Парадоксы

[Calypso – Spiderbait] — Чёрт возьми, — сказал Алби, заглянув в Ящик. — Они издеваются. Или наказывают за что-то. Лично Алби и только его. Иначе как объяснить, что вчерашний новичок — первый для Алби в качестве вожака — оказался самым стебанутым из всех, кого возил Ящик, а сегодня прибыли они. Девчонки. На дне Ящика действительно теснились сразу четыре девушки. Они лежали, навалившись одна на другую, и, если присмотреться, немного дышали, хотя Алби признался бы, что надеялся на обратное. Одна из них — та, что единственная была в сознании, — прищурилась от яркого света и, прикрыв глаза ладонью на манер козырька, поднялась на ноги. Наверное, пока лифт ехал и было темно, она боялась пошевелиться, чтобы не потревожить своих соседок. Алби помнил, как они ехали в этом Ящике два года назад — кучка напуганных детей, половина из которых растирала сопли по лицу, а половина впала в такую панику, что Лифт, кажется, раскачивался из стороны в сторону, рискуя сломаться. Но они тогда были хотя бы в сознании. Что должна была пережить эта девчонка за то время, что лифт поднимал её сюда, Алби даже не представлял, и с этим призрачным ощущением, что ему есть за что её уважать, он и решил действовать дальше. Он кивнул Ньюту и Галли, которые стояли рядом, и те скинули в лифт верёвку с петлёй. Девчонка посмотрела на верёвку с видом, выражающим недоверие, и снова задрала голову наверх, чтобы посмотреть на глэйдеров. Она, конечно, ещё не знала, что они называются глэйдерами, а сейчас явно просто пыталась выбрать, как ей поступить: остаться в лифте со спящими незнакомками, или подняться наверх в поисках хоть каких-то ответов. Алби знал, что она выберёт. Они все в конце концов это выбирали. Она сунула ногу в петлю, и её потащили наверх. Настал неловкий момент, когда все потянулись к ней, чтобы помочь преодолеть край лифта, и девчонка начала возмущённо что-то бормотать, пока её всё-таки не поставили на землю твёрдо и она не смогла оглядеться. Несколько парней тоже обернулись на стены, видимо, пытаясь оценить зрелище с точки зрения новенькой. Остальные, и в том числе Алби, наблюдали за реакцией девчонки, готовые в любой момент проявить чудеса реакции и схватить её: либо она хлопнется в обморок, либо повторит вчерашний подвиг Томаса и совершит побег. Но она только всё оборачивалась вокруг своей оси, пока не описала полный круг, с окончанием которого её рот принял форму идеальной буквы «О». — Господи, — вырвалось из груди. Она покачнулась, и вся толпа из пятидесяти парней повторила её движение, подтверждая, что каждый был готов поддержать её при падении. Алби знал, что они просто хотят снова прикоснуться к девчонке, лишённые такой возможности два последних года. Чёртовы ловеласы. — Что вам от меня нужно? — вдруг спросила девчонка. Алби с облегчением обернулся на Ньюта. Тот приподнял брови, и Алби кивнул ему на Ящик: — Вытаскивайте остальных. Только аккуратно. Он повернулся к девчонке, которая теперь смотрела только на него, как будто каким-то образом поняла, что именно его тут считали главным. — Нам нужно только, чтобы ты ответила на наши вопросы, — сказал Алби. В этот момент и по звуку его голоса, и по лицу было видно, скольких сил ему стоило миролюбие, с которым он обращался к девчонке. — И тогда вы ответите на мои? — спросила она с подозрением. Алби скривился, но кивнул — что-то среднее между вежливым отказом и обещанием подумать над сомнительным предложением. Какие там у неё могут быть вопросы, он прекрасно знал: каждый месяц лифт привозил им нового Чайника, и вопросы у всех были одинаковые. Сегодня же случилось удивительное — вопросы были у обеих сторон, и Алби считал справедливым, если первым удовлетворит любопытство он. Как пострадавшая сторона. Он отвёл её в сторону, чтобы было поменьше любопытных ушей, но толпа всё равно двинулась за ними с вытянутыми шеями и затаённым дыханием. — Что ты помнишь? — спросил Алби в первую очередь. — Только своё имя. Хэди, — с готовностью сказала девчонка. — Алби, — он протянул руку, посчитав, что девчонка снова достойна уважения. По ней и нельзя было сказать, что она может быть такой серьёзной, на вид сопля соплёй. Алби впрочем тут же забыл её имя. Салага есть Салага. Она пожала его руку после недолгого раздумья, но вряд ли от кого-то укрылось, как после рукопожатия ладонь была вытерта о штанину. — Те девчонки, которые были с тобой в Ящике, — Алби кивнул за спину Хэди, где сейчас происходила довольно забавная процедура подъёма спящих девчонок на поверхность, — кто они и почему без сознания? — Я не знаю, кто они, — покачала головой Хэди. — Честно говоря, я думала, что они умерли. — Живы! — прокричал со стороны Ящика Клинт. Хэди коротко обернулась туда, но потом снова вернула взгляд на Алби. — Что это за место и кто вы? — спросила она. Алби тяжело вздохнул и всё объяснил ей. По крайней мере, всё, что можно было знать новичку в первый день. Неужели Создатели решили восстановить равновесие в Глэйде и с этого дня им будут присылать девчонок, пока их не станет столько же, сколько парней? — Эй, Алби! Он оставил Хэди и побрёл обратно к толпе, обступившей Ящик. Всех девчонок достали и положили в ряд, как покойников. Все они с умиротворёнными лицами спали, продолжая оставаться загадками и для Алби, и для остальных глэйдеров, и даже для Хэди, которая отрицала своё знакомство с ними. — Что будем делать с ними? — спросил Клинт. — Тащите в Хомстед, — приказал Алби. — Освободите для них комнату и принесите недостающие кровати. Остальные возвращайтесь к работе, не на что тут глазеть! Глэйдеры могли бы поспорить с последним утверждением, но, испугавшись резкой смены настроения своего вожака, медленно побрели прочь. — Томас! — рявкнул Алби, и от толпы тут же отделился новичок. Судя по его лицу, он только и ждал, что его попросят остаться. Кто бы сомневался — ему подавай особого отношения и побольше странностей, Алби сразу это понял. Остались не только Томас и Хэди, но и Ньют. Девчонка была уже и не нужна, поэтому Алби многозначительно уставился на неё. — Ты тоже иди в Хомстед, посиди пока с подружками, — приказал он. Девчонка медлила, а Алби начинал раздражаться. Он бросил взгляд на Ньюта, и тот, будто этого и ждал, оглянулся на удаляющуюся толпу глэйдеров. — Эй, Чак, возвращайся, Шнурок! Мальчик плёлся в самом хвосте, явно недовольный, что его вот так забыли, хотя ещё вчера доверили заботу о новеньком, поэтому, когда услышал своё имя, с готовностью подбежал обратно к Ящику. — Это Чак, — Ньют показал Хэди на подошедшего мальчика, та почти никак не отреагировала на его приветственный кивок. — Чак, отведи девчонку в Хомстед. Там ей должны выделить местечко. Убедись, что там всё нормально, лады? Чак энергично закивал, из-за чего кудрявые волосы запрыгали вверх-вниз, и подошёл к Хэди. Она ещё раз посмотрела на Алби, Ньюта и Томаса, потом на стены и наконец обратила взгляд на Чака. Видимо, оценив перспективы, она убрала руки в карманы, и кивнула ему. Тот повёл её к Хомстеду, в котором как раз скрывалась процессия из глэйдеров, которым доверили нести девчонок. — Ты как, Томас? — спросил Алби, снова пытаясь быть добряком, как будто всё ещё разговаривал с Хэди. — Всё нормально. Но я тоже ничего не понимаю. — Не помнишь ничего об этих девчонках? — продолжил Алби. — Нет. И почему они должны быть связаны с мной? — Ты последний новичок, они прибыли сразу за тобой. — Я понятия не имею, кто это, — пожал плечами Томас. — И, честно говоря, думаю, что вы должны понимать в этом всём намного больше меня. — Снова хамишь, — Алби угрожающе сощурился. Ньют положил руку ему на плечо. — Ладно, проваливай. Томас, как и девчонка, чуть помедлил, прежде чем выполнить приказ. — Он меня раздражает, — сказал Алби сразу же, как Томас скрылся. — А кто тебя не раздражает? — устало спросил Ньют, двигаясь в сторону Ящика, чтобы закрыть его створки. Алби, не собираясь помогать, просто пошёл за Ньютом, и сложил руки на груди. Его взгляд сам собой возвращался к Хомстеду. — Это нам наказание за то, какими мы были Салагами для Ника. Ньют, который в этот момент опустил первую створку, посмотрел на Алби с недоумением. У него явно едет крыша в последнее время. Оно неудивительно, конечно, но неприятно. — Какое ещё наказание? Ник там в могильнике сейчас, наверное, лицом вниз переворачивается от таких новостей. — А как ещё ты объяснишь всё это? — Алби развёл руками вокруг себя. — Но ты показал на весь Глэйд, — попытался пошутить Ньют. — А, может, весь Глэйд и есть наше наказание. Помнишь эту давнюю теорию, что мы все опасные преступники и нас сюда отправили вместо тюрьмы? — Помню, — кряхтя, ответил Ньют, поднимая вторую створку. — Только ты погляди за эту Хэдли или как её там. Считаешь, так выглядят опасные преступники? Ладно мы с тобой да Минхо, но у Чака и то более грозный вид, чем у девчонок. — А я и не говорю, что их сюда отправили за то же, за что и нас, — продолжал Алби, постоянно поглядывая в сторону Хомстеда. — Может, это даже поблажка для нас. За хорошее поведение, понял? — Тогда их что-то маловато, — Ньют отряхнул руки после того, как закончил с Ящиком, и устало посмотрел на нервничающего Алби. — Подожди, может, ещё приедут, как мы тогда, в самом начале. Они замолчали на минуту, думая каждый о своём. Никто из них не знал, что теперь делать. Надеяться оставалось только на то, что ответы смогут дать остальные девчонки, когда очнутся. Если очнутся, конечно. И если хоть что-то вспомнят, кроме имён. Если же нет, то придётся снова жить в вечной загадке и ждать с нетерпением следующего приезда Ящика, надеясь, что там однажды будет хоть какой-то ответ или подсказка. Лицо Ньюта вдруг изменилось. Он посмотрел на Ящик с таким выражением, как будто что-то понял и жутко испугался того, что понял. — Что? — непонимающе спросил Алби. — Ты слышал, как уехал Ящик? — спросил в ответ Ньют. Алби напрягся, пытаясь восстановить в памяти привычный звук лязгающих цепей и скрипа металла, какой всегда раздавался, когда они вытаскивали всё из Ящика и закрывали створки. Конечно, он должен был слышать, как он уехал. Он ведь всегда это слышал?.. — Нет. Ньют и Алби молча смотрели друг на друга, стоя по разные стороны от Ящика, ещё где-то полминуты, после чего Ньют сделал вывод: — А может, сюда больше никто не приедет. *** [Dead Inside – Younger Hunger] Хэди села на кровать, которую два парня только что с трудом притащили в тесную комнату, и уставилась на закрытую дверь, словно ждала, что сейчас кто-то ворвётся к ней и нарушит её призрачное спокойствие. От присутствия Чака было избавиться сложнее всего. Он, похоже, максимально серьёзно воспринял приказ того парня убедиться, что с Хэди и остальными девушками всё в порядке, поэтому довольно долго бродил из угла в угол, пока в комнату заносили две недостающие кровати, искали где-то лишние не слишком грязные тряпки, которые могли бы сойти за постельное бельё, и укладывали бессознательных новеньких на их спальные места. Когда все ушли, Чак всё равно ещё несколько минут удостоверялся, что Хэди нормально себя чувствует и что ей ничего не надо. Попутно он рассказывал ей обо всём, что сам знал о Глэйде, справедливо решив, что Хэди будет это интересно. Ей действительно было интересно, но она собиралась послушать об этом позже, а сейчас у неё было занятие, которое не предполагало посторонних глаз. Когда Чак всё-таки ушёл, пообещав Хэди, что она может в любой момент обратиться к нему по любому вопросу, она ещё некоторое время провела просто сидя на краешке своей кровати и разглядывая своих соседок и обстановку. Потом наконец тихо вздохнула, ещё раз с подозрением глянув на дверь, и достала что-то из кармана. Она поняла, что у неё что-то лежит в кармане, ещё находясь в лифте, но там было темно, и всё, что могла понять Хэди, это что у неё есть какая-то бумажка. Она сразу предположила, что это какая-то записка или послание, поэтому ей не терпелось поскорее посмотреть, что же там. Оказавшись на поверхности, она сначала и думать забыла про всё, кроме этих стен, окружавших её со всех сторон. Потом причиной испуга послужила толпа молодых парней, которые обступили её и не давали скрыться от своих взглядов. Наконец, последней причиной паники стал уже конкретный парень — Алби, который выдавал себя за главаря этой группировки и, несмотря на попытки вести себя с Хэди дружелюбно, провалился по всем фронтам. Даже если бы Хэди думала о том, чтобы показать своё послание тем, кого увидит по прибытии в место, в которое её и всех девушек поднимал лифт, после того, как она увидела, кто населяет это место — Глэйд, — она бы передумала. Отчасти потому что так мечтала скорее увидеть содержимое бумажки, Хэди и не стала возражать против того, чтобы уйти от Ящика. Здесь, в комнате, даже хорошо. Присутствие спящих девушек ей совсем не мешало, даже успокаивало, напрягали скорее огромные дыры в полу и щели между досками в стенах, но с этим Хэди тоже могла смириться. Ей казалось, что дом, то есть Хомстед, как его тут называли, пуст, поэтому она чувствовала себя в наибольшей безопасности, чем за последние сорок минут, что пребывала в сознании. Обиднее всего было бы достать бумажку и понять, что это какая-нибудь обёртка от жвачки или чек на покупку. Хэди с запирающим сердцем перевернула листок и увидела надпись: «мёртвая тварь» Наверху было наспех подписано кем-то: «порядок» Хэди обречённо опустила руку с запиской на колени. И ради этого она столько ждала? Мёртвая тварь? Господи. Она прилегла на кровать, бессознательно прижав записку к груди. Сквозь дыры в крыше было видно чистое голубое небо: девушек поселили на самом верхнем этаже этого разваливающегося Хомстеда, видимо, чтобы если что свалить их смерть на несчастный случай. И что ей теперь делать? Она надеялась, что записка как-то объяснит ей, кто она или что она должна сделать, но в итоге всё только больше запуталось. Кто вообще додумался писать такие записки? Она даже не могла вспомнить, как эта бумажка попала к ней в карман, кто написал её, кто дал ей её. Она совсем ничего не могла вспомнить. С ужасом Хэди поняла, что даже не помнит, как выглядит. А тут нет ни зеркала, ни хотя бы ложки, в которую можно было бы заглянуть, чтобы увидеть своё искажённое отражение. В какое же дерьмо она вляпалась. На улице уже смеркалось, и Хэди решила, что пришло время позволить себе отдохнуть, как вдруг Глэйд сотрясся от жуткого грохота. Хэди подскочила на кровати и бросилась к окну, пытаясь высмотреть, что такого случилось на улице. Судя по звукам, начался Апокалипсис. Ей пришлось спуститься на улицу, хотя она жутко не хотела этого делать. То, что она увидела, заставило её прижаться спиной к хлипкой стене Хомстеда, и схватиться за сердце. Стены там, где в них зиял тёмный проход, начали сдвигаться. Огромные штыри в одной из створок Ворот двигались к углублениям в другой створке, и вот-вот должны были войти в них. Хэди заворожённо проследила за этим и, когда Ворота закрылись, в воцарившейся резкой тишине простояла неподвижно ещё минуту. Потом пришла в себя и отправилась на поиски Чака. Он обещал, что окажет ей любую помощь, и ей сейчас требовалось всё, что он мог предложить. Когда она всё-таки вернулась полностью разбитая в комнату, населённую спящими девчонками, и начала раздеваться, чтобы примерить подобие пижамы, которое ей выделили глэйдеры (рубашка, похожая на медицинскую, из тех, что, как помнила Хэди, обычно надевали людям во время операции), на её теле обнаружилась ещё одна загадка. Всё её левое запястье было исписано какими-то цифрами, расположенными в случайном порядке. Несколько секунд Хэди просто пялилась в темноте на эти цифры, даже не пытаясь понять, что они могут значить. Что ж, она представляла собой сплошной набор каких-то загадок, которые разгадать была не в силах даже сама. Сейчас идти за ручкой и бумагой было уже поздно, поэтому Хэди решила, что завтра первым делом где-нибудь каким-то образом раздобудет их и перепишет эти цифры на более надёжный носитель. Подумать только, а вдруг они уже стёрлись, и она ничего не поймёт, когда попытается переписать? Свою первую ночь в Глэйде Хэди провела пытаясь не шевелиться и не прикасаться к левому запястью, чтобы не смазать ценные записи. Поспать ей практически не удалось. На следующий день Алби провёл для неё экскурсию. Он объяснил, что все в Глэйде выполняют три правила: работают, уважают друг друга и ни при каких обстоятельствах не покидают безопасных стен. Хэди заверила его, что никогда в жизни не подумает даже приблизиться к Стенам и уж тем более встать около Ворот. Алби не оставлял попыток выпытать у неё что-нибудь, но Хэди упорно держала язык за зубами, решив пока не делиться ни с кем найденной в кармане запиской и обнаруженным на запястье списком цифр. Утром она с облегчением заметила, что ни одна из цифр не стёрлась так, чтобы её нельзя было прочесть, и теперь ждала момента, когда сможет выкрасть где-нибудь хотя бы карандаш. Она не знала, может ли доверять хоть кому-то здесь, и должна была для начала убедиться, что сама не сможет справиться с разгадкой. Видимо, Алби злился на неё за то, какая она бесполезная, и отправил её к Чаку, чтобы тот объяснил ей азы их профессии. — Слоперы? — переспросила Хэди, машинально хватая всё, что совал ей в руки Чак. Они пришли к небольшой постройке вроде кладовой, где хранились лопаты, вёдра, чистящие средства и ещё какой-то хлам. — Считается, что это худшее занятие в Глэйде, и слоперами становятся те, кто больше ни на что не годен, — вздохнул Чак и накинул Хэди на голову какую-то тряпку. — Завяжи волосы, чтобы было удобнее. Он сам тоже повязал на голову платок, отчего стал похож на смешную пухлую домохозяйку из рекламы порошка для очищения плитки в ванной. Хэди поборола желание бросить на пол все губки, грабли и тряпки, которые он ей напихал, и уйти. Неподалёку постоянно крутились то Алби, то Ньют, как будто специально договорились не спускать с неё глаз, и она не могла позволить себе отлынивать. — Мне даже не дали шанса попробовать свои силы в чём-то другом, — недовольно ворчала Хэди, тоже завязывая волосы и пытаясь разглядеть своё отражение в металлическом совке, который среди прочего достал из кладовки Чак. — Меня тоже сразу сделали слопером, — успокоил её Чак. — Но если покажем себя в чём-то ещё, то нас могут и повысить. Хэди слабо верилось, что кто-то может всерьёз рассматривать её кандидатуру в списках на повышение. Сегодня утром, принимая неудобный холодный душ (приходилось отставлять левую руку в сторону и обходиться только правой, чтобы не смыть цифры), она выяснила, что представляет собой на редкость худое и ни на что не годящееся существо с тонкими руками и хлипкой грудной клеткой. На месте населяющих Глэйд парней она бы сжалилась над такой бедолагой и позволила себе ничего не делать, но тут к труду относились серьёзно и считали, что отлынивать не должен никто. Даже местную собаку они приспособили к делу, и пёс перебегал от одного места к другому, таская глэйдерам нужные им для работы принадлежности. Весь день Хэди провела с Чаком, вполуха слушая его разговоры и отмахиваясь от назойливого пса, который, как и его многочисленные хозяева, очень заинтересовался новой жительницей Глэйда. Оказалось, что работы для слоперов никогда не становилось меньше, потому что повсюду, куда бы Хэди ни пошла, можно было найти какие-то отходы. Чак учил её их сортировать (Органические вот сюда — будут удобрения, Зарт одобрит; а всякий хлам вот в ту кучу, парни потом сбрасывают это всё в Обрыв), а она пыталась запомнить, всё-таки не теряя надежды, что, если покажет себя достойно, то её поднимут хотя бы до работы на кухне, на которой в принципе не требовалось большой физической силы. К концу дня Хэди просто валилась с ног и не могла ни пальцем пошевелить, не то что подумать над решением головоломки из записей на руке или записки. Следующий день проходил похожим образом. Ей было спокойно, потому что всё-таки удалось утащить с кухни огрызок карандаша и обрывок из драгоценного запаса Фрайпана с бумагой для выпечки, и теперь цифры с её руки были надёжно переписаны туда, где не могли стереться от случайного прикосновения или попадания воды. Внимательно наблюдающий за ней Алби всё-таки проявил человечность и позволял ей брать больше перерывов, чем остальные глэйдеры, благодаря чему Хэди скрывалась в своей комнате и могла без всякой пользы пялиться на свои драгоценные записи. Ей в голову не приходило ни одной мысли насчёт того, как же расшифровывать всё это, и она всё больше приближалась к решению всё-таки поделиться своими находками с Алби и Ньютом. [kate's not here – girl in red] Вечером, после последнего своего перерыва и незадолго до ужина она встала с кровати и, перед тем как выйти из комнаты, посмотрела на спящих девушек. Они не меняли поз и лежали, как всегда, спокойно и тихо. Клинт и Джефф иногда приходили, чтобы попытаться покормить их через рукотворное приспособление вроде тех, через которые в настоящей больнице подают еду парализованным больным. Может, лучше бы Хэди была на их месте. Впрочем, — спускаясь по скрипучей лестнице, думала Хэди, — у неё есть шанс во всём разобраться первой. Она чувствовала, что нечто важное скрывается за этими её записями, что бы там ни имелось в виду под «мёртвой тварью». Как только она вышла из Хомстеда, на неё уставилось как минимум полсотни пар глаз. Понимая, что на ней довольно закрытая одежда, Хэди всё равно захотела прикрыться. И так будет всегда? Она быстрой походкой направилась куда-то вперёд, понятия не имея, что собирается делать. По крайней мере, она могла бы попытаться сначала найти Чака, а с ним договориться уйти куда-нибудь, где можно было бы досидеть тихонько до ужина, чтобы никто не трогал. Как будто мало здесь слоперов, которые могут выполнить работу за Хэди и Чака. Они заслужили отдых. Чака Хэди нигде не замечала, как бы ни крутила головой во все стороны. Ей казалось, что сейчас все побегут предлагать ей свою помощь, она прямо замечала, как некоторые из парней уже стоят на низком старте, поджидая, пока она пройдёт мимо, но, похоже, все здесь получили угрожающее наставление держаться от девчонок подальше, и, видимо, под страхом смерти или чего-то такого никто не сдвигался с места, продолжая работать. Хэди успела отметить, что у каждого из обитателей Глэйда есть своё занятие, и все здесь заняты работой. Отлынивать никто себе не позволял, а контролировали работу кураторы. Куратора слоперов — парня со странным именем Плат — Хэди видела только один раз. Он убедился, что Хэди находится под надёжным крылом Чака и только пожелал ей удачи, многозначительно взглянув на мальчика, как будто он был для Хэди большим наказанием. В поисках Чака она заметила у самых Ворот того парня, Томаса, которого Алби почему-то хотел видеть в её Первый день. От Чака она знала, что Томас прибыл на день раньше девчонок и что он хороший парень. Томас стоял у одних из этих огромных стен, прямо около широкого прохода. Хэди с опаской смотрела на стены, приближаясь к ним всё ближе. Они возвышались над ней и возвышались, как жуткие исполины, и можно было подумать, что они даже начали наклоняться прямо на неё и сейчас упадут. Хэди вдруг с необычной чёткостью осознала, какая она маленькая, и вспомнила обещание, данное Алби во время экскурсии — не приближаться к стенам. По мере приближения с проходу она старалась отводить взгляд от огромных штырей, торчащих с одной стороны стены, и больше пыталась сосредоточиться на том, что видела на земле. А там Томас стоял над каким-то парнем, развалившемся прямо на траве. Хэди ещё ни разу не видела этого парня в Глэйде, он не работал ни на Плантациях, ни на Живодёрне, ни на Кухне. Из того, что он валялся на земле совсем рядом с Воротами, Хэди сделала вывод, что этот парень — бегун, и она сразу поняла, что сейчас познакомится с кем-то крутым и необычным. В конце концов, все эти бегуны, которые пытались разгадать тайну Лабиринта, должны быть очень умными, раз уж им позволили выходить туда. Одновременно с Хэди к Томасу и бегуну приблизился Алби, который нёс с кухни стакан воды. Он, похоже, был сильно взволнован, потому что не стал особенно возражать против присутствия при разговоре с бегуном двух новеньких. — Я нашёл труп, — сказал бегун, когда наконец утихомирил свою жажду. — Труп гривера. Хэди не знала, кто такие гриверы, но поняла, что новость о мёртвом гривере поселила и в бегуне, и в Алби страх. Её и саму передёрнуло от таких новостей. Кто бы там ни был этот гривер, находить трупы — очень неприятное занятие. — Ты шутишь, что ли? — спросил Алби, уже снова начиная злиться, но бегун лежал на земле и говорил совершенно серьёзно. — Я бы и сам себе не поверил, но я видел эту мёртвую тварь, как тебя. «Мёртвую тварь», — пронеслось в голове у Хэди. Она машинально сунула руку в карман и достала помятую бумажку именно с такими словами. Кажется, пришло время рассказать Алби обо всём. — Алби, — позвала она и, дождавшись, когда он недовольно повернётся к ней, протянула ему записку. — Что это? — спросил он, быстро пробежав текст глазами. Бегун, всё ещё лёжа на земле, протянул ему руку и хлопнул по ноге. Алби, не отрывая взгляда от Хэди, сунул записку ему в ладонь. Прочитав, бегун резко принял сидячее положение и впервые взглянул на Хэди с интересом. — Она была у меня, когда я приехала. Я никак не могла понять, что значит это «мёртвая тварь», а сейчас он сказал, что нашёл её в Лабиринте. Наверное, тут имеется в виду именно этот ваш мёртвый гривер. — Почему ты сразу нам не сказала? — спросил Алби вместо реакции на содержимое записки. Хэди молча пожала плечами и посмотрела на Томаса и бегуна как бы в поисках поддержки. Но они оба молчали, хотя в глазах Томаса как будто было видно нечто вроде понимания. — Я не могла вам доверять. — А сейчас доверяешь? — спросил Алби с усмешкой. Она снова пожала плечами, уже жалея, что показала ему записку. Может, они всё-таки обсудят, как так получилось, что она предсказала появление этого мёртвого гривера? — Минхо, кончай валяться. Томас, не стой, как истукан. А ты иди найди Ньюта, Шнурок, и дуй в Хомстед. Хэди поняла, что это было ей, и поняла, что ничего другого она сделать не может, поэтому поплелась к Плантациям, где обычно работал Ньют. Алби даже не оставил ей её записку. Ньют был встревожен такой резкой просьбой их вожака позвать его в Хомстед. Тем более сама Хэди тоже понятия не имела, что там пришло в голову Алби, и они оба шли волнуясь к нему, сопровождаемые любопытными взглядами глэйдеров и даже не предполагая, что же сейчас будет. Алби дожидался их в комнате девчонок. Хэди испугалась, что сейчас он устроит обыск, и будет найдена ещё и бумажка с шифром, но вроде бы Алби держался вдалеке от её кровати. Он быстро объяснил Ньюту, что случилось в Лабиринте, и показал ему записку Хэди, сопроводив её передачу в руки Ньюта недовольным взглядом в сторону обманувшей его девчонки. Ньют непонимающе взглянул сначала на Алби, потом на Хэди. — И что это значит? — Да наплевать мне, что это значит. Я хочу знать, какие послания от Создателей есть у остальных, — Алби кивнул на спящих девчонок, и Хэди от осознания своей глупости опустила плечи. Конечно, у остальных тоже наверняка есть записки! У них и на руках должно быть что-то написано, она теперь была в этом уверена. Что ж, допустим, про записки Алби знает, но Хэди сможет одна разглядеть послания на их руках, это хоть что-то. — Давай, под нашим контролем, — Алби указал Хэди на первую девчонку. Она теперь впервые рассмотрела их вблизи. Первая была рыжая, с мягкими чертами лица и самым расслабленным выражением на лице. Хэди осторожно залезла во все карманы на её брюках и выудила бумажку. «жертва» Следующая девчонка — очень красивая девушка с тёмными волосами. От неё Хэди чаще всего слышала какие-то стоны и обрывки слов, но никогда не могла разобрать, что конкретно она бормотала. «она последняя» И третья девушка — самая тревожная из них, у неё даже во сне были сдвинуты к переносице брови и напряжена челюсть. Её кудрявые волосы лежали вокруг головы, делая её похожей на одуванчик. «уход лидера» Хэди сначала читала все записки сама, а потом передавала их Алби с Ньютом. Те вместе склонялись над ними и читали написанное, а потом ждали следующую. Когда все четыре бумажки оказались у них в руках, Алби тяжело вздохнул и приложил пальцы к вискам, как будто у него уже смертельно болела голова. Хэди и сама чувствовала себя не лучшим образом, поэтому присела на свою кровать и сложила руки на коленях. — Ну, и что ты можешь на всё это сказать? — спросил в конце концов Алби. Хэди в очередной раз только пожала плечами. Она правда не знала, что это должно значить. В конце концов, она и суть своей записки поняла буквально полчаса назад, а к чему в итоге призывала эта надпись, так и не догадалась. — Создатели нам письма посылают, — обречённо сказал Алби, оглянувшись к Ньюту. — Чёрт, какие-то шифры постоянно выдумывают, — подхватил недовольство тот. — Почему просто не написать: «Вы в дерьме»? В конце концов уже даже гриверы дохнут. — Кстати, об этом, — опомнился Алби. — Завтра я пойду с Минхо. Надо разобраться с этим. Сомнение, показавшееся на лице Ньюта, Хэди растолковала в свою пользу: — Постой, ты серьёзно собрался идти туда? В Лабиринт? Где умерла какая-то жуткая тварь? Я же правильно понимаю, что гривер — это жуткая тварь? — Правильно, — ответил Алби. — И да, собираюсь. А что, ты мне помешаешь, Шнурок? — Ну уж во всяком случае моя записка ясно говорит, что туда идти не стоит. — Твоя записка ничего такого не говорит. — Правда, послушай её, Алби, — неуверенно сказал Ньют. — Мы никогда не встречали мёртвых гриверов, это всё не к добру. Алби недовольно мял записку Хэди, слушая их двоих с таким лицом, как будто ничего более глупого никогда не слышал. — Можно подумать, Ньют, я не понимаю, что это не к добру. Думаешь, мне сильно хочется тащить свою задницу в Лабиринт и копаться в останках дохлого гривера? Но что ты предлагаешь? Ньют молчал. Хэди потеряла последнюю опору в его лице и предприняла ещё попытку убедить Алби: — Может, я должна была тебя предупредить. Может, для этого меня сюда и отправили. Как предостережение. — Предостерегись лучше сама в следующий раз со мной спорить, — устало бросил в её сторону Алби. — Что-то не вижу у тебя в руках кучу кланка и метлу, как полагается слоперам. Лучше иди и выполняй свою работу, пока никто не решил тебя саму в наказание за безделье отправить к гриверам. К вполне живым. Хэди осталась возмущённо глотать воздух, когда Алби ушёл, хлопнув дверью и утащив за собой Ньюта. — Вот и хлопай! — разъярённо, но всё-таки шёпотом сказала Хэди. — Посмотрим, как ты станешь хлопать дверьми после того, как тебя сожрут эти твои гриверы. Ей стало жутко. Она посмотрела на спокойно спящих девчонок и тяжело вздохнула. У неё уже даже не было сил смотреть, что там они написали себе на руках, но всё-таки Хэди встала и по очереди подошла к каждой из них, задирая левые рукава их одежды. У той рыжей было написано «Томас». У кудрявой никаких надписей, только милый круглый цветочек вроде ромашки. Хэди устало вздохнула. Поэтому они и не смогут выбраться из Лабиринта: кто-то вместо подсказок рисует на руках цветы! У последней девушки было и вовсе что-то непонятное: «ПОРОК — это хорошо» Хэди уселась на её кровать и, обдумывая всё, уставилась в окно. Ни одна из записок не была ей понятна, как не было понятны и эти послания на руках девчонок. Значит, остаётся надеяться только на себя и на свой шифр. Главное, вспомнить, что она вообще знает о шифрах. За этот вечер ей так и не удалось снова поговорить с Алби. Он был сначала с Ньютом, потом они позвали к себе Минхо, того бегуна, и долго что-то обсуждали. Чак всё пытался узнать, что такого Алби говорил ей в Хомстеде, но Хэди не признавалась. На следующее утро она узнала, что Минхо и Алби убежали в Лабиринт вместе. Ньют, отчаянно пытавшийся храбриться, передал Хэди её записку, всю измятую и истончившуюся от постоянных прикосновений.