Союз нерушимый

Он умер так давно, что уже напрочь забыл свое имя, внешность, возраст и причину своей смерти, даже само понятие жизни стало для него абсолютно чуждым. Вязкая тьма поглотила его почти полностью, оставив лишь малюсенький проблеск сознания, точнее — воспоминания о другом существе, с которым было связано нечто важное, но что именно — уже давно забыто и потеряло всякий смысл. Тьма вокруг едва заметно зарябила, как поверхность очень плотной жидкости. Ещё раз, и ещё. Кажется, его звали. Когда угасающего мозга достиг знакомый до боли голос, он словно очнулся после продолжительной комы и вспомнил всё. С невероятным усилием воли он стряхнул с себя противную тёмную липкость, и что есть силы побежал на вновь обретенных ногах на звук. Крепко-крепко обнял знакомое милое тело своего бывшего убийцы и самого любимого на свете существа, и, как сумасшедший, стал покрывать его лицо и шею поцелуями, энергичными и страстными, дождавшимися, наконец, своего часа через долгие десятилетия ожидания, и с удовольствием подставлял себя точно такой же ответной реакции. Задыхающиеся всхлипывания, слёзы, стоны, цепляния дрожащими пальцами за одежду и волосы, крепкие до боли прижимания тела к телу — эти двое действительно очень сильно истосковались друг по другу, хотя при жизни были лютыми врагами. Точнее, подопечные им народы, войну между которыми спровоцировал один из них, а второму пришлось его убить — другого выхода просто не было. Эти двое были известны под именами Третий Рейх и Советский Союз. — Прости меня, пожалуйста, — просипел Рейх сквозь рыдания, уткнувшись носом в шею Союза. Тот от переполнивших его противоречивых чувств потерял равновесие и рухнул вниз, потянув за собой Рейх. Тут же заняв позицию сверху, он впился губами в губы партнера, а Рейх с готовностью подчинился, шумно и горячо вздохнул, раздвинул ноги, согнув их в коленях, и приготовился принять в себя любовника. Член Советского Союза вовсю стоял, но он не спешил, желая насладиться видом страдающего от томительного ожидания Рейха, уже всего мокрого от пота и спермы, извергшейся из него прямо в момент когда Союз провел ладонью промеж его ног сквозь ткань брюк. — Слабак, — прорычал Союз, легонько прикусив Рейх за ухо, одновременно расстёгивая его ремень. Рейх обиженно зашипел, но обессиленно раскинул руки в стороны, сладострастно прикусил губу и прикрыл глаза, любуясь снизу вверх на своего ненаглядного, позволяя тому стягивать с себя брюки и бельё и раздеваться самому. Когда с этим было покончено, Союз вновь присосался к губам Рейха, до одури наслаждаясь напористыми и такими пошлыми касаниями их языков и выделяющейся в процессе слюной. Колени Рейха дрогнули от нетерпения, Союз инстинктивно сделал пару поступательных рывков, но вовремя сдержал себя и нарочито медленно стал расстёгивать мундир, а затем рубашку Рейха. Тот раздражённо заелозил под ним, но одежду снять дал. — Поживее, красный чёрт! — процедил он сквозь зубы, шумно и рвано выдохнув. — Заткнись! — не менее раздражённо парировал Союз и сунул тому два пальца в рот. Рейх, жадно и страстно причмокивая, начал их обсасывать и облизывать, но когда он принялся неистово целовать остальную часть руки, обхватив её своими ладонями, Союз отдёрнул её на мгновение и снова дал только два пальца на обсос, предусмотрено сжав остальные в кулак. Когда они стали достаточно влажными от слюны, он поудобней для себя подвинул партнёра за бёдра и аккуратно ввёл сначала один, а потом два пальца в анус. Дыхание Рейха на мгновение спёрло от необычных ощущений, тело инстинктивно напряглось, но тут же расслабилось, побившись в лёгком экстазе. Он закатил глаза и тихонько заскулил. Видя, что партнёру хорошо, Союз стал активнее двигать пальцами внутри, растягивая проход, одновременно нежно и порывисто целуясь с Рейхом. Наконец он вынул пальцы и, разместившись поудобней, стал осторожно и неспеша вводить в него член. Рейх закричал ещё сильнее и выгнулся дугой. Союз утешающе погладил его по бёдрам и животу, призывая расслабиться. — Тише, касатик, тише, — проворковал Советский Союз, и от этой бесконечно ласковой и глубоко печальной интонации Третьему Рейху снесло крышу. Его всегда поражало великодушие Союза, абсолютно неубиваемое и невероятно могучее, способное заставить добровольно сдаться в плен и с щемящей болезненной нежностью ловить каждое его слово. Он посмотрел на Советский Союз с чувством пропитавшей его насквозь чистой, беззаветной, выстраданной любви. Он искренне раскаивался и ненавидел себя за совершённые в прошлом ошибки. Он прекрасно понимал, что прощения ему никогда не будет, но был готов понести любое, даже самое извращённое наказание, лишь бы хоть как-то, по капельке, искупить свою вину перед любимым, лишь бы хоть как-то вернуть и удержать едва зародившееся прежде доверие. Рейх закрыл глаза и тихонько заплакал, максимально расслабляя своё тело, с благодарностью принимая ласковые поцелуи и деликатные движения внизу живота. Советский Союз прекрасно понимал его душевное состояние, но раны его были ещё слишком свежи, чтобы так просто отпустить грехи, тем не менее, он тоже испытывал к Рейху глубокую симпатию. Постепенно Союз наращивал темп, возбуждаясь всё сильнее от сладостных и жарких метаний Рейха под собой. Оба любовника стали красными и потными от страсти, оба не скупились на безудержные громкие вскрики, стоны, обжигающие поцелуи, горячие и влажные ласки. Совокуплялись они достаточно долго и кончили почти одновременно. Союз обессиленно повалился на тело Рейха. Оба тяжёло дышали до хрипоты, однако на короткий поцелуй силы всё-таки нашлись. Вскоре усталость овладела ими окончательно. — Я люблю тебя, — сквозь дремоту прошептал кто-то из них напоследок, и яркая вспышка рассеяла мрак.