Ария паразитов

***

      Лезвие полоснуло брюхо. Пальцы Кейджа ослабли. Он сорвался вниз. Кровь слегка забрызгала стену вдоль которой падало тело. Лопатка ударилась о балконную перегородку, и юноша беспомощно распластался в углу. Рана на животе покрылась сильно воняющей чёрной слизью. Тело словно наполнилось гноем. Отвратное чувство поглотило его. Кейдж схватился за перила одной рукой, а второй зажал почерневший разрез. На крыше, что была пониже, стоял Шакс. Он со злостью смотрел на упавшего. Вокруг него кружились перьевидные лезвия. Они следовали по своим орбитам вокруг «звезды» и были готовы в любой момент броситься в атаку по воле хозяина.       Кейдж приподнялся. Он перекинулся через металлическую перегородку и застыл, тяжело дыша и упорно смотря в глаза обидчику. У Шакса дёрнулось веко. Щёку словно свела судорога и из его рта и носа полилась фиолетовая смесь крови и плоти. Руки его вытянулись и выставились в сторону. Лезвия послушно выстроились в два ряда, создавая на конечностях два сплошных, но подвижных клинка. От боков к запястьям потянулась чёрная мембрана. На месте локтевых сгибов появились когти. Руки выгнулись наизнанку. Тело росло с невероятной быстротой. Голова покрывалась тёмной шерстью. Глаза увеличивались и наливались алой кровью. Вместо носа зияла сердцевидная дыра. Клыки блеснули в свете заходящего солнца. Кожа сменилась на короткую чёрную шерсть, больше походившую на щетину.       «Это ещё что за страхолюдина? Он и так может!» — на крыше перед Кейджем было не что иное как огромная летучая мышь. Пронзительный визг оглушил юношу. Тот даже зажал уши от боли. Мышь махнула своими кожаными крыльями и в один прыжок оказалась у балкона. Кейдж отпрянул, ударившись затылком о стену. Слюна твари брызнула ему на кожу и повторный крик пробил окно позади парня. Ничего не слыша, Кейдж перекинулся через торчащие осколки в пыльную квартиру. Адреналин хлынул по венам и все чувства притупились. Он полз смотря на то как существо пытается достать его маленькими коготками. Наконец Кейдж спиной коснулся голой стены комнаты. Мышь ещё немного поскребла деревянный пол, попыталась втиснуть свою громадную тушу, но все же сдалась и уползла на крышу, стуча когтями по фасаду здания.       «Не успел. Откуда этот гад знал, куда мы идём? Определённо её знакомые были в шпиле, но нет. Нам же так нужно было проверить все ангары, а не пойти в шпиль сразу. Теперь то они точно куда-то ушли. Супер», — пока в голове Кейджа формировалась маленькая гневная тирада, в его ослабевших руках сформировалось мягкое тело 653. Она снова казалась недовольной и напряжённо сидело в объятиях юноши. Девушка запрокинула голову и холодно посмотрела Кейджу в глаза:       — Прости.       — Что?       — Я извиняюсь, не понятно? — спокойным или даже холодным голосом говорила бесформенная.       — Я… просто очень удивлён. — «Даже не так. Я до смерти удивлён. Хоть прям тут помирай». — Не помню чтобы ты хоть когда-то извинялась.       — Даже когда я хотела, то не могла. Мой рассудок был заточен под паразитизм, а не под дружеские отношения… — она опустила голову и расслабилась, распластавшись у Кейджа на груди. Хоть тот и почувствовал боль в брюхе, но не пошевелил и пальцем. — Много раз что-то заставляло меня молчать, заставляло воспроизводить одни и те же эмоции в своей голове.       — Я знаю. Я чувствовал это. Как ты проецировала все свои эмоции на мне. Когда они ударяли мне в голову и я терял чувство времени, места и понимания. Я знаю что ты чувствовала, но одновременно и не одобряю это.       — Я не могла иначе. Я боялась, что если ослаблю хватку, то ты захочешь вернуться.       — Я н и к о г д, а не хотел вернуться, — Кейдж смотрел на разбитое окно и в его голове зарождалось долгожданное чувство покоя, но оно вот вот готово было испариться и парень понимал, что для него ещё слишком рано, — нам нужно уходить.       — И как ты собрался это делать? — снова в её голосе появилась надменная насмешка.       — А я думал, что ты мне поможешь…       — Увы. Я сделала всё что могла, — девушка вскочила, наступив Кейджу на голень, и встала посреди комнаты, разглядывая окно, в которое они влетели. — Придётся идти по зданию. Вниз по лестнице, а дальше только в каналы, иначе эта мышь нас достанет.       — Разве ты не хочешь его прикончить? — он рассматривал её волосы, сверкающие в розовом свете заката.       — Хочу… но пока ты важнее. Давай, вставай, — 653 подошла к Кейджу. Лицо её выражало волнение, но оно быстро растворилось в недовольстве, пока она поднимала парня на ноги. — Ну ты, мешок, делай хоть малейшее усилие.       Хоть его и пронзала острая боль, но Кейдж всё-таки сам встал и опираясь о стену следовал за поддерживающей его 653. Входная дверь поддалась без особых усилий. Никто и не думал её запирать, ведь это обычный жилой дом, к тому же ещё и пустой. Каждый шаг давался ему тяжко, дыхание часто сбивалось, а слизь продолжала капать, только теперь в перемешку с запёкшейся кровью:       — Слушай… можно… я буду звать тебя Шень?       — Нашёл время… — буркнула она, протаскивая теряющее кровь тело через ещё один лестничный проём, — и почему именно Шень?       — Ну… Не знаю… просто имя нравится.       — Зови как хочешь, мне до фени. Ну хватит, сам-то дойдёшь? Нам нужен симбиоз.       Кейдж кивнул, опираясь об отштукатуренную зелёную стену. Он почувствовал укус. Не такой яростный и болезненный как обычно. В нём чувствовался страх и некая предосторожность. Нити опутывали, пронизывали, стягивали. Голову окутало беспокойство. Безграничное и тягучее. Не было того, что разжигало огонь в нём, но это не останавливало. Новые краски питали не так как те, но это не значит что они делают это хуже. Сборище красных нитей стянули брюхо как бинт. Боль расплылась по туловищу и это стало новым толчком. Мышцы напряглись, к ним вернулся тот безумный тонус. Кости растянулись. Хвост пылал алым светом. Кейдж вырвался на улицу, несясь по улице с бешенной скоростью.       Стебли и корни. Они были налиты жёлтой субстанцией. Они заполняли улицы. Порабощали их. Позади послышался оглушающий крик. Уши на момент заложило. Лохматая тварь преградила дорогу. Кейдж с разбегу влетел в неё, впившись заострёнными клыками в торчащее ухо. Фиолетовая кровь брызнула ему на лицо. Тело оказалось позади существа с ошмётком свежей плоти в пасти. Мышь повернулась, гремя когтями по брусчатке. Крик. Снова крик. Он вдавил юношу в пол. Тишина. Звон. Он оглох. Что-то проткнуло его спину. Коготь. Омерзительный коготь, покрытый фиолетовой кровью. Тушканий хвост полоснул мембрану крыла. Она порвалась как паруса, прорезанные ножом. Мышь взвыла и выдернула своё оружие из повреждённого тела.       Ярость вернулась. Она сполна заполнила чашу рассудка и теперь даже выливалась через края. Рога вырвались из макушки. Красный туман исходил от них и быстро растворялся в воздухе. Глаза адово пылали. Хвост превратился в мощный хлыст. Мышцы готовы были порваться от напряжения. Кровь хлестала на булыжники. Шипы на хвосте раз за разом отгоняли тварь назад. Она кричала, но Кейджу уже было на это всё равно, он и так ничего не слышал. Хлыст оставил след на глазу. Порвал ещё одно крыло. Теперь никуда не денется. Удар. Удар. Отскок. Отскок. Фиолетовые брызги тут и там. Раны заполнили всё тело существа. Шерсть пропиталась кровью.       Пасть раскрылась. Мышь вытянулась стрункой. Из глотки выскочила искра и облако пламени накрыло всю её полностью. Кейджа отбросило, словно ударной волной. На миг появился змей и моментально уполз в ближайший переулок, где и испарился. Лишь полосы фиолетовой крови остались темнеть на дороге. Кейдж тяжело дышал. Глаза наполнились кровью. Изо рта текли алые струйки. Лёгкие жгло. Кровь была и там. Везде она. Она и смерть и жизнь в одном лице. «Что есть огонь? Чистая энергия — свет и тепло. Я чувствую его… чувствую в своей крови. Кислород питает пламя во мне, но это лишь тление. Чтобы я горел нужен катализатор. Мой… мой — это ярость, а Шень её поставщик. Она без остатка отдала её мне. Всю до последней капли. Она готова распрощаться с последними своими чувствами, но не оставит меня в апатии», — странные мысли приходили ему в голову.       Он лежал на коленях у Шень. Она снова холодно смотрела на его агонирующее тело. Снова смотрела на то как он напряжённо дышит и запускала похолодевшие пальцы в чёрные волосы. Снова смотрела как сужаются и расширяются его зрачки. Кто он её? Никто. И никогда никем не станет. Почему? Только она знала ответ.

***

      Главная площадь напиталась кровью. Сотни казнённых людей. Тысячи невинных паразитов сожжено во имя нового лидера. Мраморный фонтан потерял свою белизну. Он покрылся копотью и сажей. На нём сидел израненный Шакс. Его раны стягивали фиолетовые ленты. Он с упоением смотрел на своё войско, что продолжало сгонять на площадь всё новых людей. Из них вытаскивали паразитов и оторванные от своего рая те в момент ломались. Паразитов же провоцировали на возвращение к человекоподобной форме. У них спрашивали: «Верен ли ты новым законам?» — и если те отвечали нет, то их сжигали вместе с человеческими трупами. Аммиак заполнил здесь воздух. Стебли в округе темнели, превращались в уголь и гниль. Шакс мечтал об избавлении мира от этой заразы: «Их нельзя жалеть, они лишь паразиты — существа, недостойные права на жизнь, ведь они крали её у других. Годами они высасывали жизненную энергию из человечества, заставляя их умирать в агонии собственной болезни. Теперь то они заплатят. Даже Хэд не способен мне помешать. Этот день — судный день. Кому не предать мир осуждению, кроме как бесформенным? Мы не рождаемся и не умираем. Мы боги этой вселенной. Мы сила и немощность. Мы проблема и решение. Время показать миру нашу истинную суть», — новые костры взмывали до небес, их огонь отражался в зрачках Шакса.       Его внимание привлекла одна бесформенная. Стройная и высокая она стояла внизу, блондинистые волосы свисали до талии, синяя фуражка надета набекрень, тело стягивал серый комбинезон с красными полосками, на плечи накинут тёмно-синий мундир, она нервно, но уверенно и твёрдо посмотрела на Шакса своими голубыми глазами в которых местами вихрем был вписан фиолетовый оттенок:       — А, Заноза. Рад тебя видеть. Что-то особенное? — улыбнувшись и сунув меж зубов дешёвую сигарету спрашивал бесформенный.       — Да. Я нашла хозяина 49. Вывшего хозяина.       — Она жива?       — К вашему удивлению, да.       — Покажи её мне.       Заноза кивнула, бросив на лидера свой последний злостно-серьёзный взгляд. Через мгновение перед фонтаном стояла Лин. Её изрезанная форма пропиталась кровью. На скуле возле подбородка зияла уродливая гематома, взгляд опустел, кожа стала непристойно бледной, даже вены стали видны как на белом холсте. Болезнь взяла своё, ей осталось не долго: «Хоть паразит отрезал с ней связь, но корни всё же остались, развивая в уставшем рассудке смертельную болезнь. Ещё одна причина избавиться от этой заразы, называемой паразитами», — Шакс спрыгнул с чаши фонтана и неспешно подошёл к девушке, что даже не подняла на него взгляда:       — Здравствуй, Лин.       Но Лин молчала. Она глупо уставилась на сапоги перед ней стоявшего. Была ли это та Лин, с которой он говорил у аптеки? Нет. Шакс не пытался её спасти, он лишь хотел оказать ей услугу, но девушка отказалась и от такого меньшего. Она должна была сама одолеть болезнь, но сейчас видно как её разум увядает от токсина, который оставила ей 49. Шакс ничего не мог сделать и он это знал, но тут хриплый голос прервал его печальные мысли:       — 49 помогла мне понять. Понять, что я больна. Причём не только из-за неё. Ты мерзок. Я не приму от тебя никакой помощи, это не только мнение 49, но и моё. Ты — чудовище, а никакое не избавление.       — Что ж, если так считать, тогда что есть спасение?       -… — Она молчала, её руки задрожали и Лин сжала их в кулаки.       — Как ещё избавить людей от гнёта? Они и сами этим занимались давным давно. Некогда чума напала на род людской и врачи сжигали заражённых заживо, хороня только их прах. Я действую также. Я злой доктор, что делает самый рациональный выбор и не ведётся на провокации «гуманистов».       — … Я не верю ни единому слову.       — Твоё право. Иди прочь. Тебе всё равно осталось не долго. Посвяти себе последние часы жизни, — Шакс выбросил недокуренную сигарету, выпустив облако серого дыма и шагнув в сторону узкой улицы. — Иди.

И она ушла

      Теперь она одна. Совершенно одна. Лин сидела на краю крыши одного покривившегося дома. Слабый дымок возносился к небесам с площади. Огонь там уже потух. Стебли увядали один за другим. Они чернели, опускались, гнили. Небо заволокло тучами. Они серой пеленой затянули небосвод. Больше не осталось надежд на стабильность. Вечные изменения словно проклятье преследовали Механ-Род. «Я помню… что же это?.. моё прошлое?.. Да, это именно оно. Я вспомнила его. Великая война пошатнула наш тесный мирок. Этот город создали чудом уцелевшие победители, но люди не желали объединения. Они спорили о власти и многом другом. Мрак сгустился над городом и тот стал последним местом решающей битвы. Улицы напитались кровью, прямо как сейчас. Люди гибли за идеи. Их осталась жалкая кучка, но они всё равно были готовы грызть друг другу глотки до последнего вздоха. Тогда их головы стали одержимы новой идеей — покорить друг друга и появились паразиты. Бесформенные вмешались в их распри, внушая свои навязчивые мысли и чувства. Что же потом? Не… не знаю. Помню только шпиль… доктора Канигема… как мне вживили первого паразита… и это была 49… Она только была изъята из Шакса. Я помню её агонию, перемешанную с безумием. Помню…» — она уткнулась лицом в свои колени. Лин не плакала, хотя её очень хотелось. Она обесцвечена. Только чёрное и белое заполняет её душу. Она не могла выдавить из себя ни единой эмоции.       Новое место казни. Другую площадь заполнил огонь и кровь. Лин было всё равно на это. Уже. «Как быстро меняется восприятие, когда смерть наступает тебе на пятки. Кошмарное чувство, что ты становишься монстром, которому всё равно даже на самы ужасные поступки. А ужасны ли они? Шакс говорил правдиво, от самого сердца. Что есть избавление? Его уже нет. Оно испарилось когда люди обезумели от войны. Тогда ещё можно было что-то сделать, но теперь… Бесформенные пришли на смену человечеству…»        " Люди упустили свой шанс…» — думал Шакс, смотря на очередную кучу, что окутывает пламя. Серые комбинезоны притаскивали всё новых и новых «рабочих». Он знал что исполнительная власть была уже смята их отрядами, она изредко мелькала перед его глазами, в виде очередного бедолаги в синем суконном пальто.       «Теперь бесформенные займут их место» — последние мысли копошились в её голове словно опарыши. Капли слабого дождя охлаждали её итак похолодевшее тело. Стеклянный взгляд устремился к небу. Оно было такое же серое, как всё внутри неё.       «Пусть мы сделаем множество ошибок, но… нет, это тоже самое, что делали они, только сотни лет назад.» — капли стекали по его опечаленному лицу. Новые шрамы на его морде уродливо краснели, наливаясь фиолетовым цветом.        " Они будут совершать те же ошибки. Они испытают те же чувства, что и люди и в конце, они умрут точно так же как и они» — Лин легла на истёртую погодой кровлю. Это были её последние мысли перед холодными объятиями смерти. Так она предполагала, но мысли продолжали развращать её больной рассудок.       «Какой смысл в стараниях, если всё сводиться к прошлым неудачам? Стоит ли вообще идти по протоптанным тропам, чтобы достигнуть нужных целей? Нет, я знал это, но всё равно последовал по этому пути. Ну и пусть. Я просто использую некоторые приёмы, а не иду по чужому пути. У каждого свой путь и некоторые лишь берут готовый способ его прохождения. Я сделаю как желал, но по другому. Я знаю что нужно изменить», — он сложил руки за спиной и серьёзно посмотрел на пламя, что тухло из-за идущего дождя. Вот костёр уже исчез, а в зрачках бесформенного продолжал отражаться огонь. Безудержный и очищающий. Он прожжёт путь для новых взглядов. Это огонь освободитель. Это огонь спаситель.