Подранок

      Вот и Синие горы. Дорога в город Лок Муинне лежала через скалы.       Роше и Геральт замешкались, споря об истории этого древнего города. Пока они препирались, Яска любовалась архитектурой Лок Муинне и жалела, что Бьянка, оставленная на корабле с матросами, не видит его. Раньше она только читала про него в книгах. Кто мог подумать, что ей доведётся побывать в этом городе лично и что он станет настолько важным в принятии теперешних политических решений?       Ведьмак говорил о том, что эльфы сохранили Лок Муинне, а Вернон напоминал о множестве костей вранов, исконных обитателей города, найденных в пещерах неподалеку с явными следами смерти от клинков. Наверняка эльфы приложили к этому руку. А вообще хватит препираться, сейчас больше должны заботить теперешние обитатели Лок Муинне.       – И почему мне кажется, что ты сделаешь какую-нибудь очень большую глупость, когда мы туда попадём? – с иронией сказал Роше ведьмак.       – Прежде всего я найду там лекарство от моих страданий, – отвечал Вернон. – Его зовут Детмольд.       – Смотри, не вляпайся во время лечения в какое-нибудь говно.       – Он успеет понять, что умирает.       Геральт в который раз осёк товарища от дележа шкуры неубитого медведя. Вернону показалось, что медведь – уж больно лестное сравнение для Детмольда. Он больше крыса, и Роше был намерен достать его из любой норы.       Все трое пошли вниз к городу. Яска не то чтоб боялась высоты, но чувствовала себя некомфортно, проходя под летевшим с вершин гор снегом по узенькой каменной дороге без дополнительной опоры. Геральт и Вернон шли впереди с оружием наготове. Неизвестно, на кого можно в скалах наткнуться. Попутно командир вспоминал своих погибших ребят и очень жалел, что им не дали умереть достойно – в бою...        Каждый упавший от шагов камушек отзывался внизу гулким эхом, и каждый раз от этого было не по себе. Мортейн осматривалась, держа лук в боевой готовности. Её не покидало какое-то нехорошее предчувствие.       Вернон часто оглядывался, проверяя, в порядке ли спутница, и посматривал на Лок Муинне, чьи башни виднелись вдалеке. Скоро всё закончится. В городе он найдёт и убьёт каэдвенского чародея, а Мортейн отдаст документы Наталису, уедет к себе в родовое поместье и никогда не будет вспоминать о пережитом ужасе. А как быть ему? Как опять отвыкать от человека, с которым сроднился от беды и долга?       Привык он всё-таки к этому Подранку, ставшему частью отряда. Ушедшего навсегда отряда... И не только. Вернон вспоминал, как Яска лечила его от отравления, как лежала поверх курток у него на груди и как тепло ему при этом было. Как они сидели в обнимку на корабле и какую силу он ощутил при этом. Скоро всё вернётся на свои места. В болезни придётся опять зализывать раны себе самому, как бездомной собаке, а если случится помереть от этих ран – кто про него вспомнит? Разве только оставленная на корабле Бьянка да Геральт, может быть. А вспомнит ли про него баронесса, которая скоро выполнит свой долг перед отцом и родной страной?       – Гарпии! – неожиданно предупредил ведьмак, приняв боевую стойку. Он своим чутким слухом различил вдалеке хлопанье крыльев. Роше оглянулся на Яску и, сжав покрепче меч, велел не отходить слишком далеко.        Вот они, летят, паскуды. Добычи лёгкой ищут, так пусть найдут!        Геральт мастерски рассёк пополам одну из них на лету. Остальные гарпии всполошились. Яска выдохнула и начала обстрел. Одной, подлетевшей к Вернону сзади, она попала в плечо, и та, завизжав, упала вниз. Роше прикрыл от другой гарпии ведьмака, который палил очередную жертву знаком Игни.       На верещание товарищей стали подтягиваться другие гарпии.        – У них тут гнёзда, – кричал своим Геральт, отбиваясь от снова налетевшей твари. – Уж слишком их тут много! Отступаем вон к той пещере!       Пещера, на которую указывал ведьмак, казалась до жути далёкой, а гарпиям всё конца не было. Яска почти оглохла от их криков со всех сторон.        Одна из гарпий чуть не сбила Геральта в обрыв, но Мортейн и Роше, одна за ворот, другой за руку, вовремя успели подхватить его и вытащить наверх. К пещере, к пещере! Скорее!       Оставалось немного. Втроём путники знатно проредили стаи гарпий и подготовились к финальному рывку в сторону пещеры. Как вдруг на Яску налетела крупная гарпия, эриния, и прочно вцепилась когтями ей в плечи. Девушка вскрикнула от боли, попыталась вырваться, и чем больше она дергалась, тем сильнее впивала в неё когти летучая тварь. Эриния тяжело замахала крыльями и потащила Мортейн с обрыва вниз. Это означало только одно – конец...        Руки не слушались, но из последних сил Яска вытащила из-за пазухи футляр для свитков, крикнула: «Вернон! Документы!» – и швырнула его в сторону Роше, отбивавшегося сразу от трёх гарпий то мечом, то метательными ножами. Футляр немного откатился в сторону спасительной пещеры и остановился, не упал вниз, к огромному облегчению девушки. Из-за крыльев хищницы она уже почти перестала видеть, что там делается наверху.       Роше заметил и куда она бросила бумаги, и куда её потащила крупная гарпия, попытался сильнее отбиваться от тварей, чтобы успеть ей как-то помочь, а те, как назло, наседали всё серьезнее. Геральт, выругавшись, тоже удвоил усилия к атакам.       Эринии было тяжело пикировать с Яской, её мотало по сторонам. Добыча перестала сопротивляться (как бы не уронили) и крикнула Вернону, которого уже совсем не видела, из глубины ущелья, и крик этот разнёсся отчаянным эхом:       – Печатка Мортейнов в правой рукояти футляра! В правой рукояти!       Гарпия скрылась с ней в тумане расселины внизу. Вернон понял, что значит это напоминание: Яска знает, что не выживет. Он до скрежета стиснул зубы, а потом закричал, продолжая рубить с Геральтом проход к пещере. По пути он, уворачиваясь от когтей гарпий, подхватил футляр с документами, и вдвоём с Белым Волком они буквально ввалились в пещеру.       Внутри Роше дал волю эмоциям, задыхаясь от переизбытка гнева:       – Тваари!!! Твааари!!! Из-под носа утащили!!! Из-под носа! ***, до Лок Муинне рукой подать, а Подранка утащили! *** жизнь! ***, *** жизнь!       Геральт жадно глотал воздух от напряжённого боя: давно он уже не попадал на такую тучу гарпий! А когда немного отдышался, сказал:       – Вернон, остынь! Слышишь?! Гарпии просто так не утаскивают людей. Обычно они налетают кучей и терзают добычу на куски, а тут целиком унесла. Наверняка потащила Яску в гнездо, чтобы учить птенцов драть жертву. Они всегда выбирают для этого добычу послабее. Надо только найти это гнездо.       Попробуй найди его среди скал... Роше сжал челюсти. Совет в Лок Муинне мог начаться в любую минуту – нельзя было терять время на поиски. В то же время командир чувствовал, что гарпия унесла сейчас вниз кого-то более близкого для него, чем просто солдата. Вернон закрыл глаза, до локтя опёрся рукой о каменный выступ, сжал кулак и почти перестал дышать: он опять делал выбор.       – Хоть раз, хоть раз поступи, как хочется! – соблазнял его внутренний голос. – Ты уже оставил в живых Хенсельта, чтобы не подвести страну и укрепить Север. Она ещё жива! Сохрани хоть одного из своего отряда!       – Совет мог уже начаться, – отвечал ему в мыслях Роше. – Документы у меня, печатка тоже – отдам их Наталису сам. Одной потерей больше, одной меньше... Одной больше... — А что если не начался?       Через минуту темерский капитан открыл глаза, приняв решение, чётким движением спрятал во внутренний карман дублета документы Мортейн и стал осматривать из входа в пещеру путь вниз, в ущелье.       – Гарпии отстали? – поинтересовался Геральт, намазывая серебряный меч маслом против гибридов.       – Отстали. Пошли, Геральт. Совет вот-вот начнётся.       Ведьмак опешил.       — Ты вообще человек, Вернон? Она может быть ещё жива! Есть шанс её найти!       Роше потемнел в лице и стиснул зубы так, что желваки заходили вверх-вниз, а сухие глаза покраснели.       — Я не имею права думать об одном человеке, когда речь идёт о тысячах темерцев. Она... не могла пожелать себе иной смерти, как за Темерию.       Геральт захотел врезать ему за такие слова, но посмотрел Роше в глаза и чуть ли не услышал, как из них кричит боль. Это заставило его опустить кулак. — Идём.              Эриния тяжело скинула девушку в скальную щель, прямо к птенцам в гнезде, увешанном всякими блестящими вещами: золотыми подвесками, кусками глянцевой парчи и серебряной посудой. «Роскошная могила...» – подумала девушка, поднимаясь на ноги. Птенцы твари были крупноватые, наполовину оперённые. И очень голодные: они сразу же кинулись на добычу, противно щелкая клювами. Мортейн отбивалась от них как могла, а одного даже ухитрилась с размаху выкинуть из щели вниз. Мать птенцов, увидев это, оглушительно заверещала и бросилась на девушку, та еле успела увернуться, сильно оцарапав себе бок о толстую ветку в гнезде. Плечи у неё были слабы от ран, бок тоже стал сочить кровь, но она решительно достала из сапога кинжал Синих Полосок. Злость взяла верх, как со стражником, как во время драки с Роше.       – Нет, тварь, я тебе просто так не дамся! – приглушённо сказала Яска и застыла в ожидании, когда гарпия вновь кинется на неё. Улучив момент, она вонзила чудовищу кинжал в грудную клетку. Метила в сердце, но промахнулась, и гарпия, забив крыльями, вытолкнула её из гнезда. Мортейн полетела вниз. На лету она пыталась зацепиться за выступы, только в основном больно обдирала кожу на руках. Лишь за один ей удалось ухватиться, и то ненадолго: ладони горели так, будто она окунала их в кипящую смолу. Соскользнув, Мортейн услышала пронзительный писк, почувствовала, как что-то раздавила своим телом, и от ушиба головой потеряла сознание.              Яска не думала, что откроет глаза. Небо и туман, который его прикрывал, были в каких-то красных пятнах. То, что она вообще жива, очень удивило её. Подкатывала тяжёлая тошнота. Снизу было мокро и что-то смердело. Мортейн попробовала пошевелиться – и бок пронзила острая боль. От неё у девушки на глазах сами собой выступили слёзы. Её прорвало: она стала беззвучно, чтобы не привлечь к себе внимания гарпий, реветь. От близкой смерти, от усталости, от страха. Горячие слёзы стекали вниз и заплывали в уши из-за того, что она лежала на спине.       Сквозь туманную дымку ничего не было наверху видно, а Яска знала, что совсем рядом находится Лок Муинне, и заплакала ещё горше, понимая, что она так и не попадёт туда. Её отца так и не оправдают. Она больше не увидит Вернона и Геральта и не скажет им спасибо за то, что помогали ей до последнего. Больше не обнимет Роше, который теперь останется один со своими потерями. Утешало Мортейн только то, что она успела передать ему документы и хоть так поможет родной стране, пусть и посмертно. Девушка закрыла глаза и представила себе родной дом и вишнёво-яблоневый сад, где она любила гулять. Она часто в последнее время вспоминала их и согревалась этими воспоминаниями... Только если раньше они придавали сил и мужества для исполнения отцовского наказа, теперь их образ породил новую боль: она больше не увидит ни дома, ни сада, потому что не вернётся...              Геральт и Вернон были уже внизу. Шли молча.       "Хоть бы тело потом найти, – подумал Роше, у которого лицо стало серым. – Чтобы отнести в Лок Муинне и похоронить как солдата…" – и сильнее сквозь дублет прижал к себе футляр с документами – последнее, к чему прикоснулась Яска, и последнее, о чём она подумала.       Вдруг Геральт остановился.       – Что?       – Где-то наверху странный запах. Пахнет кровью и кишками гарпии… и человеческой кровью одновременно.       – От крови… её запах?       Ведьмак принюхался и посмотрел на Вернона.       – Да.       Лицо Роше почернело. Ничего не говоря, темерский командир зацепился за небольшой уступ в скале и полез наверх.       – Хм… как будто всхлипы? – задумался Геральт, прислушавшись.       Добравшись до места, они увидели Яску, лежащую на выступе скалы поверх раздавленного птенца гарпии. Девушка содрогалась оттого, что плачет, и иногда хриплые вздохи вырывались у неё из горла. Она была жутко ободрана, на боку и в плечах запеклась кровь.       – Охренеть… живая, – вырвалось у Геральта.       Вернон кинулся к Яске. Та слезящимися измученными глазами посмотрела на него и даже как будто не узнала. Роше сгрёб её в объятия, из-за чего она пискнула от боли.       –Не двигайся, – Роше осматривал её, прикидывая, можно ли будет её дотащить до города. – Спина болит?       Мортейн поверить не могла, что товарищи нашли её, что они вообще искали её, забыв про свои обязанности перед Темерией. Она расплакалась снова, частью от радости, частью от стыда за то, что из-за её поисков они могут опоздать на Совет, и Геральту пришлось успокоить её Аксием.       – Спина болит? – повторил вопрос ведьмак.       – Не очень, – бесстрастно, как и положено под влиянием знака Аксий, ответила Яска.       – Что болит?       – Голова. Бок. Плечи. Ладони.       Ведьмак осторожно приподнял голову девушки – трещин, к счастью, не было. Он присел рядом и устало провёл рукой по лицу.       – Если бы падение не смягчил птенец гарпии, сломала бы себе позвоночник нахрен. Видел её ладони? Чуть не в мясо. Она хваталась за уступы, и это снизило скорость падения… и силу удара.       – У тебя не осталось мази для ран? – спросил у него Вернон. Геральт, с немым укором посмотрев на него, отдал ему пузырёк, который не так давно по простоте души был навязан ему Яской. Зачем ему, ведьмаку, обычная мазь?       Когда раны были обработаны, Роше вместе с Белым Волком осторожно сняли Яску с раздавленного птенца и опустили с выступа, на котором она лежала. Девушка стонала от боли, и ведьмак периодически влиял на неё Аксием, чтобы она меньше страдала.       Внизу они поотрывали от своей одежды лоскуты и перевязали раненый бок, Вернон перекинул девушку через плечо и понёс дальше, иногда чувствуя, как сами собой увлажняются глаза.       Белый Волк ещё до спуска наметил, как можно без лазания по скалам выбраться из ущелья на дорогу к Лок Муинне. Придётся сделать крюк и часто останавливаться на привалы, но что стоит потраченное время по сравнению с чудом уцелевшей жизнью?       Путники едва сделали полсотни шагов, как на них сверху свалилась полумёртвая эриния. Ведьмак выхватил серебряный меч и ловко снёс твари голову. Проследив, куда откатилась голова, Роше посмотрел на тело эринии и увидел в грудной клетке кинжал Синих Полосок. Понял, как и Геральт, кто его туда всадил.       – Яска, а ты не думала стать ведьмачкой? – шутливо, чтобы разбавить пережитое, сказал Мортейн Белый Волк. – Одна эриния на твоём счету уже есть.       Яска хотела что-то ответить, но только простонала: напомнил о себе бок. Пришлось наложить знак ещё раз, а тушу эринии разделать: её мясо достаточно питательно, пригодится на привалах.       Во время очередной остановки ведьмак, помешивая в котелке мясо гарпии, поглядывал на Яску, которая полулежала, оперевшись на дерево, и молча терпела боль. Вернон получше осмотрел её раны на плече и боку и сказал, что через денёк-другой она сможет понемногу идти сама. Главное – дать ранам затянуться.       Девушка была покрыта проступившими разноцветными синяками, от чёрных до жёлтых, как лошадь в яблоках. Желая её хоть немного приободрить, Геральт пошутил:       – В каком-то смысле, Яска, можешь считать себя сокровищем: гарпии любят тащить в гнёзда всякие блестяшки.        Хватаясь за оцарапанный бок, девушка тихонько рассмеялась, даже Роше натянул на лицо какое-то подобие улыбки. Он отдал Яске футляр с бумагами и сказал:       – Печатку она мне тут надумала отдавать, ***. Не уж, придётся идти самой до конца!       Через пару дней девушка и впрямь смогла идти сама, но командир и ведьмак всё равно попеременно поддерживали её под руки, чтобы она не тратила лишних сил и раны не открылись.       Хотелось жить: уже были видны ворота Лок Муинне.