Идиотка

Апрель. Солнце садится, а малиновые лучи пробиваются через жалюзи и с блеском отражаются в стакане с клубничным коктейлем. Шерил протягивает его через трубочку и о чем-то возмущенно щебечет Джонсу, сидящему напротив. Джагхед же размеренно пьет кофе и понимает, что Шерил, действительно, самая, что ни на есть, настоящая королева драмы. — И ты представляешь, когда мы уже собирались выходить из дома, мой любимый папочка велел мне стереть эту «мерзкую красную помаду»! Я сказала ему, что никогда я её не сотру. Он говорит, сотри. А я не стираю, убегаю в комнату, запираюсь и не иду ни к каким Уильямсам. А потом, у меня отобрали кредитку и наложили домашний арест! А все из-за чего? А из-за того, что у Уильямсов, видите ли, слишком консервативные взгляды! Тьфу, блин! Теперь никогда эту красную помаду в жизни не сотру! — распаляется Шерил, временами даже размахивая руками и обильно жестикулируя, для пущего эффекта. — Эй, я тебя не слишком загружаю? Мне начинает казаться, что люди уже оборачиваются. Я слишком громко говорю, наверное, — вдруг спрашивает Шерил, замечая то, как Джонс тупо смотрит на неё и так, по-Джонсовски, ухмыляется. — Нет, ты что. Твоё щебетание, Шерри, —музыка для моих ушей. Знаешь, уносит меня от всех моих мелких проблем в мир со злым папочкой, стервой-мамашей и милой бабулей, которая считает, что детей нужно топить, как котят. Сбывается, практически, моя мечта. А мечтал я о том, чтобы прожить хотя бы серию в «супердраматическом» сериале для одиннадцатилетних девочек, — мягко и спокойно ответил Джагхед. Шерил улыбнулась и выгнула бровь. Джагхед скопировал её мимику. Смотрели они в глаза друг другу секунд пять. — Нет, я так не могу! — зажмурилась Шерил и засмеялась. Джагхед же победно усмехнулся. Вот так, Шерил Блоссом жалуется на жизнь Форсайту Пенделтону Джонсу третьему. Началось это давно. Еще на зимних каникулах. Им задали совместный проект по биологии. Оба поупирались, ну знаете, для приличия. «Я не буду работать с ребенком соцпомощи! — Успокойся, иначе мне придется дать тебе пять долларов за такой отвратный театр». Но миссис Уэллс пригрозила незачетом и дала время до начала нового семестра. Оценки нужны были обоим, так что встретиться они решили поздно-поздно ночью, за самым дальним столиком Попса, чтоб не увидел никто. А однажды они напились. Шерил хотела устроить девичник с Джози и Вероникой, но обе не смогли прийти. Чтобы не подыхать у себя в доме, она решила пойти в Попс и нашла там мальчика-бродягу. Горько усмехнувшись, подсела к нему. Он посмотрел на нее удивленно, а потом отвалил. Как только принесли коктейли, она сдобрила их хорошей порцией текилы. Джонс посмотрел как на идиотку, а потом Шерил чуть не залила в него выпивку насильно. Пришлось выпить, ага. Ну а потом они вышли на улицу, сели на мотоцикл и поехали к Свитуотер. Снега не было, да и погода теплая — сидели там, выпивали, несли чушь и целовались-целовались-целовались. Джонсу раньше казалось, что помады красной на ее губах — тысячи слоёв и если он хотя бы к ним прикоснется, то навсегда останется с клеймом из багряных пятен. А оказалось, что можно сжимать их, кусать, целовать до потери памяти — и ничего. Останется только легкий вишневый привкус на его собственных губах. Он тогда отвез ее домой. А потом Шерил систематически приходила ночью в забегаловку, искала самый дальний столик, садилась напротив и заказывала коктейли. В последующие разы без текилы, конечно, но все же. Шерил приходила даже после того, как проект был сделан. Сначала она оправдывала это вкусными вишневыми булочками с маком (которые она почти никогда не ела из-за калорийности). А потом ей пришлось самой себе признаться, что ей нравится общество этого местного бродяги. Джагхед же мало что понимал (никто не знает, что взбредет ей в эту рыжую голову). После еще одной совместной пьянки и нескольких разговоров «по душам» они стали вроде как... друзьями? Нет, вряд ли друзьями. Друзья же не целуются, ведь так? А, собственно, это не так уж и важно. Они не были друзьями и отношениями, даже свободными, это назвать сложно. Может, потому, что им обоим не нужно ни то, ни другое, но быть вдвоем оказалось так удобно, что пришлось назвать это "нейтральной зоной", чтоб не нарушать собственных принципов, естественно. Они оба друг другу нравились. Нет, не так, как описывают в дешевых бульварных романах, нет. Они нравились друг другу как личности. Оба могли вести словесные баталии, читали одинаковые почти книги, оба любили хорошее кино и текилу. Шерил, оказывается, не пустышка с огромным слоем штукатурки, не видящая дальше своего эго и статей в "Космо". А Джагхед — совсем не странный Донни Дарко у которого в мыслях только планы терроризма и убийства половины школы. Они просто оба неправильно поняты. Шерил много рассказывала ему о Джейсоне, а Джагхед — о Джеллибин. Еще одно их сходство — сделают все ради близких людей. Шерил не такая сука, а Джагхед — не такой социопат. У Шерил проблемы с родителями, а у Джагхеда проблемы с Шерил. Только вот если первая хочет от проблем избавиться, то последний свою проблему никуда отпускать не собирается. Уж слишком привычный вязкий кленовый сироп и искорки в глазах. — А вообще, Джонс, я же серьёзно! Они меня в конец достали. То им плевать на меня, то следят за каждым моим шагом. Вот как их понять? Они делают все для того, чтобы сделать мою жизнь невыносимой! Я, так-то, привыкла уже. Но кредитка и домашний арест — уже слишком! — возмутилась Шерил. — Шер, это мне не свойственно, но, что-то мне кажется, что все будет нормально. — Ты серьёзно, что ли? — вяло спросила Шерил. — Ну конечно, mon cheri, — протянул Джагхед. Шерил снова улыбнулась. Во всяком случае, любой, кто и мог заставить ее улыбаться, так это Джагхед. Не считая Джейсона, естественно. Еще с минуту, Шерил смотрела куда-то в окно, рассматривала тени на своём запястье, а потом… потом вдруг дернулась и резко подсела к Джагхеду. Он и слова не успел сказать. — Джагхед, обними меня! Как можно более похабно, похотливо и пошло! — горячо и зло зашептала, нет, почти зашипела Шерил прямо над его ухом. — Что?.. Шерил, ты… — ничего не понял Джагхед. — Положи руку на мою прекрасную задницу, Форсайт Пенделтон! Сейчас же! — теперь уже точно зашипела Шерил, да так, что Джагхед уже и сомневаться начал, это здесь змей — он, или она. Он понял, что лучше сдаться, поэтому собственнически схватил Шерил за зад. — Да в чем дело?.. — но закончить вопрос он снова не успел. Взгляд его остановился на Пенелопе Блоссом, входящей в эту забегаловку. Она о чем-то говорила с Попом Тейтом несколько минут. — Ну что, Джонс, попозорим мою семью! — ухмыльнулась Шерил и впилась в его губы. Сказать, что Пенелопа была ошарашена — ничего не сказать. Лицо ее просто побагровело от злости. — Шерил Марджери Блоссом! — услышала Шерил прямо над своим ухом. — Да, мамочка? — невозмутимо-сладенько отозвалась Шерил. — Что ты творишь? — Пенелопа была готова разорвать ее от злости. — Ты разве не видишь? Я провожу время с моим парнем. Я так влюблена! Влюбленные ведут себя именно так! «Любовь — это дым, вздымающийся силой вздохов», знаешь. — Дрянная девчонка! Да как ты смеешь позорить нас? Ты должна сидеть дома! Быстро домой! — Нет, мамуля, я никому ничего не должна. — Что делает с тобой этот змей?! Он распускает руки! — А может это я распускаю руки, а? — вдруг сказала Шерил. — Живо домой! — прошипела Пенелопа. — Нет, — так же ответила ее дочь. — Повторяю последний раз… — Мне не пять лет и на меня такое не действует! И да, мамочка, когда ты разоралась тут на все кафе, ты опозорила нашу семью куда больше, чем невинные поцелуйчики двух подростков, — сложив руки на груди, сказала Шерил. Еще несколько минут Пенелопа гневно прожигала ее взглядом. Шерил же хитро улыбалась. После, женщина послала еще один презрительный взгляд в сторону Джагхеда. — Учти, Шерил, мы с отцом не станем терпеть этого! — кинула она напоследок и вышла за дверь. Шерил и Джагхед одновременно прыснули от смеха. — Я обожаю тебя, спасибо, Форсайт Пендлтон, — засмеялся Шерил и положила голову на его плечо. — Ты же не думаешь, что я делал это за бесплатно? — вдруг усмехнулся Джагхед. — И да, назовешь меня еще раз полным именем — я сделаю с тобой что-то ужасное. — Ой, уже жду, — засмеялась Шерил. — Ну так вот, вернемся к нашему разговору. — Что ты хочешь, Джонс? — прищурив глаза, сказала Шерил своим совсем-как-Блэр-Уолдорф тоном. Джагхед наклонился к ее уху и тихо, заговорчески, прошептал: — Хочу вишенку с твоего коктейля. — Я, между прочим, тоже люблю вишенки! — воскликнула Шерил. — Ладно, бери. — Блин, а довольный, как котяра, — протянула Шерил, внимательно наблюдая за Джагхедом. — Ну естественно. Лапаешь Шерил Блоссом, а потом ещё и получаешь за это вишенки — жизнь удалась, — улыбнулся Джагхед. — Значит так, Бродяга. Теперь ты официально мой парень, ясно тебе? По крайней мере, до окончания школы, — серьёзно сказала Шерил. — М, и что мне за это будет? — спросил Джагхед, что-то делая с ее волосами. — Можешь лапать меня за задницу в присутствии моих родителей, — засмеялась Шерил. — Обязательно, Шерри. А теперь, давай закажем по коктейлю в честь начала операции "довести-старших-Блоссомов-до-белого-каления". Через четверть часа солнце окончательно зашло за горизонт. Они купили вкусные вишневые булочки с маком и ушли. Джагхед довез Шерил до дома на мотоцикле. Из окна на них пристально смотрел Клиффорд Блоссом, и Шерил поняла — спектакль был сыгран идеально. Но ведь это только начало первого акта, а хорошая пьеса имеет не менее пяти, ведь так? Готовься, Шерил Блоссом, тебе и Джонсу придется много стараться.