Весь невидимый нам свет

      Впервые я увидела Капитана Америка два года назад. Нет, вернее, я его видела и раньше, но не вживую. На фотографиях в интернете, в магазинах с главным атрибутом героя Америки — красно-бело-синий щит со звездой. Капитан был везде — на футболках, кепках, игрушках, тетрадях, по телевизору, в газетах, в интернете. Оживший супергерой Второй мировой войны делил пьедестал популярности с Железным человеком, даже будучи «погибшим». А когда его вытащили из глыбы льда где-то посреди Северного Ледовитого океана, то у всего мира случилась массовая истерия. Каждый школьник знает биографию Стивена Роджерса. В тысяча девятсот сорок третьем из хилого, щуплого паренька из Бруклина весом в сто двадцать пять фунтов, но с большим сердцем и желанием сопроводить Адольфа Гитлера к вратам ада, его превратили в суперсолдата, в прямом и переносном смысле этого слова. Отвага, героизм, храбрость, самопожертвование и неистребимое желание помогать людям — все это про Роджерса. Тогда я была убеждена в том, что Капитан — великий человек. Согласитесь, не каждый отдаст жизнь за страну. Не каждый может спасти тысячи жизней. Он был образцом нравственного подражания вплоть до воспитания. Я помню, что когда он пожал мне руку и улыбнулся, у меня побежали мурашки по коже. И благоговейный трепет, в самом деле. Какое-то магическое действие имеет взгляд Стива Роджерса, от которого хочешь стать лучше, чем ты есть на самом деле.       Сейчас же, смотря с открытым ртом на разворачивающуюся передо мной драму, благоговейный трепет сменился на острое, до боли чешущее руки, желание ударить Капитана головой об колено. Но куда он и куда я — девочка весом в сто фунтов напротив шкафоподобной национальной иконы. Подождите-ка, бывшей, ведь сейчас он всего лишь государственный преступник. — Джордан, Тони попросил тебя уйти в свою комнату, — сухо сказал Хэппи. — Я послушаю, какую отборную лапшу вешает Роджерс па.       И никакой Хэппи Хоган меня не остановит. Но, Господи, кого я обманываю — как только Тони увидит меня в поле зрения, то пинком под зад отправит на третий этаж.       Мы с Хэппи прошли внутрь. Стив и Солдат стояли посередине коридора, едва сделав два шага дальше входа на базу. Они были в военной форме, и видно, что вооруженные так, словно пришли сражаться с армией костюмов Железного человека. По крайней мере, с одним точно — Тони был во всеоружии, когда в безмолвной тишине все уставились на меня. — Джордан, иди к себе, — процедил Тони сквозь маску, — я должен разобраться с проблемой. Точнее, с двумя проблемами.       Да не вопрос. Наваляй им как следует — хотелось сказать мне. Но весь пыл, с которым я шла, заметно поубавился. На своей спине я почувствовала пристальный взгляд Капитана, который прожигал меня насквозь. — Хорошо, — обреченно кивнула я и прошла мимо. Не удержавшись, я все-таки взглянула на Роджерса. Он стоял чуть впереди, словно защищал собой Солдата. После той встречи у него заново «отросла рука», но боевого духа в глазах не было ни на миг. Лишь взгляд усталого, искалеченного жизнью и жестокой судьбой человека, который с радостью пустил бы себе пулю в лоб. Не представляю, как это ужасно — не принадлежать самому себе и знать, что где-то в подсознании сидит сущность убийцы, который хладнокровно убивал людей много лет. Но это никак не делает его оправданным в смерти родителей Тони. Помнит ли Солдат о тех, кого лишил жизни? Просыпается ли ночью в агонии от кошмаров? Я буду жестокой и скажу, что только рада, если это так.       Я поднялась на второй этаж, в мастерскую, где был компьютер с личным доступом. — Пятница, покажи камеры видеонаблюдения, первый этаж, третий сектор.       На мониторе сразу высветилась запись. —…свою дочь ты тоже втянул в это? — на лице Роджерса было недоумение. Да что ты знаешь вообще, звездно-полосатая жопа? — Джордан и ее жизнь тебя не касаются, даже не смей мне говорить про нее, — рявкнул Тони, — Уходи, Роджерс. Сейчас же. Иначе, клянусь, своего друга ты будешь по частям собирать. — Я пришел поговорить.       Было видно, как Тони разрывает на части, чтобы не убить Барнса прямо на месте. Если бы Кэп пришел один, то вряд ли бы даже он свой костюм надел. Но все же Роджерс совершил непоправимую ошибку. — И о чем же ты хочешь поговорить? — усмехнулся Тони, убирая шлем. — Я хочу, чтобы ты понял — я не хотел, чтобы мы стали врагами, — мягко сказал Стив, — Так не должно быть. Мстители не должны быть порознь. — Ты все начал, Роджерс, — сказал как отрезал Тони, — А сейчас стоишь и прикрываешь собой убийцу моей матери.       Я увидела, как Капитана передернуло при последней фразе. Тони говорит правду, но слишком жестокую для его ушей. — Нам нужно найти компромисс.       На лице па в этот момент появилось сомнение. Неужели он думает над этим? Но нет. — Барнса под трибунал и можем считать, что снова друзья.       Повисло молчание. В тот момент, когда я, не отрывая глаз, практически прилипла к монитору, раздался звонок. Входящий вызов — Воитель Рулит.       Интересно, Роуди уже в курсе того, что происходит? — Да? — Джордан, здравствуй, — вежливо начал Роуди — конец мне, видимо, — Как ты меня достала уже, зачем ты опять взломала пароль на планшете?       Вообще-то, это не я. Тони было банально лень спрашивать пароль. Тони Старк такой Тони Старк. — Эй, это не я. — В прошлый раз может я бы тебе еще поверил, но не в этот. Говори пароль, — голос мужчины звучал так железно, будто он сейчас в костюме Воителя. В такие моменты в нем просыпается какая-то необыкновенно грозная сущность. — Я не знаю, запусти программу «Password Cracker», у тебя же второе высшее по программированию, а ведешь себя, как ламер.       Сбросив вызов прежде, чем услышав в свою сторону череду проклятий, я уже смотрела на монитор. — …ты не понимаешь, что делаешь, Тони. Еще несколько лет назад ты ненавидел правительство, а сейчас вовсю сотрудничаешь с ними. Не это ли называется лицемерием? Я делаю то, что должен, чтобы защитить людей, а тебе лишь бы… — Роджерс уже был на взводе, — Что говорить о том, что для тебя ответственность. Ты притащил пятнадцатилетнего пацана на бойню, ты вообще о чем думал? — Когда ты швырнул его в самолет, Роджерс, я что-то не заметил ни капли сочувствия к пацану.       Не знаю, насколько в тот момент он был зол. Но дело было не только в злости, не в предательстве. Дело было в том, что ему было слишком… больно. А боль бывает такой, что иногда даже не знаешь, как с ней справиться. Как и правда. Порой кажется, что правда нужна, пока не получаешь ее. А правда в том, Тони, что Стиву жаль. Правда в том, что Баки — его лучший друг, насколько бы его руки не были в крови. Правда в том, что Мстители для каждого из вас — семья. И правда в том, Стив, что когда Тони больше всего была нужна твоя помощь, ты отвернулся от него.       И он сказал это. — Убирайся, Стив. Пошел вон.       Потом Тони ушел. Как только Капитан и Солдат ни с чем вышли с базы, как он снял костюм и уехал. Вечером, ближе к девяти, пришла Пеппер. Она была смертельно уставшая и с таким видом, будто все муки этого мира взвалились на ее хрупкие плечи. — Да, я в курсе. Я же сказала, что пресс-конференция через два дня. Нет, мистер Старк не дает никаких комментариев до встречи. Всего хорошего.       Я сидела в столовой и ела из коробки мороженое — с клюквой и темным шоколадом с кусочками пралине, где на этикетке была нарисована мультяшная Черная Вдова. Самое вкусное из всей серии «Ben&Jerry». — Привет, — я махнула ложкой, — ты не знаешь, где па?       Она выключила телефон и посмотрела на меня. — Он поехал в Вашингтон, — сказала Пеппер, — на… к своим родителям. Говард и Мария Старк похоронены на Арлингтонском кладбище в Вашингтоне. Я была там всего один раз. —Только спустя много лет я узнал, как много сделал для меня мой отец. И я ни разу не говорил ему спасибо, только злился и делал все наперекор, чтобы он обратил на меня внимание. Когда-то я был уверен, что самым счастливым днем для него был день, когда он сплавил меня в интернат. А оказалось… «Мое лучшее творение — это ты». — Ты знаешь про… — Про Стива? — я кивнула. — Да, Тони рассказал, — она открыла холодильник и достала бутылку белого вина, затем посмотрела на неё, прищурившись, так, словно не могла припомнить, зачем ее взяла, поставила обратно, и перевела на меня слегка рассеянный взгляд. — А ты как, солнце? Наверняка тебе было не по себе, когда ты их всех увидела, да еще и с оружием… — Блин, я, конечно, немного присела на очко, но сейчас все в порядке. — Боже, Джордан! — Пеппер всплеснула руками. — Это ещё что за слова такие? Не выражайся как портовый грузчик!       На утро мы не разговаривали. Никто из нас не упоминал о произошедшем. Тони молча пил кофе, смотря в пространство, Пеппер нервно водила по тарелке листья салата и даже не притронулась к ним. Мой же завтрак встал поперек горла после первой ложки.       Пеппер первой нарушила тишину, напряжение в которой было таким густым, что хоть ножом режь. — Звонил Илон. Спрашивал насчет пресс-конференции, — ее тон был спокойным, но она как-будто по минам шагала, — Я перенесла ее на четверг. — Хорошо. — Точно?       Па что-то мрачно хмыкнул в стакан.       Я поехала в школу сама. По дороге думала о том, как хреново, что у меня не хватает духу сказать, что все будет в порядке. Все наладится, конечно, не станет как прежде, но тоже будет неплохо. Весной Тони с Пеппер поженятся и уедут в Лос-Анджелес. Как я несколько лет назад поняла, что меня ничего не держит в Йоханнесбурге, так и Тони как-то сказал, что не видит смысла жить в Нью-Йорке. Только вчера Мстители сидели в общем зале и обсуждали успешную миссию, а сегодня все по-другому. А время идет и идет, неумолимо утягивая за собой.       Зайдя в класс, я увидела Лиз. Она сосредоточенно писала в тетрадь, не замечая творившегося вокруг хаоса перед уроком литературы. — Привет, — я села рядом с ней, — ты как? — Ничего, спасибо, — она натянуто улыбнулась, — Забыла поблагодарить тебя за то, что ты меня… ну, ты понимаешь.       Бедная Лиз. Если я была в состоянии овоща на следующее утро, то не представляю, в каком была она. — Ничего, мне, честно говоря, не в первой. Однажды пришлось тащить на себе друга семь кварталов, потому что он наглотался колес и решил, что отныне он динозавр.       (Уточнение — это не совсем правда. Это была Реон, моя хорошая подруга, и она была под кайфом от такого количества травки, что ее можно было завернуть в ковер, как в трубочку, и раскуривать. А шли мы не семь, а двенадцать кварталов, пока она изображала из себя тиранозавра Рекса.) — Ты говорила с Питером? — поинтересовалась я, открывая «Великий Гэтсби».       Она отрицательно мотнула головой. В класс зашел преподаватель и начался урок.       Мне нравится Фицджеральд. Пожалуй, он один из лучших американских писателей, и его романы, слава Богу, не писанина Юджина О’Нила, которого я в прошлой школе проходила почти весь семестр. В его тяжелых и долгих романах глубокая метафора скрывается даже в строчке про муху на торшере. И несмотря на то, что мне по душе больше физика и алгебра, а мистер Кингстон любит уходить в философские дебри почти на весь урок, отвлекаясь от темы романа на проблемы о бытие, литературу я все равно люблю. Хотя преподаватель такой старый, что кажется, будто он умрет еще до того, как сядет за стол на кафедре, и с нежностью вспоминает то время, когда в школах можно было бить учеников розгами, если что-то покажется непочтительным.       Мистер Кингстон открыл роман и посмотрел на класс. — Кто-нибудь может описать проблему романа? — несколько секунд все молчали — мистер Хэдли?       Уилл в этот момент сидел с таким лицом, будто его попросили пересказать доказательство Григория Перельмана теории Пуанкаре. — Э… ну, это… любовный роман. О несчастной любви, да. — Хорошо, а почему ты считаешь, что она несчастная? — Потому что Дэйзи дура, — кто-то крикнул с последней пары и весь класс прыснул. — Не дура, а шлюха.       Я обернулась назад и посмотрела на Мишель. Она сказала эту фразу так тихо, что кроме меня ее никто не услышал. — Так, ладно, — мистер Кингстон явно не знал, что сказать, — кто-нибудь еще хочет ответить?       Дальше урок шел так медленно, что веселее было бы наблюдать за тем, как растет соя.       В столовой мы сели на улице, несмотря на то, что погода была не очень. — Этот сырный шарик такой твердый, что кажется, будто он переселился в масло году так в семьдесят седьмом, — черт, его и правда невозможно было раздавить.       Лиз рассмеялась, — я теперь понимаю, почему тут все либо свое приносят, либо едят пиццу. — Безопаснее для здоровья, — кивнула Аллен.       Отодвинув от себя тарелку и подняв голову, я увидела Рэнди Мендеса, который веселым шагом шел в нашу сторону. — Привет-Привет! — он кивнул на наш столик и уже через секунду сел с нами, — можно, спасибо. — Да, пожалуйста, садись, — иронично протянула Лиз.       На подносе Рэнди было еды столько, как для оравы футболистов после тренировки: три буррито, жареные овощи, обычные овощи, дюжина сырных шариков, три куска пиццы. — Я провожу опрос для нового выпуска нашей газеты. И мне нужно, чтобы ты ответила на пару вопросов. — Валяй, — махнула я рукой. — Правда ли, что тебя бросил Фил Вейер ради Хлои Уотсон? — А можно пропустить этот вопрос? Мы с ним и не встречались, а Хлое всего четырнадцать, так что это растление малолетних. — Это официальный комментарий? — Нет.       Ну и зря я согласилась на это. Рэнди все равно записал мой ответ. — Тогда следующий вопрос. Ты будешь баллотироваться на место королевы Рождественского бала?       О Господи, я была уверена, что такое явное клише осталось только в фильмах, вроде «Клуб Завтрак» или «Скажи что-нибудь». — Нет, мне плевать. — Но ты же самая сексапильная девчонка в Мидтаунской школе!       После этих слов мы с Лиз обе уставились на Рэнди, который был уже краснее помидора в эту секунду. — Лучше бы тебе уйти, Мендес, — заметила Лиз. Питер       Когда перерыв закончился, он понял, что лучше действовать сейчас. Питер догнал Лиз, которая вышла вместе с Джордан одной из первых. — Лиз! Подожди, пожалуйста. Девушка обернулась. Аллен посмотрела на него немного испуганным взглядом, отчего он почувствовал себя еще большим уродом по отношению к ней. — Мы можем поговорить? — осторожно спросил он. Лиз посмотрела на Джо. Та пожала плечами, словно говорила, мол, конечно иди. Затем, уже вслух, сказала, что будет ждать ее на испанском. Девушка кивнула.       Они отошли в конец коридора. Питер не был опытен в общении с девушками, поэтому не знал точно, как начать разговор. Особенно на такую тему.       Надо было спросить тетю Мэй — с досадой подумал про себя он. Поэтому старался, как мог. — Лиз я… хотел сначала попросить прощение за то, что произошло на вечеринке. Клянусь, я не хотел тебя обидеть, просто это было… это было так неожиданно, я не знал, что сказать.       Она ответила ему слишком странно. — Да не парься, Питер, — она повела плечом и изобразила что-то отдаленно похожее на улыбку, — я понимаю, сердцу не прикажешь. — Лиз… — Будь счастлив со своей родственной душой.       Он хотел сказать «прости». Еще тысячу попробовать объяснить, но она посмотрела на него так, что он не мог сказать ни слова, а когда собрался с духом, она уже ушла. Лиз никогда не показывала слабость, несмотря на то, что последние месяцы для нее были тяжелыми. Питер должен был поддержать ее, ведь он виноват в том, что случилось. И из-за чувство вины по отношению к Лиз ему никогда не хватало духу подойти к ней и поддержать. Она ведь не заслужила такого отношения к себе. Аллен всегда была слишком хорошей, слишком доброй к остальным, в том числе и к нему, и уж точно она не заслужила, что Питер стал ее родственной душой. И это, конечно, обернулось против его самого. Как говорится, сделал на цент, а потом расхлебывай на миллион.       День пролетел быстро и незаметно. Но после уроков произошло кое-что, чего Питер не мог даже предположить.       После физкультуры, где тренер измучил их тренировкой так, будто изгонял из школьников дьявола, выжатый до состояния полного истощения Нед плелся за Питером, на которого подобные физические нагрузки сказывались не так, как на остальных, из-за усиленного гомеостаза, да и вообще суперсилы Человека-Паука. Когда после двадцатого круга по залу весь класс свалился на пол почти замертво, он чувствовал только, что легко разогрелся. — Я тебя ненавижу, — простонал сзади Лидс, еле передвигая ноги, — гореть тебе в аду, Питер Паркер, ты и твои способности. Пожалуйста, давай зайдем в «Баскин Роббинс» и я возьму себе самый огромный и ледяной мангово-клубничный коктейль, чтобы плеснуть его себе в лицо.       Питер только рассмеялся. — Ненавижу физкультуру. Не вижу ничего сексуального в мокрых подмышках и отдышке.       Мимо них прошагала Ребекка Хадсон — новая «королева» Мидтаунской школы. Она говорила одно, но выглядела при этом так, будто вот-вот должна была взойти на подиум. Ребекка не нравилась Питеру по одной причине — ради своей короны она могла вырвать кому-нибудь сердце и съесть его. — Лично я не пойму, как Хадсон умудряется так хорошо выглядеть после физкультуры. Она, наверное, обменяла свои мозги на эту способность.       С ними сравнялась Джордан. — Может быть, — фыркнул от смеха Нед. — Она считает, что квадратный корень из четырех равен радуге.       Даже в их школе, которая считается одной из самых сильных в штате, где выпускники поступают либо в Лигу плюща, либо в другие, не менее престижные университеты и колледжи страны — Массачусетский, Беркли, Нью-Йоркский — учатся такие, как Хадсон. — Питер, можно тебя на два слова? Джордан махнула ему рукой и направилась к школьной парковке. Питер пошел за ней.       Он ожидал, что Джо начнет говорить про Лиз, и это было бы не самым приятным разговором на свете. Питер не разговаривал с Джордан весь день, несмотря на то, что вчера они классно провели время в «Тако Белл». Но, видимо, только Питер считал, что их времяпровождение — это новая ступень хотя бы дружбы. — Короче, тут такое дело, — она обернулась, словно боялась, что их кто-то услышит, — Сделай вид, что идешь в метро, а сам через переход иди на другую сторону и на перекрестке между Лафайетт-стрит и восточной девятой садись в «Кадиллак». — Зачем?       Первый раз она посмотрела на него, как на тупого. — Тони сказал, чтобы я тебя довезла до базы. Хэппи занят, а мне он дал сто баксов на новые джинсы, так что я согласилась. Машину не перепутай только.       Она ушла, а Питер не мог поверить в то, что сейчас услышал.       Обалдеть! Он поедет на базу к мистеру Старку! За почти три недели он уже и не надеялся на возобновление «стажировки». Хорошо, что сегодня он взял костюм с собой. Он покажет новые схемы шутеров, еще обновление в системе К.А.Р.Е.Н, потому что та при любой опасности с энтузиазмом предлагает режим огненного шутера с разрывным устройством полного уничтожения. Первый раз он не успел вовремя сообразить и спалил чей-то мотоцикл дотла.       К нему со спины подошел Нед. — Чувак, ты как, идешь? Ты чего улыбаешься?       Питер заметил, как Джордан выехала с парковки. — Я еду на стажировку. Джордан       Питер сел в машину, и мы поехали. — Я загляну в «Таргет» по дороге, ты не против?       Питер отрицательно покачал головой. Но то, как светилось от счастья его лицо говорило о том, что он даже не ожидал, что Железный человек почтит его своим вниманием сегодня. На самом деле, и я была «слегка» удивлена просьбой па притащить Паркера на базу. Я сказала, что вообще-то он обещал мне, что мы поработаем вместе над его новым костюмом, но… — Да ладно тебе, Джо, Паучок заслужил хотя бы раз в месяц здесь быть.       Конечно, заслужил. И отдельную комнату на базе он тоже заслужил.       Мы ехали по Гринвичу в полной тишине — только на радио крутили Radiohead или одну из многочисленных инди-рок-групп, названия которых были такие же грустные и глубокосмысленные, как и содержания их песен. Нет, ни в коем случае я не оскорбляю, например, The Black Keys или Kaleo, но любой хипстер в наше время может сколотить сказочное богатство на завывании грустных песен о несчастной любви под гитару и агрессивные басы.       Доехав до «Таргет», я предложила Питеру пойти со мной, но тот отказался, сославшись на то, что ему надо позвонить.       Спустя час мы доехали до базы, пережив пробку на Верразано. После того, как я припарковала машину, мы пошли на второй этаж, где не оказалось Тони. — Привет, Пятница, где па? — Мистер Старк уехал по делам в Нью-Йорк, — ответил мне искусственный интеллект.       Черт, ну что такое. — Он не сказал, когда будет? — Нет, мисс Старк. — Ну и дура, — буркнула я. — Рада помочь вам, — клянусь, в ее тоне я как-будто бы услышала каплю презрения. Надо было ругаться потише.       И что теперь делать? Питер стоял, как ребенок, который впервые попал в Диснейленд. Может, просто оставить его здесь? Телефон у Тони выключен, Пеппер звонить по таким пустякам точно не стоит. — Думаю, что Тони к вечеру точно будет, — задумчиво сказала я. По выражению лица Питера я увидела, что после моих слов его энтузиазм заметно поугас, — Это нормально, однажды в детстве он забыл меня в казино. Какое-то время после этого случая мне даже пришлось носить бумажный браслет с номером телефона, чтобы, если что, моему непутевому папашке напомнили про мое существование.       Питер улыбнулся.       Теперь надо придумать, чем занять себя на пару часов. — Могу показать тебе комнату, — предложила я.       Он согласился.       Вчера мне понравилось, как мы сидели в «Тако Белл». Питер вел себя не так, как сейчас. Он был более разговорчивым, не таким застенчивым, как всегда. Обычно, когда мы находимся рядом, из него нельзя и слова вытянуть, но тогда это было… мило. Питер был милым.       О нет-нет, только без этого!       И тут я замечаю за собой, как разглядываю Паркера, идущего около меня. Почему он не одевается как тогда, когда я его довозила до дома? В этих свитерах не видно, как он хорошо сложен. Наверняка у него есть пресс и все такое. Он выглядел, как Ривер Феникс из «Мой личный штат Айдахо».       Твою мать, о чем я думаю? Хватит!       Погруженная в свои мысли я не заметила, как подошла к своей комнате. — Это моя, твоя в противоположном конце коридора, — я махнула рукой и убрала волосы с лица. Хоть бы у меня не покрылась шея красными пятнами — так всегда происходит, когда я нервничаю, — Если хочешь, можешь зайти.       Пожалуйста, остановите работу моего ротового аппарата, потому что я говорю совсем не то, что хочу. Какой нафиг Питер Паркер в моей комнате? Но Паучок уже шустро зашел и увидел мою коллекцию пластинок. — Обалдеть! — он схватил одну из коробок, где на самом верху лежала пластинка группы Queen, — это же подарочная «Богемская Рапсодия» с автографом Фредди Меркьюри 1978 года!. — Да, это… подарок. Он восхищенно покрутил ее в руках, обведя пальцами подпись Фредди. Потом положил ее так аккуратно, словно это драгоценный бриллиант. Хотя, в принципе, так оно и есть. — В этой коробке только эта пластинка классная, все остальное барахло, — пробормотала я, подходя к стеллажу. Забрав у Питера коробку, я отодвинула ее в угол. — Надо было сначала спросить, можно ли посмотреть, — сказал он, немного смущенно смотря на меня, — если хочешь, я уйду. — Будешь сидеть в комнате, не издавая ни звука, чтобы никто тебя не услышал и не увидел? — процитировала я «Гарри Поттера», — забей, серьезно. Итак, третий раз за почти месяц мы с Питером остались наедине.

***

      Через несколько часов Джордан словила себя на мысли, что с Питером интереснее проводить время, чем с большинством ее знакомых. Он знал о пластинках, которые были у нее несколько лет, больше, чем она сама. Про Джона Леннона, который подписал пластинку «Double Fantasy», одна из копий которой была у нее, для своего поклонника 8 декабря 1980. Через пять часов тот, держа подмышкой эту пластинку, на выходе из гостиницы «Дакота» застрелил своего кумира. Пластинка AC/DC «Back in Black», которую она стащила у Тони очень давно и слушала в Йоханнесбурге, когда скучала по нему. Они разговаривали о музыке, он даже показал CD-плеер, такой древний, словно с конца восьмидесятых. — Дядя Бен подарил его, когда мне было восемь. Круче меня тогда никого не было в школе. Ну, разве что только один парень, у которого был айфон, — усмехнулся Паркер. — А мне мама подарила домик для Барби. Она тогда думала, что мне шесть, потому что я была низкого роста, а сама так редко бывала дома, что чудом не забывала про мой день рождения.       За окном уже было темно. Джордан не заметила, как быстро прошло время, словно пролетело мимо них. И ей пришла в голову идея. — Подожди здесь.       Она вышла из комнаты, оставив его в одиночестве.       Думал ли утром Питер, когда натягивал на себя единственный чистый свитер с футболкой, что он не только будет сидеть на базе Мстителей, но и находиться наедине с Джордан? Нет конечно. На одно мгновение ему в голову пришла безумная идея — признаться ей в том, что она его родственная душа, но вовремя себя отдернул. Если он сейчас что-то сделает, то у него никогда больше не будет шанса.       Джо вернулась через пять минут, держа что-то в руках. — Пошли.       Питер не знал, что она задумала. Они поднялись на четвертый этаж и свернули в короткий коридор, в конце которого была дверь. И лестница такая же, как в доме Фила Вейера — узкая и крутая, только ведущая вверх, а не вниз, длинной спиралью. — Мы идем на крышу? — спросил Питер, поднимаясь следом за Джо. Та промолчала.       На самом верху она толкнула дверь. — Мы идем на крышу, — сказала она.       Как только они вышли, то лицо сразу же обжег холодный ветер, ведь на улице было не больше шестидесяти градусов. Он заметил, как Джордан вздрогнула, поведя плечом, словно отгоняя от себя мурашки из-за холода. Питер снял свитер и протянул ей. — Не стоит. — Возьми.       Джордан немного улыбнулась, натягивая его на себя. В этот момент Питер подумал, что вряд ли его когда-нибудь после этого постирает. И сегодня вечером наверняка будет лежать в кровати, уткнувшись носом в свитер и с наслаждением вдыхать с него одурительный ванильно-пряный аромат ее духов.       Они сели прямо на пол, который был похож на искусственный асфальт. Джордан достала из бумажного пакета бутылку, два пластиковых стаканчика в цветочек и пакет крендельков. — Мы будем пить? — спросил он. — Да, Питер, а на что это по-твоему похоже? — фыркнула она, — какая-то настойка с вишней или типа того. Честно говоря, я даже не знаю, что взяла.       Питеру пить не хотелось, но и обижать Джо тоже. Было видно, что она в отличном настроении, поэтому быстро разлила непонятную красную жидкость по стаканам. — Vir die gesondheid, — сказала она и опрокинула в себя напиток, — фу, черт, это и правда настойка.       Когда он последовал примеру Джордан, то едва удержался о того, чтобы не выплюнуть — алкоголь был таким крепким, что он побоялся, что его вывернет наизнанку. — Какой кошмар, — хихикнула Джордан, — я думала, что это слабая штука. — Далеко не слабая, — возразил Питер, — почему мы здесь? Этот вопрос так и чесался у него на языке. Джордан пожала плечами. — О Господи, не знаю. Мне просто захотелось.       Они некоторое время сидели молча. Ситуация доходила до абсурда. Он сидит с Джордан Рандгрен на крыше штаба Мстителей в десять вечера и пьет коньяк с вишней (они потом разобрались, что это такое). К концу третьего стакана весь его метаболизм был ни к черту, так что язык слегка заплетался, а тягучий узел в животе, который у него был всякий раз рядом с Джо, развязался сам собой. Сама Джордан выпила уже пятый или шестой стакан с дурацкими цветами. — Отстойная школа, Питер, — протянула она. Ее голос приобрел странный акцент, типа французского, потому что Джо начала растягивать гласные, — Дурацкая кастовая система, где популярность превыше всего.       Он промолчал, боясь сказать какую-нибудь глупость. — Ну, не такая уж и плохая, — через минутку возразил он, когда пауза затянулась и он поняла, что надо сказать хоть что-то. — Не, не отрицай. Отвратительная. И давно Флэш Томпсон называет тебя Пенис Паркер? По-моему, более убогого прозвища не придумаешь, — она села по-турецки, немного отклонившись назад.       Он промолчал. — Расслабься, Питер, я же не мистер Старк, чтобы выверять в голове каждую фразу. Тем более, что этот коньяк такой отвратный, что на утро стыдно не будет.       Ей — нет. А вот ему еще как. — Когда я только стал Человеком-Пауком, сделал костюм, паутину и все такое, то я не думал, что буду помогать людям. Всю жизнь был неудачником, а тут такая сила, что во мне проснулось самолюбие. Я летал по городу, как придурок, пробовал новые силы, в общем, занимался ерундой. И в один вечер, сидя на крыше здания, заметил вора, который ограбил магазин и бежал с пакетом денег. Я подумал, да не важно, это же дела полиции, я-то тут причем. Понимаешь, я бы мог с легкостью остановить его, но не сделал этого, потому что слишком заважничал, — он остановился, отводя взгляд в сторону. Джо молчала, — а через неделю этот вор убил моего дядю. Он вышел в магазин и…       Питер не хотел вспоминать сейчас этот день. Когда дядю Бена забирали в черном мешке посреди улицы, где столпились люди, глазеющие на происшествие. Как он, сидя в полицейском участке, набирал Мэй дрожащими пальцами и три минуты рыдал в трубку, прежде чем смог выдавить из себя, что дядя умер. — Мне очень жаль, Питер, — тихо сказала Джо.       Она положила ладонь ему на плечо. — Извини. — Не за что извиняться. — Все равно извини.       Джордан глубоко вздохнула, натягивая его свитер на рукавах. — До десяти лет каждое лето мы с мамой ездили в Кейптаун к ее сестре, моей тетке Ребекке. Она жила на берегу океана, недалеко от мыса Доброй надежды, пока не переехала в Лондон. Дом выходил прямо на побережье и когда наступала ночь, если приглядеться, то из окна можно было увидеть маяк. Маяк, прямо как из «Великого Гэтсби», с зеленым огоньком, только он освещал путь судам и кораблям, которые шли в порт через залив Фоулс Бей. Я любила сбегать из дома, когда наступал закат, в одиннадцать вечера где-то, чтобы добежать до обрыва, откуда было видно, как зажигают в полночь маяк. В те моменты, находясь на самом краю мира, где рукой подать до Антарктики, я чувствовала себя так, будто…будто нахожусь на самой вершине. Что все возможно в этой жизни, ведь мой путь будет освещать этот самый маяк. И… однажды, когда я вернулась с очередной ночной вылазки, если можно так сказать, то увидела, что в гостиной сидит мама. Я тогда подумала, ну вот, сейчас влетит. Но знаешь, что она сказала?       Закрыв глаза, Джордан смогла до мельчайших подробностей вспомнить этот момент, когда ей было десять лет и перед ней стояла мама. — «Лучше бы ты не вернулась». С тех пор мы больше не ездили туда. И, честно говоря, «Великого Гэтсби» я ненавижу, — Джордан опустила глаза, сминая края бумажного стаканчика, — Вот такой вот вечер откровений.       Она посмотрела наверх. Небо полностью заволокло черной пеленой, где начинали сиять звезды, зажигаясь одна за другой. И чем дольше смотришь на небо, тем больше казалась эта серебристая россыпь, освещающая все небо. — Весь невидимый нам свет, — задумчиво сказала Джордан, проводя рукой по воздуху таким движением, будто рассыпала по небосводу еще больше звезд.       Она повернулась к Питеру. Ее волосы забавно растрепались на ветру, а изумрудные глаза блестели даже в темноте, которая их окружала. Если бы она дала ему знак, хоть какой-то…       Но всякая сказка имеет конец. Даже сама лучшая.       Через десять минут они спускались вниз по «адской лестнице», как назвала ее Джордан, чуть не свернув себе шеи. Голова все еще кружилась, а в тепле тело начало быстро размякать, от чего Питер почувствовал как сильно захотелось спать. — Надо бы выбросить эту хреновину, — сказала Джо, подмигивая ему. Она старалась идти ровно, но все равно чуть пошатывалась, смеясь при этом во весь голос, — черт, главное, чтобы Тони не понял, что мы…       Она резко остановилась в проеме и если бы не быстрая реакция, Питер бы точно врезался в нее. — Блин… — тихо выдохнула Джордан, — что за…       Второй раз за последние два дня ее настигает врасплох моральное потрясение.       Потому что все Мстители сидят в одной комнате. — Привет, народ.       Питер вымученно улыбнулся. Главное, чтобы его сейчас не стошнило на этот жутко дорогой ковер.