Подранок

      Незадолго до рассвета Полоски выдвинулись к назначенной точке. Местные не обманули: ближе к болотам был разведён лагерь эльфов. Беличьи хвосты висели только у некоторых из них.        – ***, новобранцев перевозят, – выругавшись, процедил из зарослей Роше своим солдатам. – Занять позиции!       Бойцы бесшумно рассредоточились вокруг лагеря и стали ждать команды Вернона. Яска пыталась идти незаметно, хоть это было нелегко: после вчерашней разминки у неё с непривычки болели мышцы. С луком наготове она заняла своё место и прицелилась в одного из эльфов. Они не видели приближения Синих Полосок несмотря на караульных, обходивших лагерь по всем сторонам.        Вернон должен был подкинуть вверх свою перчатку в качестве сигнала. Полетела!        Синие Полоски молча выскочили из укрытий и пошли на эльфов. Поднялись крики всполошённых эльфских женщин, мужчины в лагере выхватили мечи и луки. План Роше заработал отлично: неожиданность нападения позволила сразу оглушить нескольких противников. Караульные белки с бранью на Старшей Речи начали осыпать Синих Полосок стрелами из луков. Этих по одному выстёгивали из своих укрытий Чижик, Тринадцатый и Яска, и первые двое приглядывали за новичком по просьбе командира.       Когда лучники были обезврежены, все трое стрелков Синих Полосок вышли из укрытий, взяли на прицел эльфов, бросивших мечи, и стали потихоньку сводить их в одну кучу в центре лагеря, попутно отстреливаясь от нападавших. На случай ближнего боя у всех было спрятано в сапогах по кинжалу. Тринадцатому он точно пригодился: не успев натянуть тетиву, боец откатился в сторону от взмаха меча, быстро достал кинжал и всадил его нападавшей белке в бедро.       Яске было страшно до онемения ног. Если бы не Синие Полоски, её точно ранили бы несколько раз, если не убили. Мортейн изо всех сил вспоминала своих предков, и это придало ей мужества, чтобы вконец не распаниковаться на поле боя. Особенно она повторяла про себя любимое выражение деда по линии отца: «Страх – это когда рвётся старая оболочка твоей души». Мортейн заставляла себя думать, что, преодолевая страх, будет расти душой, как говорил её дед.       Яска, держа на прицеле обезоруженных белок-мечников, прошлась мимо палаток. Из одной из них, не заметив её, с мечом выскочил и кинулся на Овена эльф, притаившийся до удобного момента. Девушка округлила глаза, мгновенно представив, как сейчас пострадает брат по оружию, и выстрелила эльфу в спину, из-за чего тот промахнулся и упал на землю, проклиная её на своём языке. Не прячется ли кто-нибудь в остальных палатках? Вдруг там тоже засада?       Заглянув в очередную палатку, Яска увидела пару эльфов, мужчину и женщину. Мужчина с перебитой кистью правой руки, из-за которой не мог драться, обнимал перепуганную жену с небольшим, но заметным животом. Яска приподняла брови и ослабила тетиву: она узнала их. Эльфы тоже узнали её. В их глазах сверкнула надежда на спасение. Девушка с ужасом подумала, что Вернон может приказать пытать их, и встала перед острым выбором: исполнить приказ командира или оплатить свой долг перед ними?       Бой не кончался, Яска обернулась, чтобы снять ещё хоть одного врага. Она не могла позволить себе долго колебаться и быть растерянной. Делая вид, что садится и натягивает тетиву, девушка как можно незаметнее достала кинжал из сапога, подкинула эльфам и кивком головы показала на заднюю стенку палатки. Эльф понял: она хотела, чтобы они разрезали палатку и сбежали.       Яска присела, закрывая собой обзор на вход в палатку, и вновь нацелила лук на столпившихся в центре лагеря пленников.       – Яска! Сзади убегают! – крикнула Бьянка, отбиваясь мечом от наседающей белки. – Стреляй, задержи!        – Где? – Мортейн нервно сделала вид, что не видит, куда направляются беглецы, и чуть не поплатилась за это: на неё налетел с мечом один из белок, и она не увернулась бы от его удара, если б белку не толкнул плечом сбоку Шеридан. Яска от злости выстрелила в промахнувшегося эльфа и пробила ему правую руку.       Лагерь был захвачен. Полоски связывали верёвками пленных и раненых в отключке. Богатый урожай. В том числе и на убитых… Белки всегда дерутся до смерти.       Роше, переводя дыхание, с удовлетворением обвел эльфов взглядом. Давно уже не было такой славной заварушки и такого числа источников сведений.       – Командир, двое эльфов бежали! – отрапортовала Бьянка.       – ***! Кто упустил?!       – Я, командир! – вышла вперёд Яска. – Я не успела их задержать, на меня напали, командир!        – Догнать! Фенн, Зенан, отправляйтесь с ней! Мы разобьём стоянку к востоку отсюда, – Роше не хотел сегодня возвращаться в город: когда придётся приступить к выпытыванию информации из пленных, лучше, чтобы крики никто лишний не слышал.       Мортейн, Фенн и Зенан побежали в сторону, куда умчались эльфы. Девушка нарочно взяла не ту тропинку, чтобы дать эльфам время уйти. Фенн и Зенан полностью доверились ей, так как не видели беглецов вообще, сосредоточившись на ближнем бое.        Яска чувствовала себя скверно. Как человек она знала, что поступила правильно. Как боец темерского особого отряда она вышла отступницей и обманщицей, воспользовавшейся доверием людей, которые решили ей помочь. Никто не посвящал её в бойцы, солдатская форма и доспехи казались чужой кожей, но Мортейн уже чувствовала себя частью команды, зная, что ей предстоит пробыть в обществе Синих Полосок неизвестное количество времени.       На пути к месту стоянки угрызения совести усилились. Яска видела воодушевлённые лица Фенна и Зенана и понимала, что сейчас даже шагая рядом с ними врёт. Интересно, как поступили бы на её месте предки? Неужели никто из них не попадал в ситуацию, когда ты выбираешь между долгом... и долгом? Яска перебирала в памяти истории о своих предках и не могла вспомнить похожего выбора.       В лагерь Полосок Мортейн, Фенн и Зенан вернулись нескоро, когда уже стемнело. Бойцы, которые потрошили свежую дичь и оживлённо разговаривали о чём-то, сразу смолкли, увидев вернувшихся. Из палатки с пленными вышел Роше. Он с облегчением вытер лицо краями шаперона: ему пришлось попотеть, чтобы выведать от пленников-белок, что Иорвет часто приходит к старым эльфским развалинам неподалеку. Заметив Яску, командир сразу переменился в лице. Душа Мортейн сжалась: сейчас он будет злиться. Синие Полоски, судя по их поведению, знали, за что.       – А-а-а, – недобро протянул Вернон. – А ну-ка, пойди сюда!       Яска опустила глаза, но пошла к нему, стараясь не шататься. Как только она приблизилась, Роше грубо схватил её за руку и потащил в лес подальше от лагеря, чтобы бойцы не подслушали предстоящий разговор. Синие Полоски по большей части с сочувствием проводили их глазами: каждый по неопытности получал звездюлей от командира.       – М-да, попала девка. Ща огребёт: это ж надо – эльфам помогать!       – Впредь будет умней. Только чего он её потащил от стоянки? На меня при всех орал.       – Она ж баба.       – И что?       – Братцы, а может, он её хочет... того?       – Спятил? Ты лицо её видал? Какое там «того»?!       – Хах! Разве что после краснолюдского спирту...       – Эй, раскудахтались тут! Не стыдно за спиной человека хаять? Нормальная ведь девчонка, хоть и странная. Так ведь горожанка, наверное: вон, какая воспитанная.       – Но что по части красоты, то до тебя, Бьянка, ей далеко, как... Как мне верхом на кабацкой девке до Редании!       – А до госпожи Трисс ещё дальше... – добавил мечтательный голос.       – Она ведьмачья баба, не про тебя припасена! Так что хватит слюни на неё пускать!              Отойдя на нужное расстояние, Вернон отпустил руку Мортейн, достал из сапога кинжал Синих Полосок, — тот самый, который она подкинула эльфам, — и грозно потряс им у неё перед лицом:       – Ты в отряде всего третий день, а уже подводишь нас и помогаешь врагам! Какого *** делает кинжал спецотряда в разрезанной палатке белок?       Яска подняла глаза, до сих пор опущенные, и увидела, что Роше, человек, которому она обязана, который взял её под свою защиту, смотрит на неё в упор. Она немного сглотнула и ответила:        – Командир, это... я нарушила приказ. И помогла сбежать двоим эльфам...       – ***, – сматерился командир Синих Полосок. – Ты даже не скрываешь! А я-то думал, чего она у палатки присела?       – Эти эльфы... не были скоя’таэлями, командир… – девушке становилось говорить всё труднее. Она чувствовала, что сейчас от угрызений совести расплачется.       – А ничего, что они, ***, могут предупредить сородичей о нападении на лагерь? – справедливо заметил Вернон, чувствуя, впрочем, что начинает остывать: Подранок всё-таки не солдат, чего взять с неё. Хотя он успел заметить, как Мортейн старалась прикрывать товарищей и даже догадалась осматривать палатки, проверяя, нет ли там засады. Может, со временем что-то из неё и выйдет?       – Я уверена, что они этого не сделают... – прошептала Мортейн, на что Роше закатил глаза и фыркнул: какая дурацкая, ребячья уверенность! – Позвольте... мне объяснить, почему я помогла им, – попросила Яска, ища глазами, на что бы можно было присесть: бой и «погоня» за беглецами начали сказываться занывшими ногами. Рядом было упавшее дерево, и девушка с командиром уселись на него.       Выдохнув и собравшись, Яска начала рассказывать:       – Если сказать по-честному, двое оставшихся после второго покушения охранников просто бросили меня. Сказали, что при таком раскладе не обязаны рисковать своей головой. Ушли, прихватив все деньги, кроме тех, что остались у меня в карманах... Вот тогда мне пришлось тяжело. Я не знала, как быть: лучше держаться городов или деревень? В городах можно затеряться, но там же меня искали бы, наверное, в первую очередь. В деревни суются реже, но и места глуше, и если меня нашли бы там, я бы точно пропала без следа. Поэтому мне приходилось запутывать свой маршрут.       Месяц назад я пришла в небольшой городок к востоку от Вызимы. Я спросила у первого встретившегося стражника, как пройти на рынок: у меня закончились запасы, я не ела уже день. Стражник сказал, что обходит город как раз до рынка, и предложил пройтись вместе. Он был весьма приветлив. Только скоро я поняла, что он не ведёт меня ни на какой рынок... Я вежливо поблагодарила его и сказала, что вспомнила, где рынок. Попыталась уйти от него подальше. Но он улыбнулся так… страшно. Схватил за волосы, зажал рот и потащил в кусты. Угол был глухой, у стен города...        Яска обняла себя за плечи и немного отвернулась от Верона.       — Он повалился на меня и приставил к горлу нож... Запугивал, говорил, чтоб не орала, а сам... штаны... Я попыталась крикнуть, но он прижал нож сильнее. Больно... Шея стала мокрой. Я старалась не думать, но знала, что пошла кровь.       Яска замолчала и сильнее сжала пальцами плечи.       – Я видела его глаза. Горячие, красные. Поняла, что это будет... последнее, что я увижу... И мне стало так обидно умирать... когда от документов зависит судьба Темерии, когда отец надеется на меня... как продажная девка, с которой позабавились и выкинули... Ни одна женщина в моей семье не выходила замуж... – тут она густо покраснела, – … уже быв с мужчиной.       Не верил Роше в возможность такого, но перебивать не стал.       – Я притворилась, будто поддалась ему. Он успокоился... и тут я всадила ему кинжал прямо в горло. Не помню уже, к-как я достала его из-за пояса... Отцовский подарок... Всё, кроме горла, было прикрыто броней. Стражник захрипел... а... а потом п-плюнул на меня кровью и обмяк, придавив всем весом. Я начала задыхаться, попыталась выбраться из-под него, но в глазах потемнело. Последнее, что я запомнила, были лица двух эльфов.        – Это были те самые из палатки?         Яска нервно кивнула, боясь смотреть на Вернона, и попыталась опять поправить несуществующие длинные волосы. Ей, воспитанной в стыдливости, было трудно говорить с мужчиной о попытке изнасилования.       – Я очнулась у них дома. Это простая суп-пружеская пара сапожников. Эльфка, её зовут Лойка, обмазывала мне горло какой-то вонючей мазью. Видимо, этот запах и разбудил меня. Шея у меня оказалась порезана неглубоко, но говорить было больно. Когда муж Лойки, Годрик, зашёл в комнату, то рассказал: я у этого стражника была не первая, он нападал на женщин и раньше. Только не было ни доказательств, ни свидетелей. Все жертвы до того умирали... Я бы тоже умерла от потери крови, если бы Лойка и Годрик в тот день не решили сократить путь и пойти через тот самый угол… Они возвращались с рынка, где торговали обувью.       – Охренеть как повезло.        – Да. По моей просьбе Лойка и Годрик обрезали мне волосы: я не хотела, чтобы кто-нибудь ещё схватил меня за них, как стражник… Меня выхаживали, как ребёнка, поили с ложки, пока рана не закрылась. Я пробыла у Лойки и Годрика две недели.       «Поэтому была, как выразился трактирщик, «бледнющая, будто месяц поносом страдала», – вспомнил командир.        – Это они дали мне свою одежду: моя не отстирывалась от крови. Я хотела отблагодарить их, оставила последние деньги... Только что деньги, когда они мне жизнь спасли? В общем, не могла я им не помочь, когда увидела в палатке у белок.        Роше молча достал походную фляжку и немного отхлебнул из неё.       – Могла бы привести их ко мне и всё объяснить, – сказал он, закончив.        – Я думала об этом… но бой был в самом разгаре. Белки оборонялись, один из них налетел на меня почти сразу у палатки…       – Могла бы сказать им, чтобы они не высовывались из палатки до конца боя, а потом привести ко мне.       Яска была готова провалиться сквозь бревно: ведь действительно лучше было поступить так.       – Мне стыдно, к-командир… А ведь я даже не п-подумала об этом. Обещаю, что вп-предь буду исполнять только то, что Вы скажете…       – Прекрати уже «выкать», а то чувствую себя сраным графом, – Роше отхлебнул из фляжки ещё раз и протянул ей: девку трясло, надо было что-то делать. Истерик только тут ему не хватало!       Яска сделала глоток, чуть не обожгла язык и закашлялась.       – Ядрёное пойло, да? – с восхищением к выпивке отозвался командир. – Темерская ржаная.       Мортейн стало досадно (она-то думала, что во фляге вода...) и легко: её простили, она выговорилась. Снова она взглянула на командира иначе. Значит, не всех эльфов он ненавидит одинаково, есть в нём границы разумного. А ведь поначалу он казался ей совсем безжалостным убийцей. Видимо, за вот это знание меры солдаты и относятся к нему с почти собачьим уважением.        Тут девушка поняла, что всё-таки осталась не до конца чиста с Роше.       – Командир, чтобы между нами совсем не осталось никаких недомолвок, я хочу рассказать ещё кое-что. Я должна лично отдать документы Наталису не только потому, что это прописано в отцовском письме.       – И что же ещё? – Роше приготовился к ещё одной проблеме на его голову.       – Мой отец сейчас сидит в темнице, обвинённый в предательстве Темерии.       – Откуда ты знаешь? Ты же покинула дом... два месяца назад?       – Недели через две, как я уехала, мы с охраной попросились переночевать в Анхоре у знакомых. Они отказали мне. Почему — не ответили. Нас приютил на конюшне конюх. От него я и узнала, что хозяева во время конной прогулки обсуждали некоего барона Мортейна, связавшегося со скоя’таэлями. Ты можешь представить? Мой отец, проливавший за родную страну кровь по завету предков, – предатель? Его обвинили в связи со скоя'таэлями... С теми, кто отнял у него младшего сына! Уже это звучит, как вздор!       – Кажется, начинаю понимать, – Вернон ещё раз глотнул из фляги. – Ты надеешься, что, доставив документы Наталису лично, докажешь этим верность твоего рода Темерии? Добьёшься, чтобы отца выпустили из темницы? М-да, женщины. Никогда они не умели думать только о своей стране.       Яска немного улыбнулась. Чувство, когда тебя понимают, поднимает душу со дна.       – Ты очень умный человек, командир. Наверное, да, у всех женщин есть такая черта. Но скажи, разве ты не сделал бы то же самое?       – Пошёл бы ради отца в задницу тролля, да без охраны? – Вернон вспомнил про своё детство и заметно помрачнел. Яска не хотела, чтобы разговор повернулся так, и отчаянно придумывала, как вывести беседу в другую сторону. – Нет, потому что, ***, не ради кого.       – А ради своих ребят?       Вернон ухмыльнулся.       – Сама догадаешься?       Девушка улыбнулась и не ответила.       – Пошли к ним, кстати, – Роше поднялся с дерева, на котором они сидели, и направился в сторону стоянки, а за ним и Яска.       Стоянка была тиха: солдат, поевших и выпивших, разморило. Некоторые уснули прямо на земле, не заходя в палатки. Только те, что охраняли палатку с пленниками, стояли на посту.       – Даже караул не снарядили, засранцы... Ладно, пусть немного поспят, они сегодня натрудились. А тебе спать не дам: со мной будешь лагерь обходить, чтоб впредь наука была. Бери лук и пошли.       Мортейн устала, темерская ржаная согрела, расслабила и начала усыплять её, но она всё-таки пошла за луком.       Ночью спустилась отрезвляющая сырая прохлада. В лесу было темно и тихо. Похоже, скоя’таэли ещё не знали о разбитом лагере, иначе пришли бы начинять Синих Полосок стрелами.       Один раз Вернон и Мортейн прошли мимо разорённого кокона эндриаги, в котором были перемешаны окровавленные подпаленные зародыши и противная зелёная слизь.       – Что это? – с омерзением спросила Яска, указывая на гнездо.       – Разрушенное гнездо эндриаг. Наверняка Геральтова работа. Он же ведьмак, убийца чудовищ.       – Неужели это тот самый Белый Волк, про которого сложено столько баллад? – Яска вспомнила, как ведьмак был в штабе в одних портках. Не совсем так она представляла себе знаменитого избавителя от монстров, но ведь она видела его и когда приносила ему пиво. Выглядел он тогда прилично и на крик горожанина о чудище сразу кинулся спасать город. М-да, разносторонняя личность. – Подумать только… Ещё два месяца назад я и представить не могла, что увижу самого Белого Волка и попаду в особый отряд Фольтеста, – тут Яска зачем-то посмотрела на свой лук и ухмыльнулась. – И знаешь что, командир? Меня учили танцам и игре на арфе, истории, поэзии и рукоделию, как настоящую даму. Стрельбу из лука отец считал моей блажью, прихотью. А сейчас именно то, что считалось блажью, оказалось мне нужнее всего! Как всё-таки странно поворачивается жизнь?       – Погоди, пожрёшь с голодухи торфа в сырой пещере, сразу домой к папочке запросишься, – осадил её командир, у которого от усталости, болтовни и выпивки начинала болеть голова. – Жизнь Синих Полосок – одно сплошное дерьмо, то погуще, то пожиже. И ты то лежишь в нём, то плаваешь.       Яске из чувства такта и благодарности захотелось сказать Роше что-нибудь хорошее. Она потянула было руку к своим волосам, но, опомнясь, опустила её.       – Да… Командир, мне и подумать страшно, сколько всего тебе довелось пережить. Но ведь ты несмотря на это остался хорошим человеком и собрал таких же людей в отряд!       Роше, идущий в карауле впереди, остановился и обернулся. Это ему-то, кого всю жизнь называли ублюдком и кто почти каждую ночь видит во сне убитых людей, говорят такое. И кто? Баронесса, у которой предки отобраны, как породистые собаки. И мужчины-то у них в роду доблестные, и женщины-то у них верные да честные, – аж тьфу, не бывает так. Не издевается ли она?       – Хорошим человеком? – он с вызовом посмотрел на Яску. – Это, ***, тот, кто убил и запытал за свою жизнь больше людей, чем Геральт – утопцев, хороший человек?       Мортейн почувствовала, что он неспроста говорит именно так: значит, душа у него болит до сих пор. Она некоторое время подбирала слова, чтобы лучше выразить свои мысли и не обидеть собеседника:       – Ты исполнял приказы как истинный капитан армии. А сколько людей ты спас, выполняя их? Не больше ли?       Вернон не думал об этом.       – К тому же ты согласился помочь мне, хоть это очень опасно. Разве не хороший человек способен на это?       – Я думал об интересах Темерии, не обольщайся.       – Вот именно! Ты всегда думаешь о стране и её благополучии. Как настоящий патриот, верный ей. У тебя даже имя — как будто от слова "верный".       – Патриот – не всегда хороший человек.       – Для нашего рода эти два понятия всегда были равны.       – Это, ***, наивно. И давай тут потише, а то разоралась.       Яска замолчала: она и в самом деле чересчур громко говорила всё это. Однако Роше как-то тепло стало на душе от слов Подранка. Появилось почти забытое ощущение, что он не зря рисковал собой и своими ребятами всё это время.        Позже они вернулись в лагерь. Костёр догорел. Сквозь сон бойцы скучковались и легли поближе друг к другу, чтоб было теплее. Яска посмотрела на них и поняла, что тоже замерзла. Скорее в палатку – накрыться чем-нибудь теплым. Роше растолкал Силаса и Коротышку и снарядил их в караул, а Тринадцатого и Фенна поставил на смену бойцам у палатки с пленниками. Глотнул из фляжки ещё немного темерской ржаной и прилёг рядом с остальными. Утром надо было выдвигаться с пленниками в город, чтобы там спокойно продумать дальнейший план действий.