли у них ширмы, чтобы ей можно было переодеться не при мужчинах. В ответ она получила дружный хохот Бьянки и Геральта и кривую ухмылку Вернона. Мортейн покраснела от стыда за собственную несообразительность: среди солдат ей придётся забыть о своих привычках (о, ужас). Ведьмак, просмеявшись, сказал, что уже давно не видал краснеющих женщин, особенно в таких городах, как Флотзам.       К счастью, Вернон позвал Геральта поговорить с глазу на глаз, и переодеваться пришлось только при Бьянке. По фигуре Яска сильно уступала единственной женщине из Синих Полосок, униформа немного болталась на ней. Мортейн воспользовалась, в отличие от Бьянки, всеми имеющимися на груди завязками, чтобы совсем не было видно тела; завязалась наглухо. Шарф почему-то не сняла.       Бьянка внимательно наблюдала за ней, сидя на сундуке. Видела, как Яска запрятала за пазуху какой-то футляр.       – Эм… Никогда ещё командир не пополнял наши ряды так скоро. Обычно он хотя бы присматривается к человеку, – рассуждала Бьянка вслух, выпрашивая тем самым у Мортейн ответ на свой вопрос.       – Командир Вернон любезно согласился мне помочь и предоставил мне защиту, в которой я сейчас очень нуждаюсь. Простите меня, что не могу сейчас рассказать, по какой причине…       Бьянка приподняла брови.       – У-у, ты говоришь прямо как Лютик! Этот тоже всякие любезные слова вставляет. Ладно, не буду тебя...       «Значит, за речью тоже надо следить, – подумала Яска, – буду наблюдать за речью солдат».       – Бьянка! Яска! Во двор на разминку! – крикнул в приоткрытую дверь Вернон.       Мортейн вопросительно взглянула на Бьянку.       – Ежедневные упражнения, что такого? Пойдём, чего стои'шь!       Обе вышли во двор. Туда стекались из разных дверей штаба отряда и трактира бойцы Синих Полосок.       – Живо, живо! – подгонял их Роше. – А то заплывёте салом. И белки этим салом с удовольствием закусят своё вонючее пойло! Это что? – он резко остановил Яску, проходившую рядом, и потрепал концы шарфа. – Хочешь, чтобы тебя им сейчас удавили? Быстро снять!       – Без этого никак? – с надеждой спросила Мортейн. Видя, что Вернон Роше не собирается ждать, она невольно зажмурила глаза и развязала шарф. Командир увидел красный шрам почти по всей ширине шеи.       – ***! Как ты вообще жива ходишь?       Яска слишком хорошо помнила, как ей достался этот шрам.       – Мне помогли выжить…       – Командир, а это кто? – поинтересовался Рикард, после попойки плохо помнящий вчерашний день.       – Яска. Та, кого мы должны научить кусаться, как настоящего темерского пса. Силас, вставай с этим подранком в пару. Посмотрим, на что мы с ним можем рассчитывать.       Что значит «вставай в пару», Яска знала благодаря братьям: она с детства видела, как они боролись друг с другом по очереди. Её они в рукопашный, понятное дело, не брали.       Силас потряс похмельной головой и размял плечи. Другие бойцы начали отрабатывать удары на напарниках. Силас пошёл на Яску, расставив руки для захвата, а потом резко кинулся на нее. Девушка от неожиданности отпрянула в сторону, но напарник предвидел это, бросился с захватом ей в ноги и повалил на землю. Было больно. К щеке, на которую упала Мортейн, прилипли комья земли и мелкие камешки.       – Ты что, даже сопротивляться не будешь? – спросил Силас, расстроенный лёгкостью победы. – А ну давай на кулаках, – он встал, поставив перед собой руки в блок.       Яска, с трудом поднявшись с земли, отряхнулась и попыталась повторить стойку Силаса. Баронесса в ней сейчас кричала от ужаса и негодования, а человек, которого преследуют, командовал приниматься за обучение. Преследователи не будут смотреть на то, что она не готова и не научена обороне. Напротив, они на это рассчитывают.       Силас начал медленными шагами ходить вокруг неё, она старалась всегда быть к нему лицом, чтобы видеть его действия. Боец сделал вперёд небольшой выпад, Яска попробовала быстро опустить руки в направлении, куда он целился, и тут ей прямо в нос прилетел кулак напарника, отчего девушка с громким шлепком упала на землю, запрокинув лицо.       Силас растерялся.       – Командир, так ведь этот подранок драться вовсе не могёт! Простых приёмов не знает!       Роше присел на одно колено над поверженной Яской, у которой на глазах блестела влага то ли от боли, то ли от досады.       – Я же не солдат, – простонала она, прикрывая ладонью пострадавший нос. – Вы же так убьёте меня.       – Убьём, так не до смерти. Чтобы тебя потом вправду не прибили. Встать!       Яска успела испытать кучу эмоций в один миг. Она ненавидела себя за слабость, Вернона за то, что заставил её тренироваться, Силаса просто за то, что он есть. Было жалко себя и стыдно перед своими предками. И отрадно, что документы за пазухой не могут пострадать от ударов: магический футляр хорошо их защищает, хоть и больно вдавливается в грудь. А самым сильным был голос разума: командир правильно взялся за её подготовку. Теперешние трудности пойдут ей на пользу, и у неё появится больше шансов донести документы до Наталиса.       Яска пошла на голос разума и встала с земли.       – ***, придётся начать с нуля. Силас, отработай с ней длинный боковой удар, – сказал Вернон, переходя к следующей паре бойцов. – Фенн, левая рука! И что с бёдрами, что ты виляешь ими в стойке?! Тебя что, главоглаз в жопу ужалил?       – Набрался этих словечек от своего ведьмака... Сам бы с бодунища помахал кулаками, – пробурчал Фенн, когда командир отошёл от него, чтобы потренироваться в метании ножей.       Напарник Яски объяснил как мог, что значит длинный боковой удар, и показал, как ставить блок при нём. Девушка была явным бездарем в рукопашке. Силас несколько раз взвывал от её непонятливости и просил командира дать ему какое угодно задание, только не обучать её. Вернон был глух.       За мучениями в рукопашном бою шла стрельба. От ударов у Мортейн болели и дрожали руки, она сначала чуть не выронила лук. Однако когда руки немного отошли, она вспомнила уроки отцовской и братской школы и не так уж позорно постреляла.       – Подранок на что-то годен! – шутил Силас. – Слава Вилопатису, или как там его!       Вернон поглядел на стрельбу Яски и счёл её вполне годной для новичка.       Потом бойцы пополнили силы в трактире сытным обедом. Мортейн было неудобно есть за чужой счёт, ела она мало и постоянно поглядывала на Синих Полосок, обедавших с огромным аппетитом. После обеда она хотела отдать Роше накопленные орены, на что командир Синих Полосок опять посоветовал ей забыть обо всех этих дворянских замашках.       Часам к девяти вечера того же дня Роше вместе с ведьмаком направились в резиденцию Лоредо, чтобы осмотреть логово предателя.       Яска осталась на попечении бойцов Синих Полосок. Они не смогли её сильно разговорить, но и в душу не лезли, за что Мортейн была им очень благодарна.       Чтобы развеять скуку, солдаты стали учить её играть в покер с костями. Хотя основной принцип игры она поняла, ей жутко не везло, и, видя это, Тринадцатый и Коротышка в шутку предложили ей играть на раздевание, чем разозлили Бьянку.       – Ну вы, двое! Хорош!       – А чё? Чё она, баронесса какая, что ли? – шутил Коротышка. Яска подняла на него глаза: неужели Вернон рассказал ему?       – А тебе вообще пора остыть, Коротышка. И так уже шестнадцать детей настрогал! – подкалывала Бьянка солдата.       – И все как один были зачаты во славу Темерии! – шутливо-важно ответил Коротышка, бросив кости.       – Ага, а когда ты их зачинал, ты думал только о темерских пехотных дивизиях! – добавил Фенн, бывший его напарником по игре. Он намекал на то, что все дети Коротышки действительно были названы в честь пехотных дивизий родной страны.       Девушке если что и понравилось в солдатах Роше, так это незлобность по отношению к своим. Иначе бы они не так легко сносили взаимные колкости. Яска вспомнила, как дворяне за любую подобную шутку могли принудить к поединку чести, и часто такой поединок завершался чьей-то смертью. И ещё солдаты не плели за спиной товарищей интриг, на которые Мортейн насмотрелась среди дворян. Сравнивая бойцов и знать, баронесса немного улыбнулась: ей начинало нравиться быть рядом с этими простыми, но верными друг другу людьми.       Вернон Роше вернулся ближе к ночи и предупредил всех, что завтра они направляются на вылазку в лес, чем вызвал у Полосок единый вздох удовольствия: давно они уже сидят без дела. Местные жители сообщили ему, что неподалеку обустроился лагерь эльфов, возможно, скоя’таэлей. Командир развернул карту местности и объяснил каждому его позицию и роль. Чижик, Тринадцатый и Яска (да, она тоже: не оставлять же её одну без присмотра в городе) должны были обстреливать караульных белок из укрытий, остальные – вместе с ним идти в ближний бой на мечах. Роше приказал убивать только в случае крайней нужды: он планировал захватить побольше пленников и уговорить, устрашить, упытать, но вытянуть из них сведения о месте, где укрывается Иорвет, связанный с убийством Фольтеста. Яска волновалась больше всех и задавала больше вопросов. Чижик и Тринадцатый дали ей советы по маскировке и тому, как обмануть вражеского стрелка на поле боя.