Единорожий лес

По многочисленным просьбам трудящихся) Из рассказа Конан Дойля позаимствовано только название. ООС! И, возможно, рейтинг R, хотя по сути нет даже поцелуев. Майкрофт предпочитал работать в кабинете, но порой включал в свой график прогулки на свежем воздухе, особенно когда гостил у родителей. Это позволяло ненадолго отвлечься от мировых проблем, к тому же входило в рекомендации семейного врача. Вот и сегодня Майкрофт, воспользовавшись ясной погодой, размеренно шагал по сельской дороге. Постепенно последние домики остались позади, вокруг расстилались аккуратные поля, за которыми зеленели деревья. Но тут нечто прервало спокойствие тихого полудня. Пьяные вопли — не такое уж уникальное явление для деревни. Правда, многоголосые просьбы о помощи, да ещё на такой громкости, вперемешку с треском, звучали намного реже. И, что самое неприятное, доносилась эта какофония из Единорожьего леса. Майкрофт нахмурился. Не составляло труда догадаться, что очередная компания не отягощённых интеллектом сельчан за каким-то чёртом попёрлась в запретный лес и, как и следовало ожидать, подверглась атаке единорогов. Майкрофт и внимания бы не обратил, но среди голосов были женские, поэтому он, вздохнув, бросился на шум. И успел вовремя: группа молодёжи, две девушки и четыре парня лет шестнадцати (чересчур активно что-то праздновали — совершеннолетие одного из них? — и вообразили, что им всё по плечу), покрытые кровоподтёками, в порванной одежде, испуганно пытались слиться со стволами, а вокруг гарцевали три единорога. С оскаленными зубами и острыми рогами животные выглядели весьма устрашающе. Один из них внезапно встал на дыбы и с сердитым ржанием грохнул передними ногами по рябине, под которой сжались несчастные девчонки, что вызвало у них истошный визг. Майкрофт поспешно подобрал ветку потолще и крикнул: — Я их отвлеку, бегите! Размахивая оружием, он ринулся вперёд, как никогда осознавая, что смелость — синоним глупости. Рисковать собой, чтобы выручить каких-то незнакомых безмозглых выпивших юнцов, — безрассудство, да и только! Но остаться в стороне Майкрофт не мог. В конце концов, он взрослый мужчина, а они ещё дети. Единороги оглянулись, чтобы оценить новую опасность; их ноздри затрепетали. Уже протрезвевшим ребятам, слава богу, дополнительного приглашения не понадобилось: они мигом подскочили и, спотыкаясь, помчались в сторону деревни. Но, к величайшему удивлению и досаде Майкрофта, единороги не проявили к его персоне никакого уважения. Они его попросту проигнорировали! Все трое, обогнув «воителя», как какой-то пенёк, поскакали в погоню за убегавшими «пленниками». В отчаянии Майкрофт швырнул ветку им вслед, попав по крупу одного из единорогов. Видимо, удар был сильным, потому что зверь тут же затормозил, издав почти человеческий крик (в котором звучало скорее изумление, чем боль). Два других единорога тоже остановились. Изучив ссадину на бедре товарища, они одновременно повернули морды к Майкрофту и наклонили головы, выставив рога. Он быстро огляделся. Бежать было бессмысленно, и своего единственного оружия он тоже лишился... Но единороги не напали. Точнее, они сделали несколько угрожающих шагов к нему, но раненый зверь требовательно заржал, и они замерли. Вероятно, он сказал «соратникам», что справится с Майкрофтом сам. Что-то вроде «Он мой!». И они послушались: кивнули и направились в глубину леса. А оставшийся, слегка прихрамывая, медленно пошёл к Майкрофту. Тот расправил плечи, внимательно наблюдая за каждым движением врага и выстраивая тактику почётного отступления. По правде говоря, физическая подготовка всегда была слабым местом Майкрофта... Главное, что юные балбесы теперь в безопасности. Тем временем единорог подошёл совсем близко. Майкрофт наконец-то получил возможность рассмотреть его (не то чтобы имел когда-либо такое желание) и, пожалуй, согласился бы с Шерлоком: эти копытные и в самом деле были красивы, когда не проявляли агрессию. Тот единорог, который сейчас стоял перед Майкрофтом, помахивая хвостом, явно не собирался немедленно пронзать его рогом. Шкура у него была серо-серебряная, а грива — снежно-белая. Большие карие глаза смотрели с любопытством. А потом единорог внезапно повернулся боком, открывая повреждённое бедро, и уставился с немым вопросом: «Ну и как ты это объяснишь?» На ссадине алели капельки крови. Майкрофту по какой-то причине стало стыдно. — Извини, — сказал он, стараясь сохранить достоинство. — У меня не было другого выхода. Но я мог бы... исправить ситуацию. Единорог склонил голову, словно побуждая продолжать. — Возможно, промыть царапину? — предложил Майкрофт. — И у меня дома есть замечательный бальзам. Я схожу за ним, если позволишь. Почему он вообще разговаривает с животным?! Кажется, ровный голос действует на единорога умиротворяюще... Тогда с тем же успехом можно зачитывать последний указ королевы или прошлогоднюю газету! Однако зверь смотрел так, будто понимал каждое слово. Услышав о лечебной мази, он коротко утвердительно заржал и попятился. Майкрофт недоверчиво сделал шаг в сторону, затем другой. Единорог не пытался его задержать. Не теряя бдительности, Майкрофт осторожно пошёл прочь. Единорог провожал его взглядом. Без всяких приключений Майкрофт покинул лес. Снаружи по-прежнему царил покой, заливались цикады. Людей не было видно. Наверное, ребята, выбравшись на свободу, сразу разбежались по домам. Скорее всего, сегодняшний инцидент научит их быть благоразумнее и не соваться куда не следует. А может, и нет. Майкрофт торопливо возвращался в особняк и вдруг поймал себя на том, что вспоминает, где лежит баночка с целебным бальзамом, сваренным по рецептам бабушки. Он что, всерьёз собирается снова войти в Единорожий лес, чтобы обработать ссадину этого серебряного, то есть серого единорога? Ужасно глупо! «Ужасно глупо!» — твердил себе Майкрофт, не поднимаясь в свой кабинет, как обычно, а сворачивая в кладовую. «Ужасно глупо!» — корил он себя, собирая всё необходимое. Хоть бы мамуля не заметила... «Ужасно глупо!» — безнадёжно повторял он, спускаясь по ступеням и направляясь обратно в Единорожий лес. «Ужасно глупо... Наверняка Серебряный давно ушёл. Или встретит меня ударом копыта. Или я напорюсь на целый ряд рогов. В первый раз просто повезло, а сейчас...» Несмотря на эти мысли, Майкрофт продолжал идти. Когда впереди выросла, дыша прохладой, шелестящая стена деревьев, он немного поколебался, но всё-таки не прервал путь. Серебряный обнаружился сразу же, за первой шеренгой берёзок. Он стоял, высоко подняв рог цвета слоновой кости, и смотрел выжидающе. — Я принёс, — сказал Майкрофт, устраивая корзинку рядом на траве. Единорог зачем-то наклонил голову и потыкался рогом в его руку. Но не злобно, а осторожно. — Тихо, тихо. — Майкрофт одной рукой отвёл гладкий кончик, второй достал влажное полотенце. — Повернись-ка. Зверь послушался, и Майкрофт бережно обтёр ранку. Та была неглубокой, кровь уже свернулась. — Сейчас тебе станет полегче, — пообещал Майкрофт. Сунув полотенце обратно в корзину, он вытащил маленький глиняный горшочек, откупорил. — Всё будет хорошо! Единорог продолжал стоять как вкопанный, время от времени прядя ушами, пока Майкрофт покрывал повреждённую тёплую кожу слоем лечебной мази. Та должна была не только способствовать скорейшему выздоровлению, но и убрать все болезненные ощущения. Завершив работу, Майкрофт спрятал горшочек в корзинку. — Я не знаю, чем вы обычно питаетесь, но на всякий случай захватил яблоко. Лошади их любят. Он даже предусмотрительно разрезал угощение. Серебряный потянулся к его ладони, обнюхал, деликатно взял мягкими губами половинку фрукта, сочно захрустел. Потом доел и остальное. Майкрофта не покидало чувство нереальности происходящего. Быть может, это просто сон? Он, Майкрофт Холмс, находится в Единорожьем лесу и кормит единорога с руки яблоком! Впрочем, у него была одна версия, почему зверь отнёсся к нему лояльно. Часть мифов, которыми поделился жених брата, Джон Ватсон, отложилась в памяти, потому что мамуля повторяла их почти ежедневно. И в них говорилось о том, что единороги не трогают детей и девственников. А так получилось, что почти тридцатилетний Майкрофт до сих пор входил во вторую категорию, поскольку благополучно избегал интимной сферы человеческой жизни. Сантименты лишь всё усложняют и портят. Главное в любом деле — холодный рассудок, логика, умение быстро просчитывать варианты развития событий и находить оптимальный. Скромному члену правительства Британии не стоит отвлекаться на разные пустяки. И к нему до сих пор никто не проявлял такого рода интерес... Майкрофт опомнился и рассердился на себя. Нашёл время впадать в размышления! Тут, вообще-то, полный лес жестоких тварей! Которые, несмотря на мифы, отчего-то избили подростков! И если один из единорогов «приручился», это ещё не значит, что другие последуют его примеру! — Ну, мне пора. Рука потянулась к пушистой гриве. Серебряный позволил себя погладить и даже положил рог на плечо Майкрофту, тот машинально накрыл его ладонью и... едва успел ухватить, потому что чудесное и страшное оружие единорога осталось у него в пальцах. «Сбросил рог... как лось?..» — растерянно подумал Майкрофт, но тут фигура животного начала меняться. Минута — и на полянке стоял стройный мужчина. Голый. — Наконец-то. Я уж думал, ты не догадаешься. Голос у него был приятный. Твёрдый и... горячий. Майкрофт молчал, прижимая к себе злополучный рог и пытаясь интерпретировать случившееся. Кажется, в одной из легенд, что обожала мамуля, упоминалось схожее превращение, но там речь шла о девушке... — Должен признаться, не ожидал, что окажусь связан с человеком, да ещё с парнем, — продолжал неизвестный. — Хотя недавно с Джоном та же история приключилась... Не пойми ложно, я не разочарован, совсем наоборот. Такого удостаиваются лишь избранные. Незнакомец был чуть ниже Майкрофта, симпатичный, с развитыми мускулами. Выглядел лет на тридцать пять. Цвет масти сохранился в волосах — они были серебряными. — Я тебя напугал? — Бывший единорог улыбнулся. — Не бойся. — Кто вы такой? — нахмурившись, спросил Майкрофт. — Меня зовут Грегори. А как твоё имя? — Я Майкрофт Холмс. — Май... — задумчиво протянул Грегори. В его коньячных глазах засветилось восхищение. — Ты и сам как месяц май — солнечный, добрый, красивый. Эти эпитеты были бы последними, которые употребил бы Майкрофт, если бы ему пришлось описывать себя. Ему было прекрасно известно, что в кулуарах политической элиты мистера Холмса уже прозвали Снеговиком. — Раздевайся! — тем временем радушно предложил Грегори. — Или я мог бы тебя раздеть?.. — Зачем? — забеспокоился Майкрофт, на всякий случай стискивая на груди пиджак. — Насколько я знаю, люди раздеваются в двух случаях: чтобы купаться и чтобы любиться, — с иронией заметил Грегори. — Небольшое озеро у нас есть, но оно расположено дальше к югу. Так что я подразумеваю — любиться! — Что, прямо здесь?! — вырвалось у Майкрофта. То, что на секс ему намекает едва знакомый мужчина (или единорог), внезапно отошло на второй план, значимым показалось именно неудобство места. — Ага! — Грегори лёг на спину (на его бедре и сейчас была заметна ссадина), разметавшись на прогретой траве, потянулся, закинул руки за голову. Он был отлично сложен. И физически явно более чем заинтересован. — Или я тебе не нравлюсь? — Он скользнул взглядом по фигуре Майкрофта. — Хотя вроде нравлюсь... Майкрофт покраснел, облизнул губы и переступил с ноги на ногу, попытавшись незаметно поправить брюки. Распроклятое тело! Но неудивительно, что оно так отреагировало. Разве кто-нибудь за всю жизнь желал его настолько откровенно? Однако Майкрофт ещё не до такой степени отчаялся, чтобы заваливаться под куст с первым попавшимся красавчиком! — Прошу прощения. Я... мне очень лестно, — начал он. — Но я хотел бы сперва услышать, на каком основании... — О, — с удивлением перебил его Грегори, приподнимаясь и опираясь на локоть. — Ты не знаешь! Я ведь отдал тебе свой рог. Ты теперь моя Пара. — Он указал на рог в руке Майкрофта. — Я сразу почуял, что ты чист, а потому имеешь право находиться в лесу. Спасибо, что стукнул меня, — только подойдя совсем близко, я понял, что ты мой человек. Однако ты никак не касался моего рога... Зато я получил возможность изучить тебя получше. И рад, что ты оказался такой хороший! Ласковый, заботливый. Обещаю всю жизнь относиться к тебе так же! Это прозвучало почти как брачная клятва. Грегори поднялся, по-прежнему глядя на Майкрофта как на подарок небес. Тому было немного неловко. — Извини, у нас, людей, не принято вот так с ходу вступать в половую связь. — Ладно, — кивнул Грегори. — Я подожду, когда ты захочешь принять меня. Я понимаю: первый раз должен быть замечательным. И я сделаю всё, чтобы угодить тебе. Майкрофт почувствовал, что щёки опять горят, и поспешно спросил: — Если «чистые», как ты говоришь, могут гулять по лесу, тогда почему вы ополчились на тех детей? — Ополчились? На детей? — У Грегори подскочили брови. — Эти люди пришли сюда со злыми намерениями. Они вытаптывали цветы, производили ужасный шум и хотели развести костёр под орешником. А потом попытались поймать жеребёнка. — Его голос стал жёстким. — Хорошо, что я, Альб и Фил были поблизости. Мы освободили малыша и отогнали врагов. — Но они ведь сами ещё дети... — попробовал возразить Майкрофт. Грегори покачал головой: — Ни один из них не был девственником. И они не настолько малы, чтобы не отвечать за свои действия. В его словах был резон. Но Майкрофт всё равно не жалел о своём поступке. Тем не менее следовало обратиться к более насущной проблеме. А именно — к подтянутому притягательному Грегори, близость тела которого отдавалась внутри странной негой и заставляла сердце стучать чаще. Отказаться от неравнодушия? Подкинуть недоброжелателям такой козырь? Майкрофт откашлялся. — Я очень признателен тебе за этот дар, Грегори. — Он покачал рогом. — К сожалению, сейчас я не готов к коренным изменениям в своей жизни. Надеюсь, ты меня поймёшь и не обидишься. Желаю тебе удачи во всех делах... С каждым произнесённым словом Грегори становился всё бледнее. — Ты... отказываешься от меня, — проговорил он тихо. — Я не могу позволить себе такую роскошь, как... « ...любовь». — ...отношения. Моё положение в обществе... — Ладно, — хрипло прервал его Грегори. — Выбор за тобой. Если хочешь уйти, уходи. Будь счастлив, мой солнечный Май. Он сделал шаг назад и опёрся на подвернувшееся деревце, словно ему было тяжело стоять. — Прости. — Майкрофт подобрал корзинку и двинулся домой. Поскольку он фактически находился на опушке, предстояло лишь пересечь дорогу через поля. Он рассудил правильно. Какое будущее у него могло быть с человеком-единорогом? Короткий бурный роман? А потом? Вряд ли Грегори захочет переехать в Лондон. Что ему там делать? И он скоро поймёт, что Майкрофт далеко не идеальный партнёр... Не добрый и красивый, а холодный и бесстрастный. Так что решение принято верное. Отчего же так плохо внутри? Будто на душе лежит гора камней. И по мере того как Майкрофт отдалялся от леса, эта гора становилась всё тяжелее. Дышать удавалось с трудом, голову стянуло проволокой, а сердце бултыхалось в горле. Нет, что-то... что-то определённо не так! Отбросив корзину, Майкрофт развернулся и со всех ног помчался обратно. Кажется, он ещё никогда так не бегал! Он не знал, что могло случиться с Грегори за время его отсутствия, но чувствовал, что соревнуется с чем-то страшным, что вот-вот наступит, и боялся опоздать. Вот и знакомые берёзки. Где Грегори? — Гр... — начал Майкрофт и запнулся, потому что едва не наступил на ногу того, кого звал. Грегори лежал на земле, съёжившись и прижав руки к груди. Глаза его были закрыты. «Нет!» Упав рядом на колени и уронив рог, Майкрофт обхватил Грегори за плечи. Тот был без сознания, а в центре груди алела рана, по очертаниям похожая на сердце. «Да что же это, чёрт возьми, такое?!» Майкрофта охватила паника. «И бальзам где-то на дороге остался...» — Грегори, очнись! Никакой реакции. «Искусственное дыхание». Майкрофт поспешно извлёк необходимые данные из Чертогов. Зажав Грегори нос, он сделал глубокий вдох и, прижавшись губами к губам своей нечаянно обретённой пары, уже собирался выдохнуть, но тут тело в его руках прошила судорога. Раздался стон. Майкрофт отстранился, взволнованно вглядываясь в ставшее родным лицо. — Грегори! Ты меня слышишь? Тот медленно открыл глаза. — Май?.. — Голос был слабым, с затаившейся надеждой. — Ты вернулся?.. Он уже не выглядел умирающим, как минуту назад. Майкрофт перевёл дух. — Кто тебя ранил? — Ты, — грустно улыбнулся Грегори. — И ты же вылечил. — Я не про тот удар веткой! — Я тоже не про него. Майкрофт опустил взгляд и увидел, как затягивается страшная рана. Сделать вывод было нетрудно. — Почему ты мне не сказал, что умрёшь, если я тебя оставлю?! — Не хотел давить, — просто ответил Грегори. — Ты ясно выразил своё мнение. Мне не нужно, чтобы ты был со мной из жалости. Майкрофт провёл рукой по лбу и заметил, что пальцы всё ещё дрожат. Он едва не совершил самую ужасную ошибку в своей жизни. Как бы он жил дальше? Только сейчас пришло понимание того, что как раз равнодушие — не преимущество. Грегори — не просто случайный роскошный мужчина, предложивший приятное времяпрепровождение без обязательств, а тот единственный, кто будет действительно беречь... — Я предпочитаю иметь всю информацию, — нетвёрдым голосом сказал Майкрофт. — Извини. — Это я должен просить прощения. Как ты... себя чувствуешь? — Прекрасно. — Грегори потянулся вперёд, обхватил всё ещё стоявшего на коленях Майкрофта за пояс, прижался к нему и зажмурился, удовлетворённо улыбаясь. Желание вспыхнуло с новой силой, и Майкрофт прикусил губу. Как же хотелось погрузить пальцы в эти мягкие пряди, провести ладонями по гладкой коже... Тут он кое-что вспомнил. — А Джон, которого ты называл, это... — Мой приятель. Полгода назад нашёл своего человека. Приводил его сюда как-то. Кудрявый, глазастый, худющий, как палка... — Шерлок, — выпалил Майкрофт. — Да, — удивился Грегори. — Ты его знаешь? — Это мой брат. — Здорово! — обрадовался Грегори. Он потёрся о Майкрофта щекой и задумался. — Ты по-прежнему волен выбрать... Но Майкрофт перебил: — Как же мне привести тебя домой в таком виде? Я бы нашёл у себя какую-нибудь одежду, но теперь боюсь покидать тебя даже ненадолго. Может быть, подождём до ночи? — Нет необходимости, — заметил бывший единорог. — Верхом ездить умеешь? Майкрофт горделиво выпрямился. Может, в беге или, допустим, в гибкости он не блистал, но мало кто из джентльменов мог похвастать такой же идеальной осанкой в седле. Грегори понял правильно и ухмыльнулся. Но после нахмурился: — Ты уверен, что действительно хочешь... всего? Со мной? — Да. — Не пожалеешь? — Нет. — Этим коротким словом Майкрофт словно наложил печать. — Тогда держись. С этими словами он вновь изменил внешность: теперь с травы поднялся потрясающий серебристый конь. Он был великолепен — почти как в человеческом обличье. — А ты сможешь меня вынести? — обеспокоенно спросил Майкрофт. Грегори скосил глаз: «Ты во мне сомневаешься?» — и Майкрофт пояснил: — Ты же ранен. Был. Конь фыркнул и указал мордой на свою грудь, где уже не осталось и следа от раны. Нетерпеливо встряхнул гривой. И Майкрофт решился.

~ ~ ~

Прислуга в доме Холмсов всякое повидала, но всё-таки конюх Томсон пару раз ошеломлённо моргнул, когда мистер Холмс, ушедший на прогулку пешком, вернулся верхом на прекрасном жеребце, на котором не только не было никакой сбруи, но и выглядело животное так, словно никогда не знало ни седла, ни удил. Тем не менее, слушалось оно мистера Холмса беспрекословно. Томсон подошёл, чтобы выполнить свои прямые обязанности, но мистер Холмс велел ему не вмешиваться и сам отвёл жеребца в стойло. — Однако спустя всего час коня на месте не оказалось, — по секрету рассказывал позже конюх внимательно слушавшей кухарке. — Зато в доме появился гость, этот самый Грегори Лестрейд. И сгореть мне вместе с конюшней, если у него волосы не того же цвета, что была шкура у коня, принёсшего на спине господина Майкрофта! — Вот это да... — восторженно протянула кухарка. — А мне мистер Лестрейд понравился, — неожиданно добавила она. — Человек приличный, вежливый. И смотрит на мистера Майкрофта с таким обожанием... Явно нет черноты за душой. — Да и сам господин Майкрофт как-то смягчился, — заметил конюх. — Я не помню, чтобы он раньше был таким счастливым. И с мастером Шерлоком та же история вышла, когда этот Ватсон откуда-то свалился... И тоже сначала конь был... — Если господа довольны, то и нам беспокоиться не о чем, — философски подвела итог кухарка. — Даже если мистер Лестрейд и мистер Ватсон не человеческие существа, главное, что оба любят наших господ и в обиду их не дадут. Кроме того, рог единорога, даже два — самый верный признак, что боги благоволят этому дому. Разве лучше было бы, выбери Майкрофт и Шерлок каких-нибудь вертихвосток в жёны? Нынешние леди уже не те, что были во времена моей молодости... Она пустилась в рассуждения о нравах современной молодёжи, и конюх привычно пропускал всё мимо ушей, с удовольствием поглощая остатки ужина. А Майкрофт, уже в лондонском доме, в это время наконец завершил составление очередного документа. Последний раз проверив ровные строки, он убрал бумагу в стол и посмотрел на Грегори, спящего в его постели. Взгляд загорелся нежностью. Невозможно было привыкнуть к тому, что теперь всю его жизнь сопровождало это серебряное чудо. Затушив лампу, Майкрофт прилёг с краю, и его тотчас притянули в жаркие объятия. «Пожалуй, порой можно себе позволить глупое поведение. Даже ужасно глупое. Если его диктует долг. И если оно приводит к таким последствиям».