Ветра пустынь

Эггси справляется лучше, чем он сам от себя ожидал, хотя привыкать к новому темпу жизни, отнюдь не такому неспешному, как в Марокко, тяжело. В будние дни у детей школа с девяти до четырёх. С утра они просыпаются, завтракают, собираются и Эггси отвозит их на занятия — или отводит, если после этого ему не нужно ехать в офис, и погода позволяет пройтись. После он едет в офис или возвращается домой. В обоих случаях он занят работой. А вот дальше распорядок дня начинает варьироваться в зависимости от дня недели и пока что Анвину требуется календарь, чтобы не запутаться. Потому что помимо школы Муни ходит на гимнастику, на хор, на дополнительный английский и на то, что Эггси называет рисованием, хотя детей помимо собственно рисования занимают рассказами о художниках, направлениях в искусстве и походами в музеи. Габриэль ходит на радиоэлектронику, программирование, дополнительный английский и футбол. И Анвин очень рад тому, что большинство занятий проходит в той же школе после уроков — только на радиоэлектронику, смысла которой Эггси не понимает, но от которой его сын в восторге, он возит Габриэля почти что в центр Лондона — оставляет его там, едет на работу, возвращается, забирает — и они едут за Муни, у которой как раз заканчивается гимнастика. Анвин опасался, что такая нагрузка будет слишком большой для детей — но, похоже, вся эта нагрузка оказалась большой только для него, потому что единственное, от чего дети воротят нос — это от английского, но это то, что им придётся терпеть. Габриэль без особенного энтузиазма относился к футболу, но как раз это было ожидаемо — Эггси намеренно выбрал вид спорта, где нужно играть в команде, потому что с социальным взаимодействием у его сына всё не очень хорошо — но, судя по реакции Габриэля, слабая надежда на то, что он привыкнет, всё же была. Привыкание к факту того, что теперь все, кого они любят, слишком далеко, даётся сложнее. Эггси через день получает вопросы или о том, когда приедет мама, или о том, когда они поедут к бабушке и дедушке. На первый вопрос Эггси пока что не знал ответа, ответ на второй вопрос не нравился детям, потому что до Рождества была ещё прорва времени. В школе они вели себя неплохо, но дома то и дело вспыхивали бунты, и часто — из-за каких-то пустяков. Анвин старался не реагировать слишком остро, потому что понимал, что это неизбежно — дети не умеют справляться с отрицательными эмоциями, как взрослые. Как и с обилием новых впечатлений. Как и с простой тоской по тем, кого они любят. И его дети сейчас испытывали всё это сразу. Особенно тяжко было с Габриэлем — но это то, чего он ожидал. Если Муни спала вместе с ним три первые ночи после отъезда Тамилы, то Габриэль с ревом реагировал на попытки уложить его в его комнате до сих пор. И каждое утро со слезами собирался в школу, потому что это означало, что он останется один — без Муни и без отца. Конечно, после школы Эггси получал уже вполне довольного жизнью ребёнка, который, по словам учителя, уже после первого урока забывал о своих невзгодах — но это не делало каждое его утро легче. Сказать, что за две недели он истрепал Эггси все нервы — ничего не сказать. И в основном Габриэль был причиной, по которой Эггси сомневался, сможет ли он поехать с Гарри в выходные — хотя он очень этого хотел. Но в итоге он всё же решается. Он договаривается с Алисой, что в выходные дети побудут у неё, зная, что Муни точно с энтузиазмом воспримет перспективу выходных вместе с Кори и Остином, и надеясь, что эти трое отвлекут Габриэля от его неизбежной меланхолии довольно быстро. В субботу с утра он стоит на кухне и заплетает Муни косички. В кухне играет музыка, Муни подпевает, и Эггси не слышит, как Гарри, зашедший в дом, проходит в кухню. - Оставлять дверь незапертой не слишком осмотрительно, - вместо приветствия сообщает Харт, когда в песне начинается проигрыш. - Привет, Гарри, - повернув голову, улыбается Эггси. - Мы ждали тебя, поэтому и открыли. Муни тоже поворачивает голову, радостно улыбается Харту и машет рукой, прежде чем приступить к следующему куплету. Эггси возвращает голову дочери в прежнее положение и кивает Харту на стул за кухонной стойкой. Заплетая дочери вторую косичку, Эггси то и дело посматривает на Гарри, который, в свою очередь, с нескрываемым удивлением смотрит на Муни, которая вдохновенно подпевает Пинк, пританцовывая на месте. В какой-то момент взгляды Эггси и Гарри встречаются, и Анвин пожимает плечами и говорит: - Нам нравится Пинк. Она классная. К тому моменту, когда Эггси заканчивает наводить порядок на голове дочери, начинает играть "Winner takes it all” и Анвин отправляет разошедшуюся Муни в гостиную, потому что просто не может прервать её посередине песни - это выше его сил. Муни подхватывает с кухонной тумбы колонку, забирает у него расческу, и, используя её в качестве замены микрофона, вальсирует в соседнюю комнату. Эггси подходит почти вплотную в Гарри и заключает его в быстрые объятия. - Мы уже готовы. Десять минут. - Я не спешу, - говорит Гарри, ладонь которого скользит по затылку Эггси и приятной тяжестью ложиться на шею сзади. Эггси прикрывает глаза от удовольствия, которое приносит это знакомое прикосновение. - У твоей дочери интересный репертуар. - Я слежу за этим, - едва не урча, отвечает Эггси. - Ты не расскажешь мне, куда мы едем? - Скоро увидишь сам, - отвечает ему Гарри. Эггси пытается состроить недовольное выражение лица, но он слишком рад простому присутствию Гарри рядом с ним — и не способен изобразить что-то хотя бы близкое к недовольству. Потому что Анвину, на самом деле, плевать, куда они поедут. Главное — вместе. Песня заканчивается и он дотягивается до телефона, чтобы выключить музыку и отступает от Гарри на шаг как раз когда Муни возвращается в кухню. - Зови брата и поехали. Муни с топотом маленького слонёнка уносится наверх. - Как Габриэль? - Осведомляется Гарри, с которым Анвин всё же поделился своими опасениями. - Дуется, - тут же мрачнея, пожимает плечами Анвин. - Но с ним сейчас вообще непросто. - Он создаёт впечатление очень смирного ребёнка. - О, если бы ты только знал, - вздыхает Эггси, в которого этот смирный ребёнок вчера кидался книжками. Эти книжки своими острыми углами наградили Анвина парой синяков. Но вдаваться в подробности Эггси не собирается — кроме того, топот возобновляется и в кухне возникает сперва Муни, которая тут же подхватывает свой уже собранный рюкзак, стоящий у стены, а потом Габриэль, куда более хмурый, чем сестра. - Здравствуйте, - бурчит он в сторону Гарри и жалобно смотрит на Анвина. - Габриэль, - вздыхает Эггси. - Не начинай. Мальчик сердито фыркает, берёт свой рюкзак и уходит в прихожую обуваться. Гарри изгибает бровь. Эггси ещё раз тяжело вздыхает. - Пойдём, - говорит он. Дети усаживаются на заднем сиденье, Гарри садится вперёд, и они едут к Алисе. Судя по тому, что стоит им подъехать, и дверь дома тут же распахивается — их высматривали в окно. Муни выскакивает из машины как только Эггси тормозит и гонится в объятия Кори. Габриэль с всё тем же хмурым видом выбирается следом. - Подождёшь? - Спрашивает у Гарри Эггси. - Я быстро. Гарри кивает и Эггси, улыбнувшись ему, выходит из машины. Он подхватывает Габриэля на руки и тот тут же утыкается носом ему в шею. Гарри наблюдает за тем, как Эггси, с мальчиком на руках, с улыбкой треплет по макушкам двух темноволосых детей и приобнимает девушку, вышедшую за крыльцо за ними. Он понимает, что уже видел их однажды — когда без предупреждения приходил к Эггси с целью примирения. Трое из детей убегают в дом, Эггси, качая на руках сына, минут пять говорит с девушкой, а потом садится на корточки, ставит Габриэля перед собой и, забирая его ладошки, которыми тот трёт глаза, в свои, говорит ему что-то, после чего сдаёт его девушке. Ещё раз её обнимает, коротко целует в щеку и возвращается к машине. Он со вздохом опускается на водительское кресло. - Ещё немного — и я бы почувствовал себя виноватым, - говорит Гарри. - Почему? - Недоуменно спрашивает Эггси, заводя машину и трогаясь. - Твой сын выглядел максимально несчастным. - А, это… это нормально на данный момент. Пока что мне приходится успокаивать его каждый день перед школой. Через десять минут он уже будет в порядке, просто ему сложно даётся момент расставания. - Вот как… Выходит, моё представление о нём ошибочно? - Нет, он правда смирный. Но это не отменяет того, что он сложный, - хмыкает Эггси. - И он плохо переносит перемены. Это пройдёт. И я надеюсь, что не поеду крышей к этому моменту. - Похоже, моя очередь говорить, что тебе нужно больше отдыхать. Эггси мрачновато усмехается. - Может быть, - соглашается он. - Введи адрес Лиз, - просит он, сворачивая тему и протягивая Гарри телефон. Они заезжают за Лиз, Эггси, уже знающий, что Рокси не едет с ними, интересуется причинами этого. - Ненавижу массовые сборища, насколько бы неформальными они не были, - говорит Рокси. - Если бы родители с двенадцати лет таскали тебя по всем этим чертовым светским приёмам и вечеринкам, ты бы мог меня понять. - Я могу понять Роксану, - соглашается Гарри, проходящий мимо них с ящиком вина. Эггси удивленно наблюдает за тем, как Гарри ставит его в открытый багажник. - Тебе помочь? - Интересуется Эггси. - Незачем. Общайтесь, - отвечает Харт, по пути обратно в дом на секунду останавливаясь рядом с Эггси и касаясь губами его виска. Рокси наблюдает за этим с помесью умиления и иронии. - Ты точно не бил его по голове? - Спрашивает она, стоит только Гарри скрыться в доме. - Если его кто-то и бил, то это был не я. Не то, чтобы мы часто виделись за последние полтора месяца, - отвечает Эггси с застенчивой улыбкой. - Жаль, что ты не едешь с нами. - Не пойми меня неправильно, но мне совсем не жаль, - улыбается ему Рокси. - А с тобой мы скоро увидимся. Ты же должен познакомить меня со своими детьми. - Точно, - соглашается Эггси. Они с Рокси действительно задумывали что-то такое в процессе их длинной переписки. Спустя десять минут они прощаются с Рокси, загружаются в машину, Гарри вводит в навигатор в телефоне нужный адрес — и они отправляются в путь. Эггси находится в волнительном предвкушении — ему кажется, что место, в которое они едут, важно для Гарри, и, по разговору Гарри и Элизабет он вполне может сделать вывод, что вечером там будет довольно много людей, которых Гарри знает уже прорву лет. И Гарри захотел, чтобы Эггси был с ним. Гарри — этот сложный тип, который не склонен признаваться в слабостях и выказывать привязанности, который носит на себе непробиваемую маску из безупречных манер, который не нуждается ни в ком — на самом деле захотел видеть Эггси рядом с собой этим вечером. Анвин едва не начинает нервничать — он понятия не имеет о том, как Гарри намерен представлять его всем тем, кто будет там. Бывшим коллегой? Другом? Любовником? Анвин старается отбросить эти мысли, сосредоточившись на дороге и слушая разговор Гарри и Лиз вполуха, и добивается в этом успеха даже слишком большого — пропускает тот момент, когда Гарри обращается к нему и реагирует только когда тот кладёт ему ладонь на коленку. - М? Я не туда еду? - Встрепенувшись, спрашивает Эггси. - Технически — туда. Но лучше повернуть направо. - Как скажешь. Тогда командуй дальше. Ещё через пятнадцать минут они выезжают на дорогу, которая ведёт к одному-единственному дому, стоящему посреди зелёных лугов. Эггси присвистывает. - Это что-то из Аббатства Даунтон. - Хайклер чуть побольше, - скромно отзывается Гарри. - Но он действительно недалеко. Эггси смотрит на него большими глазами. - Серьёзно? - Да, Эггси. Смотри на дорогу. - Уже, - Анвин послушно возвращает взгляд к дороге. - А чей это дом? - Мой. Эггси ничего не может с собой поделать — и снова удивленно пялится на Гарри. Хорошо, что они едут со скоростью улитки. Когда Эггси паркуется слева от дома, у потрёпанного вида пикапа, к машине уже направляется процессия из трёх человек. Эггси выходит, и наблюдает за тем, как женщина лет шестидесяти заключает в объятия сперва Гарри, потом Лиз, а потом, пока Гарри и Лиз заняты объятиями и рукопожатиями в другими мужчиной и женщиной, обращает свой взор к Эггси. Тот скромно улыбается, не зная, кто это и как ему следует себя вести. Его начинает немного нервировать тот факт, что Гарри привёз его в неизвестность. - Добрый день, молодой человек. - Здравствуйте. К облегчению Эггси, в этот момент к ним подоспевают остальные. - Эбигейл, это Гэри. Гэри, это Эбигейл, она вместе с Джорджем и Сьюзен управляет тут… всем. - А Гэри? - Гэри, - вступает Лиз, обнимая Эггси за плечи, - наш новый друг. Новый друг Гарри, - она особенно выделяет голосом последнюю фразу и выразительно смотрит на Сьюзен, которая, скорее всего, была одного с ней и Гарри возраста, и та бросает на Эггси взгляд, полный умиления. Он явно краснеет, бросая взгляд на Гарри. Гарри смотрит на него так, что Анвин наверняка краснеет ещё сильнее. - Замечательно! - Заключает Эбигейл, хлопая в ладоши. - Сейчас вы трое пообедаете, и мы начнём приготовления к вечеру. Больше у Эггси не было времени переживать, смущаться или думать о том, зачем Гарри здоровый дом в полутора часах езды на машине от Лондона, в котором он, скорее всего, бывает раз в год. В доме оказывается ещё четыре человека персонала, очевидно, нанятого только на сегодня, и за следующий после их приезда час приезжают ещё четыре человека. - Алфи, Эйми, Флойд, Диззи, - проговаривает Лиз, ставя Эггси перед собой, будто он некий экспонат. Гарри пропадал где-то в доме, пока они с Лиз расстилали скатерти на столах на улице, поэтому Эггси сперва полагает, что никогда не узнает, как бы Гарри представил его своим вроде как друзьям, но ошибается — потому что Гарри как раз выходит на крыльцо. - Это Гэри. Или Эггси? - Эггси нормально, - кивает он. - Значит, Эггси. Об остальном Гарри расскажет вам сам. Четыре головы оборачиваются на Гарри. Лиз похлопывает Эггси по плечу и удаляется назад к столам. Харт останавливается рядом с Эггси и берёт его за руку. Четверо наблюдают этот манёвр с такими шокированными лицами, что Анвин не выдерживает и смеётся. - Ты действительно настолько плох, Гарри? - Спрашивает он. - Ты же знаешь, что да, - с улыбкой отвечает ему мужчина. - Прими мои глубочайшие соболезнования, - с преувеличенным сочувствием говорит ему рыжеволосая мисс, которую Лиз представила как Эйми. Эггси снова не может сдержать смешка. - О, Эйми, заткнись, пожалуйста, - закатывая глаза, вздыхает Харт. - Вы знаете, что от вас требуется. То же, что каждый год. Начинайте, раз приехали, - командует он. - Так точно, сэр, - насмешливо отзывается Диззи, невысокая темнокожая мисс с россыпью веснушек на щеках, убирая руки за спину и перекатываясь с пятки на носок, тёмными глазами скользя от Гарри к Эггси и обратно, с выражением лица, выдающим искреннюю радость за положение их с Гарри дел. - Мы тоже очень рады тебя видеть, Гарри, - с ироничной улыбкой тянет длинный светловолосый тип в щегольском прикиде, обладающий крайне интересными чертами лица - Флойд. Никто из четверых не выглядит обиженным таким обращением Харта, будто они давно привыкли к его поведению. Скорее всего, так и было. Гарри в свою очередь сверкает на Флойда взглядом, полным притворного раздражения. - Я не говорил, что рад тебя видеть. - Ой, да брось. Я знаю, что ты любишь меня больше них всех, - фыркает мужчина, за что тут же получает тычок в бок от Диззи. - Ты знаешь, что он любимчик Лиз. И что если ты любимчик Лиз, ты не можешь любить кого-то больше, чем её. - Я всё слышу! - Сообщает Лиз со своей позиции. - И официально разрешаю ему любить Эггси больше, чем меня. Но только потому, что он солнышко. - Боже, - выдыхает Анвин, зажмуриваясь и чувствуя, как краснеет. - Я помогу на кухне, - сообщает он и быстро ретируется подальше от этой очаровательной компании, самым адекватным в которой был, видимо, молчаливый и спокойный Алфи. - Я был бы не против, если бы вы, бездельники, последовали примеру Эггси, - слышит Эггси голос Гарри, скрываясь в доме. Они превращают сад перед домом в площадку для проведения вечера — несколько длинных столов, несколько грилей, тарелки, стаканы, выпивка, шезлонги, пледы, скамейки, вот это вот всё. Начиная с пяти вечера вокруг становится всё более шумно, людно и весело. Анвина знакомят с толпой народа, по совету Лиз он даже не старается запоминать имена, но старается не переживать по этому поводу. В основном рядом с ним оказывается кто-то из этих пяти, кому он решил присудить статус друзей Гарри — с каждым из них Гарри знаком столько же, сколько и с Лиз — а раз они терпят его столько времени, они заслужили звание друзей. Гарри возникает рядом с ним не так уж часто, выполняя роль хозяина вечера — но Эггси не против этого, он получает достаточно удовольствия, наблюдая, как свободно он держится среди этой пестрой толпы людей самых разных талантов. Он думает о том, что для многих людей, которые были здесь, любовь Гарри к Микелю — невыразимо сильная, верная, болезненная, которая толкнула его на то, чтобы создать в память о нём что-то подобное тому, что он создал - стала поворотным пунктом в жизни. Эта странная мысль, но она нравится Эггси. Эта мысль заставляет что-то внутри него буквально вибрировать от нежности. Он прикусывает губу изнутри и смотрит на Гарри с видом совершенно потерянного для этого мира мечтателя. И именно в этот момент рядом с ним возникает Флойд. - Никогда бы не поверил, что когда-то кто-то будет смотреть на этого вздорного типа таким взглядом. Эггси позволяет себе испустить преувеличенно мечтательный вздох. - Неужели никто не смотрел на него так до меня? - Интересуется Анвин, взглянув на мужчину. Вполне очевидно, о чем именно он спрашивает. - Нет, - ухмыльнувшись и спрятав ладони в карманы светлых брюк, качает головой Флойд. - Это он был тем, кто смотрел точно таким взглядом на Микеля. - Что ж. Значит, он заслужил кого-то, кто смотрит так же на него. Флойд смотрит на него с нескрываемыми теплом и симпатией, которые ясно дают понять Анвину — друзья Гарри действительно переживают за него, каким бы несносным он не был. - Я рад, что ты был достаточно безумен, чтобы влюбится в этого типа, - похлопав Эггси по плечу, заключает мужчина. - Я тоже, - улыбается ему Эггси. - Что это за имя такое? - Меняет он тему, замечая, что Гарри направляется в их сторону. - Это не имя, это, как и в твоём случае, кличка. Моя фамилия Пинк. Имя — и того хуже. Анвин пару секунд недоуменно смотрит на мужчину, прежде чем до него доходит. - Я понял. Это как-то связано с Пинк Флойд. - Напрямую, - подтверждает Флойд. - Мне нравится. - Благодарю, - преувеличенно церемонно отзывается мужчина, и как раз в этот момент к ним подходит Гарри. Эггси даже не пытается подавить свою глупую улыбку. - Привет, - говорит он. - Привет, - отвечает Гарри. - Ну, оставлю вас, - со смешком заключает Флойд, технично ретируясь, за что Эггси безмерно ему благодарен. - Вы устраиваете такое каждый год? - Верно. В противовес тому мероприятию, на котором мы с тобой были в галерее. - Я так и понял. Ты выглядишь… расслабленным. - Мне не из-за чего напрягаться здесь. - Это хорошо, - улыбается Эггси. - У тебя всё в порядке? - В полном. А что, похоже, что нет? - Последний час ты в основном стоял в стороне один и пожирал меня взглядом. - И я получал от этого удовольствие, можешь мне поверить. Всё хорошо, Гарри, - ещё раз абсолютно искренне уверяет его Эггси, и получает поцелуй, длящийся несколько секунд и моментально делающий его колени очень слабыми. - Пойдёшь со мной, или постоишь здесь ещё? - Невинно интересуется Харт. Эггси фыркает и берёт его за руку. Харт не говорит ни слова против и тянет его в сторону разношерстой толпы людей. Когда на улице окончательно темнеет, количество присутствующих убавляется примерно в половину, а в саду зажигаются фонари и гирлянды. Эггси стоит в компании Гарри, Лиз и Алфи, слушая разговор вполуха и привалившись боком к тёплому боку Гарри. Гарри обнимает его за плечи, прижимая ближе к себе и если бы рядом не было людей, Анвин бы наверняка начал довольно урчать — но он сдерживается. - Смотрите, кто осчастливил нас своим присутствием, - вдруг прерывает разговор Лиз, направляя свой взгляд куда-то за спины Гарри и Эггси. Анвин слышит голос, отвечающий ей — и не может поверить своим ушам. - Я же лично обещал тебе, что появлюсь. Разве мог я нарушить обещание, данное мисс Элизабет? - Ты просто душка, милый. Когда человек, с которым разговаривает Лиз, появляется в поле зрения Эггси, у него уже нет никаких сомнений — он знает этот голос и этот одновременно ужасающий и очаровательный арабо-французский акцент. Две пары зелёных глаз разного оттенка встречаются в совершенно равном изумлении. - Мелкий? Что ты здесь делаешь и почему ты обнимаешься с Гарри? - Я не мелкий. У меня двое детей, это на два больше, чем у тебя. - Но я всё ещё старше тебя на шесть лет. Эггси закатывает глаза и аккуратно выпутывается из уютных объятий Гарри, чтобы тут же оказаться заключенным в крепкие объятия Фарраджа - младшего из своих старших братьев. - Ты уходишь от темы, - замечает его брат, выпуская его из своей хватки. - Объясни, что происходит, и я объясню тебе остальное, - предлагает Харт, пряча недоумение за нахмуренными бровями. - Гарри, - фыркает Эггси, уловив в выражении Харта признаки ревности. - Это мой брат. И, кажется, мне тоже нужно, чтобы кто-то объяснил мне, что происходит, хотя я уже догадываюсь. - Твой брат? - Это уже Лиз, явно буквально снявшая вопрос с губ Гарри. - Его брат. Нас растили одни и те же мама и папа. Его дети — мои племянники. Как-то раз я отделал мальчишку из школы, который вздумал обзываться на него за его белые волосы. - Выходит, быть моими любимчиками — это у вас семейное, - замечает Лиз. - Как можно не любить это белобрысое создание! - С этими словами Фаррадж снова сгребает его в объятия. - Я думал, ты в Париже, - в который раз за вечер краснея, бубнит Эггси, позволяя брату делать с собой что угодно. - Я прилетел сегодня и собирался позвонить тебе завтра. - Ты же не собираешься улететь обратно, не зайдя в гости? - Я бы не посмел, - шутливо и в то же время искренне отвечает Фаро. Эггси вопросительно смотрит сперва на Гарри, потом на Лиз. Объяснение берёт на себя Лиз, в то время как Гарри просто молча наблюдает за ними. - Мы с этим мистером как-то раз работали вместе. То есть, он работал с типом, который имел обыкновение вешать половину своей работы на меня. Мне показалось, что Фаро немного не осознаёт степени своего таланта. И что ему нужно немного больше знаний, чтобы начать это осознавать. Ну и… всё сложилось. Он, кажется, единственный наш стипендиат, который учился за пределами Великобритании. Эггси знал, что Фаррадж учился по стипендии — уже после переезда в Париж и нескольких лет жизни там. Но не знал деталей и предположить не мог, что детали окажутся такими. - Удивительно, - улыбается Анвин. - Кажется, осталось объясниться нам, - взглянув на Гарри, замечает он. - Похоже, что так, - соглашается Гарри, адресуя Анвину улыбку. - О нет, - объявляет Фаро, который был не только похож на Адель внешне, но ещё и унаследовал её проницательность. - Не говорите мне, что сейчас я на правах старшего брата должен буду заявить, что поколочу Гарри, если он тебя обидит. - Это не обязательно, - отвечает Гарри. - Но суть ты явно уловил. - Как это получилось? Мама знает? Эггси издаёт страдальческий стон и прячет лицо в ладонях. - Фаро, пожалуйста, заткнись, - глухо молит он. Харт теперь выглядит искренне позабавленным, и начинает отвечать на первый вопрос Фарраджа. - Мы работали вместе… формально, мы до сих работаем вместе. В процессе этого произошло несколько событий. Лиззи пришлось вправлять мне мозги. В итоге я вынужден сообщить тебе, что нахожусь в отношениях с твоим младшим братом. - Ты вправляла ему мозги? - Удивлённо спрашивает Анвин, переставая прятать лицо в ладонях. - Естественно, - отвечает Лиз та, будто это что-то совершенно очевидное. Анвин ловит на себе выжидающий взгляд Фаро и со вздохом говорит: - Конечно, мама знает. Теперь настаёт очередь Гарри удивленно смотреть на Эггси. - Серьёзно? - Ну да, - пожимает плечами Анвин. - Габи — мамин любимчик на правах младшенького, - дразнится Фаро. - Вот и нет. - Вот и да! - Господи, мальчики, вам же не по десять лет, - со смешком напоминает Лиз. - Габи? - Задумчиво повторяет Гарри. - Домашнее имя. Или вроде того, - коротко поясняет Анвин, не желая вдаваться в подробности. Разговор плавно переходит на другие темы, чему Эггси очень рад. Следующие пару часов он проводит вместе с Фаро, которого он видел не так уж часто, и по которому скучал — у них было взаимное обожание друг к другу. Гарри не выглядел так, будто он против — не выглядел он и так, будто ждёт каких-то более подробных объяснений от Эггси по поводу степени его родства с этим высоким красавчиком явно арабских кровей. Анвину было немного стыдно за то, каких размеров облегчение он испытывал по этому поводу. - Как твоя жена? - Интересуется Анвин. Никто из семьи не видел его жену. Никто не задавал вопросов — за исключением Эггси, конечно. Потому что, ну черт возьми, Фаро - его любимый брат. Эггси не мог не переживать. - Кажется, в Милане, - пожимая плечами, отвечает ему Фаро. Эггси подозревает, что Фаррадж и его жена — просто друзья. Он знает, что его брат никогда особенно не интересовался романтическими отношениями. Гораздо большее удовольствие ему доставляло его творчество — и Эггси готов был принимать это как причину и как объяснение, до тех пор, пока Фаро был счастлив. А он явно был счастлив. Через пару часов Фаррадж объявляет, что ему пора, Эггси берёт с него обещание позвонить ему завтра же, крепко обнимает и отпускает восвояси. Мероприятие сворачивается к часу ночи. Последними уезжают друзья Гарри вместе с Лиз, и они с Гарри остаются стоять перед домом вдвоём. Эггси, растерянный, вопросительно смотрит на Гарри. - Мы переночуем здесь, - поясняет Гарри. - Остальные поехали в Ньюбери и вернуться завтра, помогут привести здесь всё в первоначальный вид. - А всё вот это?.. - Спрашивает он, оглядывая сад. - С этим разберутся специально нанятые для этого люди. Не переживай. Эггси ёжится - ему прохладно даже в толстовке. - Пойдём в дом, - говорит Гарри. Стоит им зайти в дом — их тут же ловит Сьюзен и передает на кухню в руки Эбигейл, которая усаживает их за стол. Точнее сперва за стол ей удаётся усадить только Эггси — Гарри задерживается в дверях кухни, вполголоса обсуждая что-то со Сьюзен. Договорив, он садится рядом с Эггси и со вздохом смотрит на большую тарелку с едой, которую ставит перед ним Эбигейл. - Эби, вы могли поехать домой вместе с Джорджем. Мы бы разобрались. Эбигейл машет на Гарри рукой. - Уеду вместе со Сьюзен. Я вижу тебя раз в год, не будет ничего страшного, если я пожертвую парой часов сна. К тому же, буду точно знать, что вы нормально поели. Эггси молча уплетает мясо с картошкой, слушая разговор Гарри и Эбигейл — что-то про персонал, ремонт, туристов — насколько он может сделать вывод, обычно спальни на втором этаже сдаются туристам, а Эбигейл, Сьюзен и Джордж — люди, которые следят за домом и постояльцами. Как только они доедают — Эбигейл прогоняет их наверх. - Отдыхайте. Мы проследим, чтобы с улицы всё убрали, закроем дом и уедем. - Хорошо, Эби, спасибо. Не пытайтесь приезжать раньше часа дня, - говорит Гарри, останавливаясь у лестницы, ведущей на второй этаж. - Как скажешь, - кивает Эбигейл с таким видом, что то, что она едва ли исполнит просьбу Харта, очевидно всем. Но Гарри лишь вздыхает, улыбается женщине совершенно добродушно и говорит: - Спокойной ночи, Эби. Эггси задаётся вопросом, куда делся его Гарри и кто этот очаровательный тип. Они поднимаются наверх и оказываются в широком коридоре, из которого в обе стороны расходятся комнаты. Гарри поворачивает направо и останавливается у последней двери, указывая Эггси, который просто следует за ним по пятам, на дверь напротив. - Мы будем спать в разных комнатах? Анвин не справляется с тем, чтобы хотя как-то сгладить удивление, разочарование и обиду от такой вести, чем веселит Харта. - Там твои вещи, Эггси. Я не хотел шокировать Эбигейл и Джорджа просьбой приготовить только одну комнату для нас двоих — надеюсь, ты можешь это понять, - тут Гарри делает небольшую паузу, и Эггси кивает. - Прими душ, переоденься для сна и приходи, - добавляет Харт, открывая дверь в свою комнату. Приготовления ко сну занимают у Гарри не больше пятнадцати минут — и он, накинув халат поверх пижамы, выходит из ванной в спальню и подходит к одному из окон. Сейчас из окна не видно ничего, кроме звездного неба и редких огней домов, располагающихся через поле и пролесок отсюда. Но Гарри и без того отлично помнит вид из окон этой комнаты. В этом доме выросла его мать. До её смерти они проводили здесь каждое лето — он, она, дедушка и бабушка. Отец, как правило, приезжал на выходные. После её смерти Гарри больше не видел её родителей — когда Харт немного подрос, его отец сказал ему, что они не захотели поддерживать с ними контакт. Десять лет назад ему позвонил юрист семьи его матери, сообщил о смерти бабушки и о наследстве в виде этого дома. Приехав сюда, он узнал, что единственным, кто не желал поддерживать контакт с родителями матери, был его отец. Он, в общем-то, был совершенно не удивлён. Удивлён он был, когда Эбигейл, завидев его, входящего в дом, разрыдалась и заключила его в крепчайшие объятия. Отец и мать Эби работали здесь, и Эби и его мать, которые были примерно одного возраста, росли бок о бок и дружили. Наверное, это было очень крепкая дружба — потому что Эбигейл относилась к нему так, будто он её любимый племянник. Первые годы это немного обескураживало, но сейчас он привык. Гарри думал о том, чтобы продать дом, но не смог себя заставить. Он сам был немало поражен собственной сентиментальностью — но продать дом, где выросла его мать, почему-то казалось ему сродни предательству. Поэтому он просто оставил его. Первые несколько лет он оплачивал все счета, выделял деньги на зарплату немногочисленному персоналу, поддерживающему дом в надлежащем состоянии и на ремонт. Эбигейл была той, кто предложил сдавать спальни наверху туристам — ей было не по себе от мысли о том, что дом стоит, покинутый людьми. Она говорила, что дом тоскует и ветшает от этого — как если бы постройка имела что-то общее с живым организмом. Гарри не был против, но сразу предупредил, что может принять в этом только финансовое участие. В итоге необходимость в его финансовом участии даже сократилась. Доход вполне покрывал все коммунальные платежи и расходы на ремонт и даже часть зарплат. Сумма, которую Гарри в год тратил на это место, сейчас была куда меньше, чем шесть лет назад, когда дом стоял без дела. И Гарри был готов признать — только самому себе, конечно — что в высказываниях Эбигейл был некоторый смысл. Сейчас дом выглядел куда более… живым. Эггси, обхвативший себя руками за плечи, заходит в комнату как раз когда Гарри начинает расстилать постель. Гарри жестом указывает Эггси ложиться — и тот незамедлительно юркает под одеяло, мелко дрожа. Гарри, укрыв его до подбородка, снимает халат, включает лампу, стоящую возле кровати и выключает верхний свет и присоединяется к Анвину. - Итак… - повозившись под одеялом и устроившись на боку лицом к Гарри, начинает Эггси. - Что это за место? Гарри хмыкает, занимает ровно такое же положение, как Анвин, и протягивает руки, чтобы взять его ладони — которые оказываются ледяными, как он и подозревал - в свои. - Это дом, - отвечает он — чтобы искренне насладится мимикой мальчишки, который, конечно, тут же фыркает, поднимает брови и совершенно нахально улыбается. - Да, это твой дом, твой огромный дом в полутора часах езды от Лондона, в котором ты бываешь, по-видимому, раз в год. Ты не склонен владеть чем-то, чем не пользуешься, без причины. Ты не заводишь нефункциональных вещей. Когда я сказал тебе, что некоторые люди просто используют неработающие проигрыватели винила как элемент интерьера, ты всем своим видом ясно выказал презрение к таким людям. Эггси немного переживает о том, а не перегибает ли он. Но это мысль, которая не давала ему покоя с самого начала вечера — поэтому, высказал её, он почувствовал себя гораздо лучше, даже несмотря на осознание риска всё же быть отправленным в соседнюю спальню. Но Гарри улыбается ему так… поощрительно, и протягивает руку, чтобы погладить его по влажным волосам. - Молодец, - говорит, подкрепляя действие вербальной похвалой. Эггси, прикусивший губу, не удерживается от тихого удовлетворённого звука. Гарри улыбается, позабавленный — всё-таки реакция мальчишки на похвалу совершенно очаровательна. - Это дом, в котором выросла моя мать, - продолжает он. - По какой-то причине её родители решили оставить его мне. Я не смог его продать, он некоторое время простоял без дела, а потом Эбигейл предложила сдавать спальни людям, желающим несколько дней пожить в тишине среди лугов, ферм и пасторальных пейзажей. Эггси открывает глаза и неосознанно задерживает дыхание, пока слушает Гарри. Он не знал многого о его семье. Ровным счетом ничего. И что-то в выражении лица и голосе Гарри, что-то в его взгляде, сейчас выдаёт в нём того самого беззаботного парня со старых фотографий. - Ты её любил? - Тихо спрашивает Эггси. - Как можно не любить родную мать? - Чуть дернув плечом, возвращает вопрос Гарри. Эггси фыркает, не сдержавшись, за что тут же получает недоуменным взгляд. Черт. Это было неуместно — но Эггси примерил фразу на собственную ситуацию и среагировал на свои мысли почти непроизвольно. - Прости… Просто в моём сознании есть много вариантов ответа на то, как и почему с этом типом любви может не сложится. - Откуда? Твой… брат упоминал, что ты любимчик, - может быть, в иной ситуации Гарри бы просто согласился — потому что по сути, Эггси прав. Но мальчишка говорит так, будто он что-то знает об этом. Что маловероятно, если утверждение Фаро было правдой. Как Фаро — этот франко-арабский тип может быть братом Анвина — это вопрос, требующий отдельного анализа, но Гарри уже давно решил бросить попытки понять, что из себя представляет прошлое Анвина. А тот явно не планировал спешить с посвящением Гарри в хоть какие-то детали. - Я… да, - отвечает на это Эггси, и выглядит при этом окончательно потерянным. Потому что ему не нравится сама мысль о том, что Гарри может подумать, что та фраза, которая вырвалась у Эггси, может иметь хоть какое-то отношение к Адель. Нет, Адель была его самой лучшей матерью — в то время как родная мать Эггси как раз таки не отличилась. - Мы можем опустить эту тему на время? - Поморщив нос, просит Эггси. - Это сложно. - Хорошо, - просто соглашается Гарри. - Я принимаю тот твой вопрос за «да»? - Конечно я её любил, - улыбается Харт. Эггси видит Гарри искренним и открытым в этом признании и это… странно. И это не оставляет сомнений в том, что мама Гарри давным-давно умерла. Эггси знает эту светлую тоску во взгляде. Адель иногда смотрела на него так — и он знал, о ком она думала. О своём третьем сыне, светловолосом мальчике, которого Эггси видел на немногочисленных фотографиях. Ему никогда не было обидно — он знал, что её любовь к нему и её любовь к Леону мало отличаются. Он даже был рад — ему казалось, что он своим существованием будто помогает ей радоваться этим воспоминаниям. - Сколько тебе было? - С тихим вздохом спрашивает Эггси. Ему не надо уточнять, о чем он. Гарри поймёт и так. И Гарри понимает. И улыбается снова, касаясь подушечками пальцев щеки мальчишки — и Эггси первый раз видит в улыбке Гарри и в его взгляде столько тепла и привязанности, предназначенных ему. - Мой замечательный мальчик, - тихо говорит Гарри. - Иногда меня ужасает то, как ясно и точно ты чувствуешь. Мне было одиннадцать. К тому моменту, когда она умерла, я уже год как понимал, что это случится. Тогда было не так уж много способов спасти ракового больного. Эггси вздыхает и тянется, чтобы коснуться лёгким поцелуем губ Гарри и прошептать: - Мне жаль. Гарри улыбается и снова гладит его по щеке. - Спасибо, мой милый. Я всегда хожу к ней, когда приезжаю сюда. Если ты захочешь присоединиться, я буду рад. - Полагаю, это можно счесть за честь. - Возможно, - соглашается Гарри. Он в самом деле напуган тем, что этому мальчишке удаётся вытягивать из него. Никто не видел его таким… никогда. Он никогда не позволял себе настолько раскрываться перед кем-либо из мира живых. Но кроме искреннего ужаса Гарри, к собственному удивлению, чувствует ещё и облегчение — и это целиком и полностью заслуга Эггси, буквально излучающего искренность, надежность и сочувствие. Харт чувствует себя так, будто внутри него вот-вот что-то сломается. Поэтому он ещё раз проводит ладонью по волосам Эггси и говорит: - Давай спать. - Хорошо, - просто соглашается мальчишка, улыбаясь ему и закрывая глаза. Гарри тянется к лампе и выключает её. Комната погружается в темноту. Эггси лежит в постели, прислушиваясь к размеренному дыханию Гарри, но никак не может заснуть. Он думает о том, что только что произошло между ними. Он догадывается, что произошло почти что невероятное. Харт ненадолго опустил перед ним все свои барьеры. Эггси понимал, что только что получил от Гарри что-то очень ценное. Даже не так. Он получил что-то бесценное. Он чувствовал счастье — но чувствовал и вину. Гарри открылся перед ним. Вот уже в течении некоторого времени Гарри открывался перед ним — сначала он познакомил его с Лиз, теперь — с остальными четырьмя людьми, которых считает своими друзьями. Он привёз его сюда и весь вечер вел себя так, что ни у кого из окружающих явно не могло остаться сомнений в том, что он и Гарри вместе. Он спокойно отвечал на все его вопросы. У Эггси не было сомнений в том, что Гарри ответит на любой его вопрос, какой бы он не задал. Эггси знает, что Гарри делает это для него, и что ему непросто. И Эггси ценит это. И искренне ненавидит самого себя за то, что просто не может сделать того же в ответ. Он должен рассказать Гарри про себя. Он даже боится представить, сколько у того вопросов — особенно после сегодняшней встречи с Фаро. Но Эггси не может. Не то, чтобы он не знает с чего начать — нужно начинать с самого начала. Но каждый раз, когда он пытается — слова просто застревают у него в горле. Он просто не может. Он всегда думал, что того, что он сам знает, кто он такой, будет достаточно. Кто бы мог подумать, что он ошибался. Кто бы мог подумать, что у него такое колоссальные проблемы с тем, чтобы просто рассказать, кто он такой. Он боится, и знает, что его страх глуп. Он боится, что, стоит ему рассказать, как он услышит, что он не прав. Что он, на самом деле, кто-то другой. Он боится, что его снова начнут убеждать в том, в чем его пытались убедить мать и психолог, когда его забрали от его семьи и увезли обратно в Лондон. Он помнит, как тяжело это было — раз за разом повторять одно и тоже и раз за разом слышать, что всё не так. Он помнит, как страшно было чувствовать собственное медленно зарождающееся сомнение. Он помнит те единственные воспоминания, которые удалось ему вернуть — момент взрыва, взрывов — первые из которых раскидывают людей и комья земли в разные стороны. Эггси даже помнит, сколько всего взрывов он слышал и видел, прежде чем всё обратилось в темноту и пустоту. Но он так и не вспомнил ничего больше из первых шести лет своей жизни. И поэтому для самого себя он так и остался Габриэлем Мартеном — и останется им навсегда. И он боится, что Гарри не сможет принять этого. Не сможет понять. Он не замечает, как из его горла вырывается полузадушенный всхлип. Чего он определённо не должен делать — так это плакать. Тем не менее, он это делает. Гарри — проснувшийся, а может, и не засыпавший — забирает его в свои тесные объятия. Эггси утыкается носом в его шею. Так лучше. Так он чувствует себя в безопасности. Так он чувствует себя собой. - Что случилось, Эггси? Эггси невнятно бурчит что-то ему в шею — Гарри приходится чуть-чуть отстраниться. - А теперь ещё раз, - просит он. - Я не могу ничего тебе рассказать, - хмуро повторяет Анвин, уже справившийся с этой совершенно непрошеной волной эмоций. Он всегда перестаёт справляться с собой, когда думает об этом. - Всё в порядке, Эггси. Нам некуда торопится, - отвечает Гарри. - Ты, наверное, ничерта не понимаешь. Гарри чуть пожимает плечами. Эггси чувствует движение, потому что теперь лежит, упираясь лбом Гарри в плечо. - Если я задам вопрос — ты сможешь мне ответить? - Спрашивает он. - Думаю что да. - Твоя семья в Марокко — приёмная? Эггси молчит некоторое время — Гарри проводит ладонью по его волосам, прослеживает пальцами линию челюсти и, чуть поддев его подбородок, заставляет Анвина поднять голову и посмотреть на него. - Если говорить формально — да. Но у меня никогда не было другой. Для меня это единственная родная семья. Гарри кивает. - Амир — тот мужчина, занимающийся антиквариатом — твой отец? Эггси хмыкает. - Ты слышал. - Я не глухой, Эггси. - Да, он мой отец. Фаррадж — мой младший старший брат. У нас есть ещё самый старший старший брат. Его тоже зовут Амир, он живёт в Касабланке. Мама родилась и выросла в Лионе, но переехала уже очень давно. Её родители тоже живут в Лионе, и Тамми сейчас живёт с ними. Рассказывать о семье — это не то, что рассказывать про себя. Это даётся ему легко. Он обнаруживает себя улыбающимся — потому что он наконец-то что-то рассказал Гарри. Тот улыбается ему в ответ. - Ну вот. Мне вполне этого достаточно. - Спасибо, Гарри. - Засыпай, - отвечает Харт. На этот раз Эггси проваливается в сон почти что мгновенно. Гарри просыпается первым — свет, льющийся из окна и пересекающий постель доползает до изголовья кровати с его стороны — и будит его. Гарри не смотря на часы может сказать, что сейчас примерно десять утра. Это была спальня его матери и он часто оставался спать вместе с ней — и помнил, в какое время этот луч света доползает до его подушки в конце лета. От конца лета прошло ещё совсем немного времени — так что и время пока что не особенно поменялось. Умывшись и переодевшись, он проходится по всем комнатам пустого дома, позволяя смутным, будто укутанным в утренний туман, мыслям течь в голове бесконтрольно, думая обо всём сразу и и о чем конкретном в то же время. Он думает о мальчишке, который сейчас спит в бывшей спальни его матери — и думает о том, что бы она сказала про него. Он очень редко позволяет себе думать о таком, потому что это самые глупые на свете мысли — мысли из разряда «что, если?». Но он уверен, что Эггси бы ей понравился. Ей бы понравилось то, как ловко он сочетает в своём характере беспечность и ответственность. Она бы сразу поняла, что у него большое сердце. Ей бы понравилось, что он верный и надёжный друг. Ей бы понравилось всё, что нравится Гарри. К моменту, когда он обходит все комнаты, приезжают Джордж и Эбигейл — и на следующие пару часов он занимает себя разговором с ними — у них есть доверие Харта и свобода делать с домом что угодно, но некоторые вещи они всё же предпочитают обсуждать с Гарри. Потом приезжают те пятеро человек, которые по какой-то причине терпят его дрянной характер и не просят ничего взамен — и они, проделав небольшую работу по завершению наведения порядка в доме, устраиваются в саду и готовят барбекю. Спустя примерно полчаса, Эггси, взъерошенный и сонный, выходит из дома. Судя по тому, что в одной руке у него чашка, а в другой — тарелка, ему не удалось пройти мимо Эбигейл незамеченным. Он направляется в их сторону, улыбаясь Харту совершенно невозможной улыбкой, наводящей на мысли о том, что его мальчик под кайфом. Но это определённо не так — просто Анвин влюблён в него, как сумасшедший — и не видит никакой необходимости это скрывать. И Гарри понимает, что ему очень сложно не откликаться на такое сильное и открытое чувство мальчишки, хотя он и продолжает это делать — больше по привычке, чем из умысла. Эггси желает всем доброго утра — несмотря на то, что уже почти два часа дня — и возвращает свой взгляд к Гарри. Тот хлопает ладонью по своей коленке. - Серьёзно? - Уточняет Анвин, с видом одновременно удивленным и позабавленным. - Вполне, - уверяет его Гарри в свою очередь. Эггси улыбается совершенно потрясающей хулиганской улыбкой от уха до уха — и устраивается у Гарри на коленях. - Боже мой, - тихо комментирует Алфи, самый молчаливый из всех. - Это конец света или второе пришествие?.. - Возможно, мы умерли и попали в Ад, - подхватывает Диззи. - Вы просто завидуете, - фыркает Эггси, и, устроив тарелку на своих коленках, уделяет должное внимание большому куску яблочного пирога на ней. Гарри забирает у него кружку с кофе, потому что она то и дело опасно наклоняется в руках мальчишки, и Харт не хочет быть облит горячим кофе, как не хочет и того, чтобы мальчишка облил сам себя. Когда Эггси тянется к чашке той же рукой, в которой держит вилку, Гарри, недолго думая, просто подносит кружку к губам Анвина. - Святые небеса, Гарри Харт, - мурлычет Анвин с улыбкой, осторожно делая глоток кофе. В их сторону сыпется ещё пара комментариев, но ни Эггси, ни Гарри к ним не прислушиваются. Когда Эггси расправляется с пирогом и кофе, Гарри забирает у него посуду и просто отставляет её на землю рядом с собой. Эггси, удовлетворённо вздохнув, приваливается боком к груди Гарри — тот снова начинает говорить о чем-то с остальными, но Эггси не следит за смыслом беседы, прислушиваясь к звуку и темпу голоса Гарри и дрейфуя где-то между сном и явью. Он чувствует себя лёгким, едва ли не бестелесным, пустым от лишних мыслей и абсолютно счастливым. Он не знает, что с ним. Он бы сказал, что он под кайфом, если бы не знал точно, что нет. Спустя какое-то время Гарри чуть сжимает предплечье Эггси, привлекая его внимание. - Я собираюсь прогуляться, Эггси. Ты всё ещё хочешь присоединиться? Эггси просто кивает, и трёт глаза. Гарри издаёт тихий смешок и аккуратно подталкивает его. - Тогда слезай и иди возьми с собой толстовку. Эггси послушно делает, что велено — когда он спускается со второго этажа, Гарри ждёт его у лестницы. Эггси улыбается ему, берёт за руку и тянет к выходу. Они обходят дом и выходят с огороженной территории в маленькую, почти незаметную калитку, от которой такая же едва заметная тропа ведёт в пролесок. Гарри выглядит так, будто точно знает, куда идёт — что, в общем-то, логично, поэтому Эггси расслабляется и просто идёт за ним, смотря по сторонам. Тут красиво — небольшой лесок, который они пересекают за десять минут, тенистый и тихий, наполнен зеленью, шелестом листьев, пением птиц и запахом травы, земли и чуть-чуть — сырости. Миновав его, они проходят мимо примерно дюжины небольших аккуратных домов, с маленькими лужайками или садами побольше. После они поднимаются на небольшой холм — и добираются до маленькой часовни, справа от которой, отгороженное скромной изгородью, расположено кладбище. Эггси тихо ступает следом за Гарри между надгробий, до тех пор, пока тот не останавливается. Эггси встаёт рядом, спрятав руки за спину и смотря на несколько надгробий перед ним. Его сердце непроизвольно сжимается, когда его взгляд отмечает, что надгробие мамы Гарри выглядит явно старше, чем надгробия её родителей — потому что его ужасает непрошеная мысль о том, что чувствуют люди, когда их ребёнок умирает раньше них. Эггси отрывисто выдыхает — и зарабатывает обеспокоенный взгляд от Гарри. - Ты в порядке? - Да, - отвечает он. - Просто… подумал, что это ужасно — когда твой ребёнок умирает раньше тебя. Эггси думает, что ему не стоила это произносить — но Гарри, неожиданно, коротко обнимает его за плечи и касается виска лёгким поцелуем. - Я не знаю, какими своими действиями я тебя заслужил, - говорит он, оставляя Эггси в недоумении — и в тихом восторге. Эггси замечает ещё кое-что. - У твоей мамы и бабушки французские имена. - А меня вплоть до одиннадцати лет звали Анри или Рири. Но последнее было исключительно для домашнего использования. - Твоя бабушка — француженка? Гарри кивает. - И твой французский настолько ужасен? - Неверяще продолжает Анвин. Гарри хмыкает. - Отец всегда был против того, чтобы со мной говорили на французском. И это была единственная вещь в моём воспитании, о которой они спорили, пока мама была жива. Наверное, поэтому я ненавижу этот язык всей душой. Когда оказалось, что из-за работы мне снова придётся его вспоминать… я не был рад и постарался стараться как можно меньше. Эггси улыбается. Он может это понять. - Оставить тебя? - Спрашивает он, потому что ему кажется, что это правильный вопрос. - Да, пожалуйста. Эггси легко сжимает пальцы Гарри в своих и получает от него маленькую благодарную улыбку. После этого он разворачивается, прячет руки в карманы толстовки и не спеша идёт вдоль рядов надгробий. Он доходит до конца кладбища, противоположного тому, со стороны которого они зашли и садится на скамейку, стоящую около изгороди. Эггси не может удержаться от того, чтобы время от времени не посматривать на Гарри. Он опасался увидеть Гарри грустным — но оказалось, напрасно. Гарри не выглядит скорбящим — наверное, потому что прошло уже очень много времени. Нет, Гарри выглядит… спокойным, любящим, почти что счастливым. Открытым. Уязвимым. Эггси не может себе даже представить, насколько серьёзный это шаг для Гарри — показать кому-то такого себя. Настолько это серьёзный шаг для них. Когда Гарри спустя примерно двадцать минут присоединяется к нему на скамейке, Эггси берёт его за руку, трёт большим пальцем костяшки его пальцев и говорит: - Спасибо. Я понимаю, что это для тебя значит. И я ценю, что ты считаешь, что я заслуживаю того, чтобы показать мне это. - Ты заслуживаешь этого и гораздо большего, мой мальчик, - отвечает ему Гарри. Эггси чувствует, что краснеет. Он пожимает плечами и утыкается лбом в плечо Гарри, прячась от его взгляда. Гарри тихо хмыкает и обнимает его за плечи. - Пора идти, - говорит Гарри через некоторое время. - И возвращаться в Лондон. Остаток дня, что они проводят в быстрых сборах и дороге, Эггси остаётся задумчив и молчалив. Когда они въезжают в Лондон, он звонит Алисе, чтобы предупредить, что скоро приедет. Сперва они подвозят до дома Лиз, потом он, несмотря на все протесты Харта о том, что он в состоянии добраться сам, а Анвину потом ехать в совершенно другую сторону, подвозит и его. - Заткнись и наслаждайся, - советует Эггси мягко, обрывая ворчание мужчины. - Никто не знает, когда мы увидимся в следующий раз. Гарри искренне позабавлен мягкой командой Эггси. - Ты очарователен, - с усмешкой сообщает он мальчишке. Конечно, это заставляет того покраснеть — и именно этого Гарри и добивался. - Иди ты, - бурчит Анвин. На прощание он получает сладкий долгий поцелуй, и один только он поселяет знакомое приятное тепло внизу его живота. Анвин не сдерживается и стонет в губы Харта, и тот тут же отстраняется, уставившись на него своим совершенно невыносимым темным взглядом с налётом иронии. Эггси облизывает и прикусывает нижнюю губу, стараясь дышать так ровно, как только может. - Я не стану делать тебе минет в машине средь бела дня, как бы мне этого не хотелось, но если ты поднимешься… - совершенно повседневным тоном предлагает Харт. Эггси старается смотреть на него как можно более укоризненно. Даже несмотря на то, что его член дергается при словах Гарри, более чем заинтересованный. Гарри хмыкает и качает головой — он понимает, что всё, что ему нужно — просто отдать команду. - Пойдём, Эггси. И Эггси слушается. - Хороший мальчик, - хвалит Харт, стоит только Эггси выйти из машины. Тот тут же утыкается взглядом в пол и краснеет. Гарри думает, что это никогда ему не надоест. Спустя полчаса и два собственных оргазма Эггси — воплощение абсолютного беспорядка. Гарри буквально вынудил его кончить второй раз — и это, честно говоря, было больше больно, чем приятно, но Анвину всё равно понравилось. Он уже признал то, что он крайне положительно относиться с некоторому уровню боли — и Гарри явно взял это в расчет в этот раз. Гарри появляется в комнате со стаканом воды, встаёт рядом с кроватью, делает жест рукой, без слов командуя, чтобы Эггси встал — и когда тот делает это, неуверенный в способности своих ног его держать — улыбается поощрительно и протягивает ему стакан. - Вот так. Пей свою воду — и можешь быть свободен. Эггси, уже опустошающий стакан, бросает вопросительный взгляд в область ширинки Гарри. - Не переживай за меня, - улыбается Гарри. - Ну, лучше я сделаю это сам, чем это сделает кто-то другой, - ляпает Анвин. И, конечно, только сказав это вслух, понимает, что прозвучало это паршиво. - И это единственная причина, по которой ты хочешь это сделать? - Хмыкает Харт. Его тон почти не меняется — Эггси бы не заметил, если бы не привык слушать Гарри очень внимательно. И Эггси слышит этот тонкий оттенок холода в словах Гарри. - Я… Это не то… - Анвин резко выдыхает через нос, злой на самого себя. - Прости. Это прозвучало ужасно. Я не подумал как следует, прежде чем сказать. - Очевидно, - соглашается Гарри, удерживая на Эггси выжидающий взгляд. Плюс в том, что Эггси теперь тоже знает некоторые… слабости Харта. - Я хочу это сделать, потому что я хочу это сделать. И я соскучился по ощущению твоего члена в своём горле, если честно. И мне надо практиковаться, чтобы уметь дольше держать его там, помнишь? Анвин прикусывает губу и смотрит на Гарри. Харт ухмыляется, качает головой, и с нажимом скользит пальцами по линии челюсти Эггси, в конце движения сжимая его подбородок и приподнимая его для короткого поцелуя. - Ты пытаешься меня соблазнить? - Определённо, - улыбается ему Эггси, и облизывает губы, когда Гарри кладёт ладонь на его шею сзади и давит вниз. Эггси послушно опускается перед ним на колени, отставляя пустой стакан на под подальше от себя. - Можно? - Спрашивает он. - Можно, - запуская пальцы в его волосы на затылке, кивает Гарри. Эггси не пытается скрыть волну мелкой дрожи, пробежавшей по его телу от пальцев Гарри, которые он сжал в волосах на его затылке, до поясницы. Он быстро расстёгивает пуговицу и ширинку на джинсах Гарри, тянет резинку боксеров вниз, и без промедления берёт полутвёрдый член в рот. Гарри одобрительно хмыкает — его ладонь остаётся на затылке Эггси, но не давит, позволяя тому двигаться, как он сам хочет. Эггси пару минут скользит языком по члену Гарри, добиваясь того, чтобы он стал твёрдым — и как только это происходит, глубоко вдыхает, расслабляет горло, скользит губами вниз по стволу, и довольно стонет, когда чувствует, как головка члена Харта упирается ему в горло, в то время как его нос касается мягкой кожи Гарри у основания его члена. Он чертовски любит это ощущение, потому что он отождествляет его с ощущением принадлежности Харту. И ему нравится ощущать себя принадлежащим мужчине. - Боже, Эггси, - выдыхает Харт. Ладонью, которая лежит на бедре Гарри, он чувствует, как напрягаются его мышцы — мужчина сдерживает себя, чтобы не толкнуться ещё глубже, не дав ему времени привыкнуть. Привыкнув, Эггси сам начинает двигать головой — и тогда Гарри сжимает пальцы в его волосах и задаёт свой темп, не давая Эггси выпустить его член изо рта даже на половину и прижимая его к себе вплотную, так, что на слишком резкий фрикциях Эггси давится, и в уголках его глаз выступают слёзы. Когда Анвин начинает чувствовать подступающее головокружение от недостатка воздуха — то сжимает пальцы на бедре Гарри и толкает его от себя. Мужчина тут же убирает свою руку с затылка Эггси, позволяя ему отстраниться — они уже несколько раз практиковали это и в первый раз, когда Эггси сказал, что хочет попробовать сделать Гарри глубокий минет, Гарри сам настоял на том, чтобы четко проговорить порядок действий. Анвин делает глубокий вдох, утирая собственную слюну с подбородка. Боже, это очень грязно. И ему чертовски нравится. - Ты прекрасен, мой мальчик, - едва не мурлычет Гарри, гладя Эггси по волосам. Этот трюк с горлом всегда делает его мягкотелым. - Не торопись, дыши. Эггси просто улыбается, взглянув вверх, и смыкает губы на головке члена Гарри, обводя её языком по кругу. Когда он чувствует, что отдышался, то просто опускает себя на член Гарри снова — на всю длину до самого конца. В этот раз Гарри держит его голову на месте, толкаясь членом в его горло — и спустя несколько минут кончает с тихим проклятием на губах, перемежающимся с совершенно замечательными стонами, вжимая Эггси носом в основание своего члена. Анвин не сдерживает ответного стона, стараясь ровно дышать и вместе с тем глотать сперму — он не хочет, чтобы Гарри отстранялся, не сейчас. Когда волны оргазма перестают проходить через тело Гарри, он пытается отстранится, но Эггси отрицательно мычит, удерживая его за бедро — и отстраняется сам только когда член Гарри начинает становится мягким. Эггси аккуратно приводит Гарри в одетый вид, убирая его член в боксеры и застёгивая джинсы, после чего Гарри помогает ему встать на ноги, позволяет привалиться к себе и смотрит на Эггси, который даже не потрудился вытереть слюну со своего подбородка. - Посмотри на себя, - ласково говорит Гарри, - ты в абсолютном беспорядке. Эггси кивает с довольной улыбкой. Он чувствует себя немного… не здесь, но пока он в объятиях Гарри — всё хорошо. Он начинает было думать про то, что сейчас ему придётся уйти — и морщит брови, но Гарри тут же обрывает его мысли. - Шшш, не начинай думать. Расслабься и побудь там, где ты сейчас. Я тебя держу. И Эггси слушается. Гарри сажает его на кровать, уходит и почти тут же возвращается, садясь и обнимая Эггси и вытирает его щёки, губы и подбородок влажным полотенцем. Анвин, не в состоянии оперировать словами, просто благодарно мычит. Он не знает, сколько он сидит так, окруженный руками и запахом Гарри, пока не чувствует свою готовность возвращаться в реальность. Он возится, трёт глаза и смотрит на Гарри, замечая чуть охрипшим голосом: - Похоже, позвонить Алисе и сказать, что я скоро буду, было поспешным решением. - Вероятно, - соглашается Гарри. - Это проблема? - Не думаю… сколько времени прошло? - Примерно полчаса. - Серьёзно? - Удивленно переспрашивает Эггси. - Вполне. - Мне определённо пора. - Ты будешь в состоянии сосредоточиться на дороге? - Да, я уже вполне… здесь. Что скажешь, как мой прогресс? - Более чем хорошо, мой милый, - уверяет его Гарри. - Ты совершенно бесстыжий мальчишка, и это восхитительно. - О, благодарю, - игриво отзывается Анвин, едва ли не урча. - Увы, мне пора. Они поднимаются с кровати и идут в прихожую. Надев толстовку и обувшись, Эггси обнимает Гарри, получает от него очаровательно целомудренный поцелуй в висок и говорит: - Ну, ты знаешь, во сколько у меня обед и в какие дни я в офисе, - Гарри утвердительно кивает. - В выходные у нас с детьми стандартная культурная или некультурная программа, и ты знаешь, что ты всегда приглашен. Так что если почувствуешь, что готов — звони. - Хорошо, Эггси. - Пока, Гарри. - До встречи, Эггси. Эггси ещё раз покрепче сжимает руки вокруг Гарри — и отпускает его. Гарри гладит его по волосам — и выставляет за дверь с показной бесцеремонностью. Анвин улыбается совершенно глупой счастливой улыбкой.