В тайне от всех

С тихим хлопком посреди безлюдной улицы появилось двое: мужчина в плаще с капюшоном и собака. Ну как посреди улицы, скорее бывшей некогда милой улочке. Незнакомец скинул капюшон с головы, окинул взглядом царившей вокруг хаос и присвистнул. — И это побоище устроил трехлетний магглорожденный ребенок? — с недоверием протянул он. Пес лишь чихнул и недовольно повел носом. Запах серы неприятно бил по обострившимся животным рефлексам. — Ну так что, ты чуешь его? Ищи. Терьер бросил совсем уж по-человечески раздраженный взгляд на Невыразимца, а это был именно он, и потрусил куда-то меж домов прочь от эпицентра… взрыва? Не знающий ничего маггл или даже маг, увидев эту ужасную картину, мог бы предположить, что действительно произошел взрыв, что кто-то скинул на мирных жителей бомбу. Около десяти домов, образующих круг, было сильно разрушено, а от пары из них в самом центре остались лишь части каркаса. Людей видно не было, да и не удивительно. Это была маленькая маггловская деревушка в десяти километрах от ближайшего города, чьи жители к цивилизации особо не стремились. Но не потому что не хотели, а потому что желали сохранить собственные секреты. Но маги не зря отслеживают всплески магии по всему земному шару. А потому было замечено, что именно в этой деревушке последние пару десятков лет регулярно рождался ребенок с магическими способностями. В маггловской деревушке. Конечно, Невыразимцы заинтересовались. Они регулярно наведывались к местным жителям и отслеживали активность силы, и заметили, что магия не появляется волнами, она присутствует здесь постоянно ровным фоном. Это походило на то, как некую территорию накрывали мощным антиаппарационным или анимагическим барьером, только здесь было все наоборот. И вот несколько лет назад в этой деревеньке у одной семьи родился ребенок. Обычное явление: счастье для каждых новоиспеченных матери и отца и удивление у одного из подотдела Отдела Тайн. Ребенок при своем рождении поглотил вокруг не только всю магию, но и «позаимствовал» у природы ее энергию. Это были последние числа августа, а потому осенью урожай практически не уродился. И не было ничего удивительного, что ребенок обратил на себя самое пристальное внимание представителей магического сообщества. Было решено, что в деревне постоянно будет находиться кто-то из Невыразимцев. Ричард же после не самой радужной последней встречи с братом отправил тому письмо с объяснениями, но благодаря заклинанию знал, что его порезали на мелкие кусочки, даже не вскрывая. Похандрив несколько дней, отвечая на беспокойство родителей лишь флегматичными взглядами, юный Поттер собрал вещи и вернулся на тренировочную базу, где постоянно загонял себя до обморочного состояния — лишь бы не думать ни о чем постороннем. В таком темпе год пролетел быстро и плодотворно. Ричард стал близок со своим наставником (и редким любовником) Люком, нашел себе команду из трех парней, которым мог доверить свою жизнь. А чуть позже судьба сложилась так, что их команду и отправили «дежурить» в эту полумаггловскую деревеньку. Последние полгода Поттер находился здесь почти безвылазно, отлучался на пару часов в неделю только, чтобы повидаться с родителями и отдать отчет руководству. Вот и сегодня его планы ничем не отличались. Однако, стоило только Ричарду перешагнуть порог кабинета Люка, как медальон-телепорт на его шее нагрелся, словно его кинули в огонь, а оповещатели в кабинете громко заверещали. Мистер Стивенсон, оставшийся в деревне, на мгновенный вызов не отвечал. Волшебники мигом подскочили на ноги и бросились к аппарационной площадке. — Как прошла неделя? — на бегу бросил Люк. — У них в семье отношения все хуже. Отец не только подозревает жену в измене, но и стал ее бить. Возможно, в этот раз мальчик стал свидетелем побоев и не сдержался. — При своем рождении ребенок поглотил огромное количество энергии, кто знает, что будет, если ее выпустить, — Люк покрепче перехватил палочку и активировал портключ. И вот теперь они шли между разрушенных домов и страшно было представить, сколько жизней оборвалось под этими завалами. Впереди послышался гул, волшебники, не сговариваясь, ускорили шаг и вскоре увидели толпу людей, которые окружили дом Невыразимцев и что-то шумно обсуждали, но приблизиться не решались. Завидев новые лица, магглы притихли. — Ваш друг прячет в доме это чудовище! — воскликнул кто-то из толпы, и его тут же поддержали остальные. Люк поднял руки, успокаивая людей, а Ричард незаметно скользнул к дому. Мистер Стивенсон обнаружился сразу же: в бессознательном состоянии на диване в гостиной на первом этаже. Мальчик был здесь же. Он забился в угол с серым почему-то медведем в руках и большими испуганными глазами смотрел на приближающегося Поттера. — Я тебя не обижу, — негромко пообещал Ричард. — Я его убил? — голос у ребенка дрожал, но тот говорил достаточно четко и сознательно, несмотря на юный возраст. — Нет, малыш. С ним все будет хорошо, — Ричард бросил на товарища пару невербальных и убедился, что тот просто магически истощен. — А с тобой все хорошо? Ничего не болит? Мальчик пожал плечами: — Все хорошо. — Малыш, я просто хочу помочь. Позволь мне, я твой друг. Ребенок недоверчивым взглядом гипнотизировал Поттера и все так же прижимал к себе любимого медведя. — Как тебя зовут? — наконец, спросил мальчик. — Ричард. А тебя и твоего друга? — волшебник кивнул на плюшевого медведя. — Я Леон. А он — Мистер Грэй. — А ты знаешь, что медведи серыми не бывают? — Знаю, но я все равно его люблю, — Леон посмотрел на игрушку так, словно медведь ему мог что-то ответить, и улыбнулся. На Ричарда, опустившегося рядом на голый пол, он даже не обратил внимание. Зато Ричард заметил то, что ранее было скрыто от его глаз. Довольно сильная ссадина и наливающийся синим синяк на скуле Леона. Видимо, в этот раз отец поднял руку не только на жену.

***

В кабинете для совещаний собралось много народу. Окна были раскрыты широко, чтобы жаркий воздух хоть как-то проникал в комнату, а вот дверь наоборот плотно прикрыли и вдобавок запечатали множеством разнообразных чар, чтобы никто не помешал и не подслушивал. Ричард выдохнул и устало откинул голову на спинку некогда удобного кресла. За столом помимо него также сидели Люк, мистер Стивенсон — мужчина лет тридцати невзрачной и совершенно не запоминающейся внешности, и два брата близнеца — Коул и Салли — совершенно разные по характеру, но, несмотря на это, отлично понимающие друг друга. Это было очередное их плановое совещание о текущих делах и разработках. Однако, наверное, одно из самых жарких. Спор длился не первый час, и присутствующие уже не раз за это время успели перейти на повышенные тона и снова успокоиться. Поттер как человек, не любящий долгих жарких обсуждений, последние полчаса молча наблюдал за дебатами коллег, время от времени делая пометки в блокноте. Конечно же, речь шла о Леоне, маленьком мальчике из маггловской (или уже полумаггловской) деревеньки, который обладал разрушающей силой и сам ее боялся. Что с этим ребенком делать, не знал никто, но применять жесткие меры к мальчику также никто не решался. А так как именно их команда занималась наблюдением за Леоном, то им и оставили право (или просто вынудили) принимать окончательное решение. Мнение в группе, как очевидно, расходились. И даже авторитет Люка не играл своей роли в этом вопросе. — Ты понимаешь, что это просто физически невозможно? — рыкнул Стивенсон на одного из братьев. На что получил волну негодования и возмущения. — Все возможно, я все продумал, ты просто меня не слушаешь! Ричард в очередной раз за вечер вздохнул и перевел взгляд на окно. На улице стояла отличная погода, светило жаркое солнце и, несмотря на отсутствие туч, накрапывал мелкий освежающий дождик. Так же, как и пару дней назад, когда он посещал один дом в городке Литтл Уингинг. Тогда тоже было солнце и мелкие частые капли дождя, падающие с неба. Только вот не было того, кто был нужен юному Поттеру. На Тисовой улице не было его брата. — Гарри не дома? — поинтересовался Ричард, когда тетя без каких-либо слов впустила его в дом. — Нет. — Что-то не так? — тон сестры матери заставил его напрячься. — Гарри уехал. Год назад, сразу как окончил школу, — женщина пожала плечами. — Он иногда приезжает к нам на каникулы, но чаще предпочитает звонить или писать. — Почему он уехал? — Наверное, боялся, что ты будешь крутиться рядом с домом, и не хотел тебя видеть. — Он до сих пор на меня зол, — Ричард опустился на край дивана и зарылся пальцами в волосы. Петунья присела рядом. — Не думаю, что он злится на тебя сейчас. Просто, наверное, обижен. А еще очень упрям. Еще в тот вечер он решил, что уедет и… уехал. — Вы можете дать его адрес? — Зачем? Решил вновь увидеть его через два года? А не мало ли времени прошло, — последние слова явно были приправлены изрядной долей сарказма. — Не в этом дело. Я просто чувствую, будто что-то случится скоро. Нехорошее. Хочу убедиться, что Гарри в порядке и ему ничего не грозит. В тот вечер дом родственников на Тисовой улице он покинул с маленьким клочком бумаги для заметок. От раздумий Ричарда вывел звук падающей ручки-пера. Видимо, он задумался настолько глубоко, что рука непроизвольно расслабилась и новый прибор для письма из отдела разработок выпал из пальцев. Спор мгновенно прервался и все присутствующие почему-то уставились на него. — Что? — меланхолично поинтересовался Ричард. — Кровь, — так же меланхолично откликнулся Коул. — Черт, — Поттер облизнул губы и почувствовал на них вкус железа. Ни удивиться, ни что-либо сказать он не успел. Голову прошила сильная боль, и он даже не заметил, как падает со стула на пол и его в последний момент кто-то подхватывает. Вместо этого он словно был совсем в другом месте. Вместо этого, он точно знал, смотрел сейчас глазами брата: видел, как окровавленная ладонь скребет по стене, не в силах удержать стремительно слабеющее тело; а в последний момент, перед тем, как погасло сознание, в поле зрения мелькнуло две пары убегающих кроссовок.

***

Гарри не приходил в себя мучительно долго, не вырывался из беспамятства болезненным рывком — он просто в один момент понял, что не спит. Что жив и, кажется, даже относительно здоров. Конечно, он помнил, что с ним произошло, а потому был удивлен, что не чувствует боли, а сознание достаточно ясное. Хотя глаза открывать все равно не хотелось. Странно было также то, что нос не улавливал ни единого аромата, так присущего даже платным дорогим больницам. Скорее всего, его кто-то нашел и принес к себе домой. Возможно, это был врач, раз не обратился за помощью в больницу, а справился собственными силами. Матрац в районе ног зашевелился, отчего Гарри едва заметно вздрогнул и только после осознал, что рядом с ним все это время кто-то сидел, а сейчас просто встал. — Я не позволю вам и пальцем коснуться его! — тут в его сознание ворвались голоса. — Это уникальный случай! — Нет! — рявкнул первый собеседник. Судя по голосу молодой, и, кажется, Гарри его знал. Юноша поморщился. Разговор между собеседниками велся, видимо, уже давно и на повышенных тонах, мужчины явно не могли прийти к консенсусу в отношении объекта своего спора. И, кажется, объектом был он сам. Да, возможно, с его головой не все так радужно, раз он только сейчас услышал у себя под ухом, как кто-то ругался. — Он не подопытная мышь. — Нет, но он уникальный случай. — Хватит, — устало вздохнул первый собеседник и вновь опустился на край постели. — Мои родители многим пожертвовали, чтобы отгородить его от мира магии, и я не позволю вам изучать моего брата. Ни за что. — Ричард, — вдруг выдохнул Гарри, внезапно осознав чей это голос. Разговор в комнате тут же затих. А Ричард вновь подскочил на ноги и склонился над его головой. — Гарри, — осторожно позвал он парня. Гарри с трудом открыл глаза и с каким-то неверием посмотрел на брата. Тот выглядел бледным и очень уставшим, но глаза улыбались. — Как ты себя чувствуешь? Гарри ничего не ответил. Он, сцепив зубы, через силу заставил себя поднять ослабевшую руку и подрагивающими пальцами коснулся щеки брата. — Это ты. Ричард видел в глазах напротив грусть и сожаление. Неожиданно губы у Гарри мелко задрожали, и он отвернулся, не в силах смотреть в глаза брату. — Что произошло? — хрипло спросил он, гипнотизируя взглядом одеяло. — Вы ничего не помните? — в разговор братьев влез третий мужчина, совершенно незнакомый Гарри. Кинув на него взгляд, юноша заметил, как тот смотрит на него с энтузиазмом и явно исследовательским интересом. А еще он заметил, что в комнате находился и второй незнакомый ему человек, тот сидел в дальнем углу комнаты и, кажется, даже не собирался вмешиваться в происходящее. — Гарри, мистер Стивенсон прав, — окликнул его Ричард, не дождавшись ответа. — Нам надо знать, что произошло. — Разве вы уже не выяснили, что произошло? — Мы волшебники, а не боги, молодой человек, — недовольно протянул первый незнакомец. Второй мужчина на него недовольно цокнул, заставляя замолчать. — Прошло всего два часа с тех пор, как я нашел тебя, — Ричард вел себя так, словно вовсе не было этих двоих в комнате. — И за все время я не отошел от тебя ни на шаг. К тому же мистер Стивенсон прав, мы не всесильны. Мы найдем того, кто это сделал, но нам нужно хоть что-то… — Я могу их описать. Их было двое, высокие парни, точно не местные — я не видел их здесь раньше. — Что-то еще? Гарри качнул головой, но вдруг замер. Он только что осознал, что ему не давало покоя все это время. Браслета на руке не было, того самого кожаного с серебряными вставками браслета, который он привык теребить каждый раз, когда волновался или о чем-то думал. — Браслет, — он наконец осмелился посмотреть на Ричарда… на брата. — Тот, который ты мне подарил перед отъездом, его нет. — Этого достаточно, — Поттер кивнул. — Я смогу выследить их по запаху. Дождавшись неуверенного кивка Гарри, Ричард поднялся на ноги и обратился ко второму незнакомцу: — Люк, присмотришь за ним, пожалуйста? — Хорошо, — мужчина даже не пошевелился, но уставился на Гарри так, словно не собирался сводить с него глаз в ближайшее время. К счастью, Гарри был еще достаточно слаб, а потому смог провалиться в глубокий сон даже под этим пристальным взглядом, стоило брату покинуть комнату. И снился ему Ричард, как и в последние несколько месяцев. Это не был кошмар или мутное, непонятное, липкое видение, просто сон. Сон о том, что могло бы происходить в их жизни, будь они вместе. Романтичные прогулки под луной, кино, бытовые ссоры, летающие по квартире кружки с чаем, пугающие Гарри своим неожиданным появлением в воздухе, и много других уютных мелочей. Наверное, он так сходил с ума. Жил в двух мирах. Днем в том мире, где он один и далеко от дома, а вечером — в собственном доме с любимым и родным человеком. Родным не просто по крови, а в первую очередь — по духу. Во снах не было терзаний насчет того, что они братья, что, судя по всему, их родители живы и здоровы, что это все причиняет боль. А днем он понимал, что готов жить с этой болью, но только не один. Подсознательно он даже ждал, когда брат постучится в его дверь, но понимал, что это маловероятно, ведь он уехал не только из города, но и из страны. Найти его нелегко. Но ведь Ричард же маг, к тому же они партнеры, как он говорил. И, возможно, именно благодаря партнерству его так вовремя нашли. Гарри распахнул глаза резко, будто и не спал вовсе. Молчаливого Люка рядом не наблюдалось, но мгновением позже он возник на пороге комнаты. — Все хорошо? — Как вы меня нашли? Это все Ричард? — Да, он почувствовал, что тебе больно, и смог перенести нас троих к тебе. Хотя сам при этом немного пострадал. — Я не видел у него никаких ран, — Гарри недовольно нахмурился. — Раны бывают душевные, юноша, — Люк покачал головой и опустился в кресло. — Анимаг всегда чувствует своего партнера. К сожалению, этого в полной мере нельзя сказать о Ричарде, так как ваша связь не закреплена в полной мере. Тем не менее, он регулярно погружался в медитации, чтобы понять, все ли с тобой в порядке. — Но сейчас что-то изменилось? — Ваша связь натянулась в тот момент, когда тебя ранили. Ты умирал, чтобы почувствовать это, не нужны никакие медитации и заклинания. Но для того, чтобы не только ощутить партнера, но и оказаться в одно мгновение рядом с ним, необходимо очень много энергии. Настолько много, что порой даже сил анимагов для этого недостаточно. — Но Ричарду же хватило, да? Люк пожал плечами. — Я бы не позволил ему рисковать собой так по-глупому. А потому поделился частью своей силы с твоим братом. Как и Стивенсон. Хотя после этого не только тебя пришлось откачивать восстанавливающими зельями. — Но почему… — Почему что? — Почему он сейчас ушел? Ему надо восстанавливаться самому, а не бегать за теми… парнями. — Инстинкты, — Люк пожал плечами. — Тебе угрожала смертельная опасность, и Ричард не успокоится, пока ее источник не исчезнет. Гарри отвел взгляд и вздохнул. На языке вертелся вопрос, который он боялся задать брату, но мог задать его другу. — Почему он не пришел раньше? Раз он так беспокоился обо мне, почему не вернулся? — Потому что он не уходил, — жестко оборвали его. — Ты сам ушел.

***

Следующие дни потекли размеренной рекой. К удивлению Гарри его не оставили одного в незнакомой комнате выздоравливать наедине с лекарствами и собственными сомнениями. Наоборот, стоило ему только очнуться утром, как Люк с Ричардом помогли перебраться в большую гостиную, мельком показали кухню и описали второй этаж. Юношу расположили на мягком диване рядом с большим окном во двор, поэтому он мог и наслаждаться природой и смотреть телевизор. Рядом с ним постоянно кто-то находился. В доме всегда помимо него было еще двое: либо Ричард с Люком, либо Ричард с мистером Стивенсоном. Как заметил Гарри, его брат практически не покидал дом и старался быть в поле видимости. Со своими коллегами Ричард часто что-то бурно обсуждал или подолгу сидел, хмуро уставившись в бумаги. Удивительно, но от Гарри ничего не скрывали, при нем обсуждали много разных вопросов по работе, заданиям, новым разработкам. Хотя он все равно большую часть разговоров магов совсем не понимал. Уже на второй день своей «болезни» Гарри позвонил в свой университет и предупредил, что сильно заболел, а потому в ближайшее время не появится. Конец разговора был… эпичным. Гарри уже прощался, когда рука у него внезапно ослабла, и на пол с жутким грохотом упал телефон. Конечно, разговор прервался. И, конечно, в комнату мгновение спустя влетел Ричард. К слову, брат редко оставался с Гарри наедине. Гарри это иррационально задевало. Он понимал, что задел своего… партнера в прошлом, но сейчас до дрожи боялся его отпустить. Ощущать такой симбиоз эмоций было странно. Было странно тянуться к кому-то настолько сильно и отчаянно, даже безосновательно. Хотелось с кем-то на этот счет поговорить, но обсуждать с Ричардом его самого было бы абсурдно. Поэтому однажды, после обеда, когда партнер ушел во двор тренироваться, Гарри подошел к Люку. Тот внимательно и даже проницательно посмотрел на него, терпеливо выслушал весь его несвязанный лепет и как-то криво усмехнулся. — Обычно связь между магическими партнерами устанавливается постепенно, по мере развития их отношений, — обронил тот. — Партнеры узнают друг друга, находят общие интересы, влюбляются. Но это не значит, что все притяжение, чувства, любовь, в конце концов, — Люк пожал плечами, — возникает под давлением магии. Нет, она никогда не сводит разных людей, она лишь помогает создать прочную связь между ними. Можно даже сказать, выводит отношения на новый уровень. Волшебник посмотрел на растерянного бледного юношу и покачал головой. — Но это обычно. У вас же с Ричардом все иначе. Вы дали связи шанс начать формироваться, а после резко оказались в разных частях мира. Сейчас же, когда вы так близко, магии приходится наверстывать упущенное. Все те эмоции, что рождаются естественным путем, у тебя сейчас формируются насильно, поэтому ты так себя чувствуешь. Гарри отвернулся к окну. Во дворике в одной легкой рубашке занимался Ричард. В каждой руке он держал по палочке и сражался с невидимым соперником, выпуская в воздух едва различимые искры магии и ловко уворачиваясь от чужих атак. Люк был не прав. Чувства к Ричарду у Гарри не формировались насильно, они уже были тогда — еще до их расставания. Просто сейчас они стали сильнее, вырвались на свободу и топили его с головой.

***

В тот вечер, чуть больше недели спустя, был очередной совместный ужин, на котором впервые за долгое время присутствовали и Стивенсон, и Люк. Видимо, воспользовавшись моментом, что все собрались, они с Ричардом за ужином обсуждали какие-то отчеты, статистические данные других отделов и много других вещей, которые Гарри не знал и не понимал. Порой он даже представить не мог, что может значить то или иное слово, а потому вскоре и вовсе перестал вслушиваться в разговор. Однако одно слово Гарри знал точно — «маггл». Ребята не раз за вечер упоминали маггловскую деревеньку и какого-то местного мальчика. Это невольно и породило в сознании юноши множество сомнений, которые не просто с каждым днем, а с каждой минутой оформлялись в осознанные и не самые радужные вопросы. А потому, стоило им приготовить чай и перебраться в гостиную, как воспользовавшись паузой, онемевшими губами Гарри выпалил вопрос: — Родители отказались от меня, потому что у меня нет магии? В комнате повисла тишина. Трое магов мигом забыли все свои разговоры и смотрели на него чуть ли не шокировано, не зная, как реагировать на такой неожиданный вопрос. — Но мы же братья, разве такое возможно? — Гарри вопросительно посмотрел на Ричарда, не обращая внимание на повисшее напряжение. Ричард растеряно оглянулся на Люка и, получив пожатие плечами, перевел взгляд обратно на брата. — Не совсем, — коротко обронил он. — Что не совсем? — Ааа, — Поттер потер переносицу и с шумом выдохнул. — Это долгая история, придется начать издалека. — Я слушаю. Ричард вновь оглянулся на коллег в поиске поддержки и еще раз вздохнул. Это будет долгий вечер. — Наши родители не отказывались от тебя, они тебя спрятали. Потому что, узнай о твоем существовании, многие хотели бы отомстить тебе. — Но за что? — Лет тридцать назад у магов Британии был не самый легкий период, наверное, это чем-то было похоже на гражданскую войну. Чистокровные маги отстаивали свои права, они хотели быть выше полукровок и магглорожденных магов, то есть тех, кто не был знаком с миром магии с самого своего рождения. — Но почему чистокровные так их не любят? — Те, кто не живет среди магов с самого рождения, можно сказать, не чувствуют наш мир на интуитивном уровне. Они приходят в него со своими установками, мнением, страхами. Особенно это касается магглорожденных волшебников, они многое не понимают и боятся. Такие предрассудки мешают развиваться остальным магам. — И наши родители выступали за права чистокровных? — Нет, — Ричард качнул головой, — наша мама маггложденная волшебница. Хотя они с отцом и придерживаются позиции, что чистокровным магам надо дать больше прав, но тогда они были вынуждены встать на другую сторону. Чистокровные хотели слишком много власти и сильно ограничивали остальных. Но против них выступали многие еще потому, что маги использовали очень жестокие методы для достижения своих целей, кровавые. Их возглавил никому не известный Лорд Воландеморт. — А кто он? — Он… — Поттер замялся, — я не могу сказать всего, но он был Темным волшебником, не боялся убивать и пытать людей. У него было много последователей, но отец и крестный часто и сильно мешали осуществлению его планов. Лорду это не нравилось. — Что он сделал? — хрипло спросил Гарри. Если бы он не знал, что сейчас все живы и в мире все хорошо, то вряд ли мог слушать этот рассказ столь «спокойно». — Он хотел убить нашу семью. Не знаю почему, я не спрашивал, но он направил сначала палочку на нас, а если быть точнее — на тебя. Он даже произнес убивающее заклятие, но… оно отскочило от тебя и убило его самого. — Что? — Это уникальное явление. — Так вот почему вы так хотели меня… изучить, — Гарри обратился к Стивенсону. Тот развел руками, и на лице его не было ни капли раскаяния. — Никто так и не знает, как такое могло произойти. Есть только догадки, которые мы не можем проверить, — подтвердил мужчина слова Ричарда. — Что произошло после? Это же не объясняет у меня отсутствие магии, она же была? — Ее пришлось заблокировать, — осторожно пояснил Ричард и, не получив от брата никакой реакции, продолжил. — Когда Воландеморт погиб, его сила впиталась в тебя… через шрам на лбу. Было решено, что твою магию вместе с силой Лорда заблокируют, чтобы не дать возможности ей развиваться, а всем остальным расскажут, что его победил Дамблдор. Это один могущественный светлый волшебник. — А потому меня отправили к далеким родственникам… магглам, — шепотом закончил Гарри страшную сказку на ночь. — Гарри, они… — Не стоит, — юноша коснулся плеча брата и поднялся на ноги. — Мне надо все обдумать, извини.

***

Сидел в одиночестве Гарри недолго. Уже на следующий день после обеда он буквально заставил себя не уходить к себе в комнату. Вместо этого юноша остался в гостиной, сделал вид, что читает, но это была все лишь видимость. Все внимание Гарри приковал к себе брат. Тот как раз по своему привычному расписанию вышел во двор, огороженный чарами от любопытных магглов, и начал свою тренировку. Сначала силовая тренировка, затем растяжка и наконец «бой» с невидимым противником. Только в этот раз к нему неожиданно присоединился Стивенсон. Гарри впервые видел, как маги тренировались в паре, а посмотреть было на что. Начали Невыразимцы с того, что «сражались» вместе против воображаемых врагов, а чуть погодя перешли к спаррингу. Это было захватывающее и действительно… волшебное зрелище. Когда Ричард и мистер Стивенсон наконец закончили, Гарри откинулся на спинку дивана и только тогда заметил, что дышит так тяжело, словно тренировался вместе с ними. До ужина Ричард успел пропасть из дома целых три раза и вернуться сначала с кипой бумаг, а после — с маленьким ключом и странно задумчивым. К вечеру, конечно, брат пришел в себя, и ужин, разделенный только на двоих, прошел в хорошей атмосфере. Однако вечером вновь наступило время разговоров. Гарри опустился на диван рядом с читающим братом и замялся, не зная, как обратить на себя внимание и с чего вообще начать разговор. — Что случилось, Гарри? — Ричард загнул страницу книги и решительно отложил ее на столик. — Послушай, тот твой разговор с моей тетей… В тот вечер ты сказал, что не собираешься забирать меня в мир магов, — Гарри явно замялся, подбирая слова. — Почему? — Ты мой партнер, Гарри, но этого недостаточно. — Понимаю, — юноша вздохнул и досадливо поджал губы, стараясь утихомирить разрастающуюся внутри иррациональную обиду. — Кажется, что все же не понимаешь, — жесткие пальцы ухватили за подбородок и заставили посмотреть на собеседника. — Гарри, я бы с большим удовольствием познакомил тебя с целым миром магии, и, думаю, отчасти это можно будет сделать, но боюсь, что ты просто не сможешь ужиться в нем. — Потому что во мне нет магии? — Да. Это как жить глухонемому и одновременно слепому среди здоровых людей. Тебе просто будет неудобно, а я не хочу, чтобы ты чувствовал дискомфорт всю жизнь. К тому же, мои родители, они пожертвовали многим, чтобы никто не узнал о твоем существовании. Сторонники Воландеморта живы, и многие из них на свободе, если они узнают о тебе, то твоя жизнь может быть в опасности. — Да, ты прав. Но… — Что не так, Гарри? — Я не хочу, чтобы ты уходил, — парень раздраженно тряхнул головой, злясь на себя за неуверенность. — С чего ты решил, что я уйду? Но искреннее удивление в голосе брата заставило его вскинуть голову и посмотреть на него в упор. — Но я думал, что когда окончательно поправлюсь, ты вернешься к своей работе и к… родителям, — с каждым его словом улыбка на лице Ричарда становилась все шире и счастливее. — Что? — Хочешь жить вместе? — Но… но… — Гарри растерянно посмотрел на брата. — Ты же сказал, что это невозможно. — Я сказал, что тебе не стоит жить среди магов, по ту сторону завесы, но я ничего не говорил о том, чтобы жить вместе среди магглов. — А так можно? — Конечно, — Ричард тихо рассмеялся. — Дом крестного находится в маггловской части Лондона, хоть и скрыт всевозможными чарами. Думаю, мы тоже можем что-то придумать. Гарри радостно рассмеялся, кажется, все налаживается. Посмотрев на такого же счастливого Ричарда напротив, Гарри, не дав себе и шанса на раздумья, с жаром прильнул к его губам. Партнер под его руками замер, но уже через миг мир перевернулся, и Гарри обнаружил, что распластан на диване под братом. Но он не посмел отвести взгляда, а широко раскрытыми глазами смотрел на Ричарда. Сердце оглушающе билось под ребрами, и партнер несомненно чувствовал ладонями этот сумасшедший ритм. Ричард мягко улыбнулся и невыносимо нежным поцелуем прикоснулся к его… шее, прямо туда, где под тонкой кожей судорожно билась жилка. — Ричард, — слабо проскулил Гарри, обхватывая брата за плечи и сминая пальцами его рубашку. — Чшшш, все хорошо. Гарри не видел его лица, но точно знал, что он улыбается. Чувствовал эту улыбку на своей коже и сладко жмурился от счастья. На периферии плавящегося сознания мелькнуло сожаление, что нельзя сохранить следы от прикосновений, поцелуев брата на коже. Однако и эта мысль исчезла, когда его футболка в одно мгновение просто растворилась, словно по мановению палочки. Хотя почему словно? Скорее всего Ричард решил не заморачиваться и воспользовался магией, чтобы избавиться от одежды. Гарри знал, что его брат достаточно силен, что для такого действия ему и волшебную палочку доставать не надо. Достаточно щелкнуть пальцами, как в банальном кино. К слову, оказалось, что вместе с футболкой исчезло и все остальное. Но замерзнуть юноше не дали. Не успели шорты испариться, как по его паху с силой прошлись чуть загрубевшей, но неимоверно горячей ладонью. Гарри с шумом выдохнул и испуганно схватил брата за запястье. — Гарри? — Все… все хорошо. — Мне продолжить? — Да. И Ричард продолжил. Гарри плавился под ним, под широкими, уверенными движениями его ладоней по всему телу, под горячим развратным шепотом на ухо и поцелуями-укусами куда-то в сгиб плеча и на ключицах.

***

Ричард проснулся в прекрасном настроении. Осталось всего несколько часов до того, как он снова увидит брата, сможет его коснуться, повалить на их большую удобную кровать и целовать до самого утра. За прошедший месяц вдали от партнера Ричард успел неимоверно соскучиться, и в последние дни даже фотографии и разговоры по телефону не помогали. Тем не менее, задание есть задание, и Поттер должен его выполнить. Благо, его редко посылали куда-то за пределы страны и не задерживали вдали от дома больше, чем на пару недель. Иначе были бы последствия в виде сильнейшей депрессии, неуправляемой агрессии и взбешенной магии. Знали, проходили. Пусть они и закрепили свою связь два года назад, но от чего-то до сих пор не могли подолгу находиться вдали друг от друга, а когда проводили время вместе — не могли не прикасаться к партнеру — это было физически необходимо. Хотя Ричард никогда не жаловался. Признаться, в редких случаях такое «притяжение» ему даже нравилось. Нравилось, что его братишка скучает, льнет к нему всем телом после долгих разлук, нравится, как тот открывает ему душу во время страстных ночей, а поутру смущается. Это была их жизнь — на грани двух миров, в тайне от всех близких. Но и на это Ричард не жаловался. Потому что его с Гарри мир постепенно становился все устойчивее, в нем появлялись свои друзья (взять того же Люка), которые по тем или иным причинам делили свою жизнь на два мира, а потому понимали их и принимали со всеми секретами. Ричард плеснул в лицо прохладной водой и усмехнулся. Теперь слово "братишка" всегда будет ассоциироваться у него с чем-то мило пошлым. Возможно, если бы они выросли вместе, под одной крышей, если бы им с самого рождения говорили обо всех этих социальных семейных нормах, все было бы иначе. Возможно, Ричард смог сдержаться, и никто бы никогда не узнал. Но Ричард всегда шел против правил, а Гарри… Гарри был его. Поэтому сейчас, в таких вот обстоятельствах, никто из них двоих и не задумывался о кровном родстве. Да, поначалу именно это Гарри смущало, но после всего произошедшего тот просто не хотел снова остаться один. В один из тех вечеров он откровенно признался в этом Ричарду, и больше данную тему парни не поднимали. Они просто были двумя молодыми людьми, любящими друг друга. Внизу на кухне послышался шум и голоса. Джеймс уже вернулся с ночного дежурства, и Лили стала готовить завтрак. Да, как бы Ричард не скучал по брату, но в родительский дом он не мог не заглянуть после долгого отсутствия. За прошедшие два года родители привыкли, что он живет отдельно, часто пропадает и практически не может ничего рассказать о своей жизни. Насчет последнего, к слову, юноша даже был рад. Потому что именно печать Невыразимцев о неразглашении позволяла Ричарду вовсе не беспокоиться, что о Гарри кто-то узнает. От него во всяком случае. Скрывать подобные вещи от собственных родителей, конечно, некрасиво, но иного выхода не было. Хотя Джемс и Лили все же что-то знали. Они были в курсе, что у их сына кто-то есть и, скорее всего, даже ждали знакомства с этим «кем-то», но вот беда — Ричард совсем не знал, как дать им понять, что этого не случится. Никогда. Ричард шагнул на кухню и замер под несколько напряженным взглядом матери. Отец тоже был задумчив, что настроения не прибавляло. — Все хорошо? — Конечно, родной, — Лили мягко улыбнулась и пригласила к столу, где уже стояли его любимые блинчики с медом. И даже странное утреннее настроение не помешало ими насладиться. — Так в чем дело? — решил снова попытать счастье Ричард, когда кофе осталось всего на несколько глотков. — Я виделась вчера с Петуньей, — как ни в чем не бывало ответила Лили и только напряженные плечи выдавали ее состояние. Ричард моргнул. Медленно. — Ооо, — протянул он. Все встало на свои места. Петунье не было причин скрывать от сестры, что братья встретились. Только вот что именно она рассказала. — И? — мягко поинтересовался молодой человек. Не помогло. — И? — взвилась Лили. — И? Мы столько сделали, чтобы скрыть его! А ты… — Скрыть от меня? — От всех, — резко вставил свое слово Джеймс. — Так от всех он и скрыт, — Ричард постарался сдержать эмоции и не отвечать выпадом на выпад, родителей он понимал. — Тогда где он? — Живет во Франции, учится на хирурга. Разве тетя не рассказала? Он же ей регулярно звонит и пишет, и даже оценки присылает. — А в остальное время он под пристальным надзором Невыразимцев? — устало, но все так же истерично спросила Лили. — Это даже обидно, — Ричард укоризненно посмотрел на мать. — О нем никто ничего не знает. «Почти, — мысленно скривился он. — Кроме моей команды, конечно». — Неужели вы думаете, что я дам в обиду свою семью. — Но его невозможно найти ни одним заклинанием… Ричард молча поднял левую ладонь, на которой была Печать О Неразглашении. Почти невидимая печать, не знаешь о ее существовании — вряд ли вообще ее заметишь, но его родители знали. Знали и все поняли. Лили обогнула стол и обняла своего сына. — Прости, — шепнула она. — Я не прошу ничего, кроме доверия.

***

Ричард закрыл за собой дверь и прислушался. В квартире было тихо. Даже Ларк навстречу не вышел. Значит, Гарри еще не вернулся с учебы. Волшебник прошел на кухню, засунул в духовку заранее подготовленную курицу и устало разлегся на диване в гостиной. Из открытого окна доносились звуки вечернего города, шум дороги, сигналы машин и рой голосов прохожих. С Гарри они жили на двадцатом этаже в большой уютной квартире с прекрасным видом на город. Они любили по вечерам после ужина подолгу стоять и сверху любоваться городской жизнью. О родителях они совсем не говорили. Ричард не спешил что-либо о них рассказывать, а Гарри кажется даже не собирался спрашивать. К слову, ни одна ни вторая сторона не изьявляли желания встретиться — наверное слишком многое их разделяло, и они это понимали. А еще понимали, что это опасно. И как бы странно, никого такой расклад не тяготил. Особенно их с Гарри. Потому что они нашли свое место в этом мире, рядом друг с другом. В этой квартире на двадцатом этаже они построили свой собственный мир, свою жизнь на двоих. Здесь на удивление гармонично сосуществовали признаки маггловского и магического мира. Днем каждый из братьев занимался своими делами (учебой и службой у Невыразимцев), а вечером и даже под покровом ночи они любили друг друга. Любили каждой улыбкой, взглядом, прикосновением, сплетаясь на большом кожаном диване напротив панорамного окна на огни города. Ричард любил проводить языком по выгнутой шее брата и чувствовать, как дергается кадык Гарри, слышать его судорожный всхлип. Ричард любил вдавливать подушечки пальцев в бока брата до легких синяков, со всей силы подаваться бедрами навстречу движениям Гарри и проводить рукой по острым позвонкам на выгибающейся спине мечущегося под ним партнера. Это все было здесь — на большом кожаном диване. Или в спальне в свете ночников или даже на кухонном столе. Последнее, конечно происходило не часто, но Ричард даже любил не сам секс на кухне, а яркий румянец на щеках брата после. Кстати, о Гарри. В замочной скважине послышался шум от ключа, и дверь беззвучно отворилась. Послышалось незлобное бурчание брата, нетерпеливый цокот по паркету и чье-то тяжелое дыхание. Ричард фыркнул, во всех деталях представляя происходящее сейчас в коридоре, и все же выглянул в коридор. И правда, Гарри указал псу смирно сидеть на коврике и не пачкать пол, но Ларк был еще достаточно маленьким, чтобы безукоризненно выполнять команды. Пусть он и понимал желание хозяина, но сдержаться не мог и порывался пройти дальше в квартиру, где безусловно учуял второго хозяина. А потому пол в коридоре был украшен черными отпечатками лап добермана. Старший из братьев широко улыбнулся и щелчком пальцев удалил всю грязь. Ларк довольно залаял, а Гарри от неожиданности вздрогнул. — Черт, Ричард! — Я ничего не делал! — маг рассмеялся, уворачиваясь от любвеобильного пса. — Все, все, хватит, Ларк. Как ни странно, пес послушался и отправился на кухню к своей миске. — Ну вот, мне приходится в очереди стоять, чтобы получить от тебя свою порцию ласк, — Гарри наигранно обиженно посмотрел на брата. — Зато, — Ричард шагнул к брату и обхватил его лицо ладонями, любуясь, — получишь намного больше, — поцелуй вышел жарким, но при этом полным нежности. — Боже, будто целую вечность тебя не видел.