Парадоксы

[New Person, Same Old Mistakes – Tame Impala] Хэди начала понимать, что что-то не так, когда увидела, как странно стал вести себя Ньют к обеду. В его лице, казалось, не было ни кровинки, он только и делал, что грыз ногти и поглядывал в сторону открытых Ворот, которые зловеще смотрели на Глэйд своими тёмными проходами. Хэди снова весь день обязана была посвятить работе, но, поняв, что за ней никто не следит, начала бродить по Глэйду не в поисках лишних отходов, которые надо было собрать, а в попытке подслушать чужие разговоры. Она знала, что лучше всего будет спросить у Ньюта, в чём дело, напрямую, но по двум дням жизни в Глэйде догадывалась, что он ей скажет. Не лезь не в своё дело, Шнурок, и не задавай тупых вопросов, пока тебе не заткнул рот кто-нибудь другой. И почему нельзя быть немного любезнее? Хотя бы от непривычки говорить с девчонками, а не от настоящей доброты души. Хэди уже мечтала, чтобы остальные девчонки поскорее очнулись. Тогда ей удастся хоть с кем-то поговорить, кроме Чака. Тот, конечно, очаровательный малыш, но у него уже был друг — Томас. А Хэди нужен был кто-то, кто считал бы её единственной, с кем можно поговорить, а не одной из нескольких, да ещё и не первой в списке. Из разговора Ньюта с Томасом и Чаком выходило, что Алби с Минхо задерживались уже на пару часов, а ни малейшего признака их появления на горизонте не виделось. Хэди, знавшая этих двоих всего ничего, подхватила общее трагическое настроение, и весь день то и дело взглядывала на Ворота, где вот-вот, как надеялись глэйдеры, должны были появиться пропавшие товарищи. — Думаешь, они мертвы, да? — спросила Хэди у Чака, когда помогала ему убирать все инструменты обратно в кладовку. Чак только посмотрел на неё в ответ и тяжело вздохнул, покачав головой. Так думали уже все глэйдеры. Даже Галли, которому, как сначала подумала Хэди, было плевать на жизни своих товарищей, с тревогой переговаривался с другими строителями, не отрывая взгляда от Ворот. — Это я виновата, — вырвалось у Хэди, она не успела сдержаться. — Ты-то тут причём? — обернулся на неё Чак. Хэди молчала. Чак не знал о её записке. О ней в целом знали только четверо, считая Алби и Минхо, но их, видимо, считать уже не было смысла. Она должна была убедить Алби не ходить туда. Мёртвый гривер — что может звучать опаснее? Ньют был уже совсем не в себе, обосновавшись у Ворот вместе с Томасом. Томас всё пытался убедить Ньюта, что они должны отправить на помощь Алби и Минхо спасательную группу, а Ньют раздражался и раз за разом объяснял, почему это невозможно. То, как он до последнего следовал здешним правилам, восхищало Хэди, но тут она была на стороне Томаса. Если она всё верно понимала, то Алби, их дорогой вожак, сейчас мог находиться на грани жизни и смерти вместе с тем весёлым бегуном Минхо, а никто и пальцем не шевелил, чтобы попытаться их спасти. Хэди тоже приблизилась к Воротам вместе с Чаком и принялась вглядываться в сгущающиеся внутри Лабиринта сумерки. Там было ещё более жутко, чем обычно. И там никого не было. Ньют объявил, что Ворота закроются через две минуты, и обречённо пошёл прочь. Хэди переглянулась с Чаком и Томасом и направилась вслед за Ньютом. Конечно, ему сейчас наверняка требовалось время, чтобы прийти в себя от осознания, что он потерял друзей, но Хэди должна была с ним поговорить. — Послушай, Ньют, — сказала она тихонько, поравнявшись с ним. Он даже не посмотрел на неё, безучастно глядя только прямо перед собой. — Мы не можем никого отправить за ними. — Я знаю. Я хотела не об этом сказать. Просто мне кажется… что это всё моя вина. Она с ужасом поняла, что глаза наполнились слезами, как будто ей и без того не было неловко говорить это Ньюту. Впрочем, он сам сейчас был в похожем состоянии, Хэди на протяжении дня замечала и его блестящие глаза, так что было немного легче. Он всё-таки посмотрел на неё, явно не понимая, что она имеет в виду. — Какая ещё твоя вина? — Я должна была заставить Алби не ходить туда. Моя записка, помнишь? Я уверена, что моей задачей было предотвратить всё это. Если бы у меня получилось убедить Алби… — Фигня, — отрезал Ньют. — Ничто здесь не зависит от каких-то записок и твоих убеждающих речей. Алби и Минхо просто… — Ньют! — послышался голос Томаса со стороны стен. — Они идут! Ньют обернулся так резко, что Хэди услышала, как что-то щёлкнуло в его шее. Он тут же забыл про Хэди и ринулся бежать к Лабиринту, где скоро должны были появиться его друзья. Хэди только сейчас заметила, что Ньют вообще-то немного хромает. Сейчас, когда ему пришлось бежать, это было заметно ещё сильнее, и с обречённым спокойствием она поняла, что он не успеет. Она быстро обогнала Ньюта и приближалась к стенам намного быстрее его, но до Томаса ей оставалось ещё очень долго, когда Ворота начали закрываться. Она видела, как Томас переминается с ноги на ногу, почти подпрыгивая на месте, от тревожного ожидания и оглядывается то на несущихся к нему Хэди с Ньютом, то внутрь Лабиринта, где, видимо, тоже из последних сил бежали Алби с Минхо. Она слышала, как Ньют чуть позади неё закричал Томасу: — Не смей, Томми! Не вздумай, чёрт тебя дери! И она видела, как Томас, в последний раз взглянув на них через плечо, начал протискиваться между приближающимися друг к другу стенами. Когда они закончили свой ход, Хэди, в отличие от предыдущих двух разов, не заметила опустившейся на Глэйд тишины. В ушах у неё шумело, а со всех сторон до неё доносились чьи-то крики и громкие ругательства Ньюта за спиной. Она зачем-то закончила свой путь до Ворот бегом, как и начала, и с тяжёлым дыханием прислонилась к стенам спиной, сползая на землю. Тут же за ней подбежал и Ньют, с размаху врезавший по стене кулаком и продолжающий ругаться. От кухни к ним присоединились и другие глэйдеры, все с бледными лицами, некоторые со следами слёз на щеках. Хэди посмотрела на Ньюта. Он тоже был в слезах, и на его лице Хэди видела всю скорбь, какую могла представить. Она и сама поняла, что плачет, когда почувствовала горячие слёзы, уже капавшие с подбородка на одежду. Она не слышала, о чём говорил Ньют с остальными глэйдерами, но никто не стал ни о чём спрашивать её, и никто не позвал её за собой, когда все стали уходить, поэтому она осталась в том же положении — сидя у стены и приложив затылок к её холодной поверхности. Рядом опустился Чак, тоже явно только что прекративший рыдать и всё ещё всхлипывающий. Хэди поняла, что он единственный, кто сейчас есть рядом с ней, и немного подвинулась к нему, чтобы их колени касались друг друга. — Я их почти не знала, — почему-то шёпотом начала она, — но мне очень жаль, что это случилось. — Мне тоже, — прошептал в ответ Чак. — Хотя Томаса я знал три дня. Он с тоской посмотрел вперёд, туда, где по вечерам глэйдеры раскладывали свои спальные мешки, укладываясь спать. — Но я так привык к нему. Знаешь, как к родному, — голос его сорвался, и он уткнул покрасневший нос в круглую коленку. И сказал уже почти совсем беззвучно: — думал, мы станем друзьями. Хэди молчала в ответ, только смотрела вперёд, туда, где скрылся в Хомстеде Ньют. Наверное, решил побыть один. Каково сейчас ему, Хэди не представляла. Вот он уже смирился, что его друзья мертвы, как вдруг появилась надежда, и тут же она снова пропала, когда стены Лабиринта жестоко захлопнулись прямо перед его носом, закрывая от него тех, кто стал за два года семьёй. У них больше совсем никого не было. Хэди осталась с Чаком, когда он перетащил свой спальный мешок к самым Воротам, чтобы провести ночь у их подножья и застать открытие Лабиринта на случай, если всё-таки запертым там мальчикам удастся выжить. Для Хэди тоже нашёлся спальный мешок, и она несколько часов просто смотрела на небо, полное звёзд, не в силах уснуть. Чак тяжело дышал в беспокойном сне рядом с ней, а она даже ничего не могла для него сделать. И её не покидало ощущение, что во всём этом есть её вина. Хоть Ньют и отказывался слушать её, Хэди знала, что обязана была остановить Алби. Зачем-то же ей оставили эту записку. Когда она всё-таки уснула, ей снилось, что она бродит по Лабиринту и за каждым поворотом натыкается на записку с надписью «мёртвая тварь». Она хочет не поднимать её с земли, но каждый раз тянется за ней, а когда поднимает взгляд, натыкается на мёртвого Алби, глядящего на неё глазами с осуждающим выражением. Её разбудила стена, которая начала отъезжать в сторону, снова безучастно открывая глэйдерам выход в Лабиринт. Чак рядом с Хэди тоже проснулся, приподнявшись на локте. Они переглянулись и вскочили на ноги, тут же подскочив к открывающемуся проходу. В утренних сумерках почти ничего не было видно, но никакого движения Хэди не заметила. Чак издал разочарованнный вздох и снова всхлипнул. Хэди лишь мельком посмотрела на него, оборачиваясь к подходящим к ним остальным глэйдерам во главе с Ньютом. Лица всех омрачены скорбью и тоской по ушедшим товарищам. Хэди покачала головой, когда они были достаточно близко, чтобы показать, что надежды нет. Ворота окончательно открылись, и вся толпа глэйдеров собралась у прохода, заглядывая внутрь. — Они всё равно могут вернуться, — непонятно зачем сказала Хэди. — Может, они ещё не дошли досюда. Ньют со вздохом хлопнул Чака по спине, и они вдвоём развернулись к Глэйду, чтобы не смотреть на пустые коридоры Лабиринта. Хэди обречённо оглядывалась то на уходящих по одному глэйдеров, то обратно на проход. И вдруг из её груди вырвался крик. Она даже не поняла, что конкретно закричала, увидев в конце коридора какое-то движение, но от радости у неё сильно застучало сердце, и она приложила руку к груди. Самые быстрые, в числе которых внезапно оказался Чак, тут же подбежали обратно и встали рядом с Хэди, вглядываясь в сумрачный коридор. — Это они! — Возвращаются! — Они выжили, все трое! Хэди обернулась на Ньюта, и тот в ту же секунду сорвался с места и побежал вперёд к друзьям, которые, судя по громким разговорам глэйдеров, буквально восстали из мёртвых. Ещё несколько юношей, других бегунов, тоже забежали в Лабиринт и присоединились к Ньюту. Хэди почти сразу заметила что-то странное: Томас и Минхо передвигались медленнее, чем можно было ожидать, потому что Алби повис у них на плечах, его ноги безвольно волочились по земле, а голова была опущена. Радость тут же сменилась скорбью: кажется, всё-таки без травм не обошлось. В голове промелькнуло совсем не к месту: «А я предупреждала». Усилиями Ньюта и бегунов все трое выживших были доставлены обратно в Глэйд, где их тут же обступили со всех сторон желающие лично убедиться в их присутствии глэйдеры. Они хлопали Минхо и Томаса по спинам, поздравляли и бесконечно ругались, высказываясь, как уже думали, что теперь никогда не увидят их чёртовых лиц. Алби тащил на себе Ньют и несколько других парней. Хэди проследила взглядом, как они затаскивают вожака в Глэйд, и попыталась понять, жив он или Минхо с Томасом тащили друзьям только его бренное тело, чтобы было что похоронить на их жутком кладбище. Выглядел Алби ужасно, так, будто должен был умереть в любую секунду, если ещё не сделал этого: все вены на его теле вздулись и почему-то сменили цвет на болезненный фиолетово-жёлтый. Но Хэди с облегчением заметила, что, несмотря на такой нездоровый вид, Алби дышал, пусть и медленно и прерывисто. [Words – Seinabo Sey] Вдруг в стороне Хомстеда Хэди краем глаза увидела движение. Она с плохим предчувствием обернулась туда, уверенная, что все глэйдеры были здесь, у Ворот. Действительно, из Хомстеда вышел не один из глэйдеров. Это была девушка. Издалека было сложно рассмотреть, какая именно из них очнулась, но Хэди сразу узнала светлый пух её волос, разлетавшихся на лёгком ветру по сторонам от её головы. Это та девушка, у которой на руке был нарисован цветок. — Эй, смотрите! Кто-то тоже уже обратил внимание на внезапно вышедшую из комы девчонку, и в её сторону несколько человек указывали пальцами. Хэди посмотрела на Ньюта, а он почему-то посмотрел на неё. Оставив Алби на попечение других глэйдеров, Ньют схватил Хэди за локоть и быстро направился к застывшей у Хомстеда девчонке. Впрочем, это только издалека казалось, что она застыла. По мере приближения к ней, Хэди замечала, как она всё больше пятилась обратно к зданию. Её явно пугал вид решительно двигавшегося к ней Ньюта. Хэди её понимала: она бы тоже испугалась, увидев его такого. Конечно, за ними уже как всегда двигалась целая толпа из глэйдеров, которым было интересно посмотреть на новую девчонку. Это тоже не добавляло им очков в её глазах, и она уже почти успела дойти спиной вперёд до Хомстеда, когда Ньют и Хэди приблизились к ней и помешали сбежать. Хэди не позавидовала ей. И себе, когда Ньют сказал, что забота о новенькой на первом этапе — на её плечах, не позавидовала тоже. *** Она явно с опаской заходила обратно в комнату, где всё ещё спали остальные девушки. Хэди понятия не имела, как себя вести с этой девчонкой — она представилась Софи, — и именно в этот момент очень хорошо понимала Алби, которого раньше осуждала за то, как он встретил её в первый день. Софи слушала её запутанный рассказ молча, видимо, уже до смерти напуганная допросом Ньюта, который он устроил ей внизу. — Знаешь, я думаю, он вёл бы себя мягче, если бы не то, что случилось с Алби, — зачем-то сказала в конце своего рассказа Хэди. — Ньют, я имею в виду. Он вообще-то хороший. Софи посмотрела на неё с обречённостью на лице: — Кто такой Алби? — Это здешний лидер. Он сейчас не в лучшей форме. Вроде как его укусил какой-то монстр за стенами Лабиринта. Так что теперь главный Ньют, тот, который спросил, какого чёрта ты очнулась в такой неподходящий момент. Думаю, он не имел в виду ничего плохого. Хэди не знала, почему вдруг решила защищать глэйдеров в глазах Софи, но считала, что, если уж ей поручили позаботиться о том, чтобы новенькая погрузилась в курс дела, то она сделает это намного лучше, чем Алби. После экскурсии Алби Хэди хотелось возненавидеть и его, и всех его товарищей, и целый Глэйд. Она решила, что расскажет Софи всё, что знает сама, и без каких-либо колебаний высказывала всё, что успела узнать, с удивлением понимая, что знает она на удивление много. — И мы как бы заперты здесь, пока бегуны не смогут найти выход из Лабиринта. Они каждый день бегают туда и возвращаются, запоминая каждый уголок, чтобы нанести его на карту. В конце концов они обязаны будут исследовать его полностью и тогда точно найдут выход, если он, конечно, есть… Хэди отвлеклась от рассуждений и посмотрела на свою подопечную. Та была бледнее некуда и стала даже больше походить на труп, чем когда лежала без сознания на кровати. — Ты… только не плачь, ладно? И Софи в этот же момент разрыдалась, запуская руки в волосы и упираясь локтями в колени. Хэди вскочила со своей кровати и приблизилась к несчастной, но не решилась прикоснуться к ней, и её рука так и зависла над плечом Софи, когда в комнату вошёл Ньют. Он молча осмотрел спящих девушек, рыдающую Софи и наконец остановился взглядом на лице Хэди, которая, приоткрыв рот, смотрела на него, собираясь что-то сказать. — Я ничего ей… — Не сказала, знаю, — закончил за неё Ньют. — Пусть себе ревёт, это нормально, полезно даже. Но мне надо, чтобы вы обе пришли на совет завтра утром. Когда откроются Ворота, будьте на первом этаже и возьми свою эту записку, Салага. А, ну да, ты ведь больше не Салага. Он снова посмотрел на до сих пор содрогающуюся в рыданиях Софи, и лицо его на секунду выразило жалость и сострадание. Вероятно, он не знал, что делать с льющей слёзы девчонкой, только он, скорее всего, не догадывался, что и Хэди не знала тоже. — Что там будет, на совете? — спросила она вместо того, чтобы обращать внимание на Софи. — Будем решать ваши судьбы. И Томми заодно. Ньют явно был недоволен, что придётся судить Томаса за его поступок, но Правило Номер Один существовало не просто так, и любой глэйдер сказал бы ему, что, несмотря на его благие намерения, Томас совершил преступление. — Записка, лады? — напомнил он и снова посмотрел на Софи. — И давай отведём её к медакам, пусть осмотрят. У Хэди в голове промелькнуло, что сейчас придётся во всём признаться. Если они осмотрят Софи, то наверняка обратят внимание на рисунок на её запястье, а учитывая ситуацию с записками, вряд ли Ньют не догадается, что у остальных девчонок тоже есть послания ещё и на руках. И у Хэди в том числе. — Ньют, а на совете будут все, да? — спросила она, безуспешно пытаясь положить ладонь на содрогающееся плечо Софи. — Все, кто был выбран. — То есть?.. — Человек двенадцать. А ещё Томас и вы вдвоём, если другие спящие красавицы не надумают проснуться к этому моменту. Эй, ну давай успокаивайся, слышишь меня? Софи и не думала успокаиваться. Она только подняла заплаканное лицо на Хэди и Ньюта, посмотрела на них чуть ли не с ненавистью, и снова опустила голову. — Мне надо тебе кое-что сказать. Прямо сейчас, до совета. — Господи! Как будто без твоих разговоров мало дел, — раздражённо сказал Ньют, наконец отрываясь от плачущей девчонки. Однако он быстро сменил тон: — Ладно, что у тебя? Хэди посмотрела на Софи и покачала головой: — Давай я сначала позову Клинта или Джефа, чтобы они осмотрели её здесь. Привести её к ним у нас не получится. [Sleep on the floor – The Lumineers] Ньют согласился, и Хэди быстро направилась к комнате, где здесь находилось прибежище медаков. Она туда заглянула разок, когда изучала Глэйд, и знала, что на настоящую больницу местный госпиталь совсем не похож. Там теснилось в ряд несколько кроватей, а шкафы были забиты под завязку медикаментами, бинтами, бутылочками с перекисью и другими необходимыми для врачевания вещами. За ширмой там лежал какой-то мальчик — Бен, — которого ужалили гриверы. Хэди не разрешили на него посмотреть, но теперь там же лежал и Алби, которого она, к сожалению, успела разглядеть, когда его выносили из Лабиринта, так что Хэди представляла, на что похож этот Бен. И как Алби только додумался тащиться в Лабиринт, если там обитают твари, которые могут превращать людей в такие страшилища? Она постучала по косяку двери и приоткрыла дверь. Клинт и Джеф склонились над лежащим на кровати Алби. Он не приходил в сознание и беспокойно дёргался во сне, его глазные яблоки под закрытыми веками постоянно двигались, а вены вздулись ещё сильнее. Хэди с трудом отвела взгляд от этого зрелища и посмотрела на медаков. — Тебе сюда нельзя! — сказал Клинт возмущённо. — Меня прислал Ньют, он говорит, что вы должны осмотреть ту девчонку. Которая Салага. Она тут же пожалела, что попыталась использовать местный сленг, так чужеродно он прозвучал её голосом. Наверное, Клинт и Джеф тоже это заметили, но промолчали, только переглянувшись. Джеф оставил Клинта присматривать за Алби, а сам отправился вслед за Хэди обратно в комнату девчонок. — Ей плохо? — уточнил он, когда они остановились перед дверью. Хэди неопределённо пожала плечами и толкнула дверь. Софи всё ещё плакала, закрыв лицо руками, а Ньют сидел перед ней на корточках, безуспешно пытаясь заставить её успокоиться. Когда вернулась Хэди, а за ней вошёл Джеф, он с облегчением отполз от девчонки и посмотрел на оставшихся двух, которые продолжали спокойно спать, как будто в метре от них не разворачивалась эта трагедия. Хэди с сочувствием присоединилась к Ньюту, протянув ему руку, чтобы он поднялся на ноги. Джеф наоборот присел перед Софи и тихо, но твёрдо заговорил, не рискуя пока к ней прикасаться. Через минуту уговоров Джефа и нервных переминаний с ноги на ногу Хэди с Ньютом, девчонка наконец отлепила руки от лица и согласилась исполнять просьбы медака. То ли подействовал его успокаивающий тон, то ли он подобрал какие-то нужные слова, то ли у Софи уже наконец не осталось слёз, но у Джефа получилось даже заставить её говорить, хоть её речь и прерывалась громкими всхлипами — остатками только что прошедшей истерики. — Тебе больно? — Нет, — на прерывистом выдохе ответила Софи. — Отлично, тогда можно я проверю твой пульс и проверю, в каком ты состоянии после сна? Она согласилась, и Хэди поняла, что пришло время разговора с Ньютом. Она тронула его за локоть и показала глазами на дверь. — В общем, я ещё не всё вам рассказала, когда Алби узнал про мою записку, — опуская голову всё ниже, сказала Хэди. Через несколько минут ей пришлось вытащить из-под подушки и показать Ньюту листочек, на который она переписала цифры со своей руки. Софи с болезненным видом следила за ними, пока Джеф удостоверялся, что с ней всё в порядке. — Значит, это опять какой-то шифр? — спросил Ньют, несколько секунд тупо глядя в листок после того, как прочитал все цифры, перечисленные на нём. — Видимо. — Эй, Ньют, — позвал Джеф. — Тут у неё на руке… Ньют в один шаг оказался рядом с Джефом, который сжимал руку Софи так, что был виден цветочек, нарисованный на её запястье. Рассмотрев его, Ньют метнул подозрительный взгляд в сторону Хэди. Софи вырвала руку из хватки Джефа и, всё ещё изредка всхлипывая, снова заговорила: — Что вам всем от меня нужно? Хэди было очень, очень, очень жаль Ньюта. Новенькая ещё несколько раз грозилась впасть в истерику за то время, что Ньют заново объяснял ей всё, одновременно с этим следя за тем, как Джеф и Хэди демонстрируют ему надписи на руках оставшихся девушек. Хэди чувствовала, что сейчас он сорвётся, и объектом срыва будет она, а кто же ещё. Но Ньют до самого конца держал себя в руках и даже умудрился перед уходом вызвать у Софи слабую истеричную улыбку, когда сказал, что постарается больше не подпускать к ней «таких никудышных глупых опекунов, как эта чёртова Салага». Имелась в виду Хэди, конечно, и она не успела возмутиться вслед Ньюту, когда за ним и Джефом захлопнулась дверь. Им следовало бы прекратить так стучать этими хлипкими дверьми, если они не хотят, чтобы весь Хомстед рухнул, но Хэди удержала эту фразу на языке, так и не произнеся её. Ньют нарушил данное Софи обещание сразу же, как только ушёл, потому что другого опекуна, кроме Хэди, так ей и не предоставил. Впрочем, конечно, ему не до них и не до их истерик. Это понимала, видимо, даже Софи, которая спустя пару минут после ухода Ньюта окончательно успокоилась. Её лицо всё ещё было красным от слёз, но самих слёз, похоже, действительно на сегодня не осталось, и она молча смотрела на Хэди, ожидая, что будет с ней дальше. — Экскурсия? — спросила Хэди, понятия не имея, что ещё могла предложить. Софи согласилась, видимо, в свою очередь понятия не имея, что предложить взамен экскурсии. Хотя ей, скорее всего, хотелось просто лечь на кровать и снова уснуть, как она делала это всего час назад. Хэди опасалась, что какие-нибудь ужасы в Глэйде спровоцируют новый приступ у Софи, поэтому как можно дольше откладывала визит к стенам, хотя видела, как новенькая с паникой в глазах иногда обращала на них взгляд. Она уже успела узнать и от Хэди, и мельком от Ньюта, что это за стены, но всё равно смотрела на них так, словно не понимала, что они тут делали. Когда Хэди поняла, что откладывать осмотр стен уже некуда, Софи сама внезапно попросила: — Давай не пойдём туда. Хэди едва не издала облегчённый вздох и счастливо кивнула. — Конечно. Успеешь ещё увидеть их вблизи, а вообще там ничего интересного нет. Софи смотрела на неё с недоверием, но не стала развивать тему. Она закатала рукав своей кофты (которая, как с облегчением для себя отметила Хэди, была намного более облегающей, чем у неё самой, что означало, что внимание парней обратится с Хэди на другую жертву) и уставилась на цветочек, нарисованный у основания ладони. [Gooey – Glass Animals] — Что это значит? Вы с тем человеком… — Ньютом. — Да. Вы с ним обсуждали этот рисунок? — Честно говоря, я и сама не знаю, что это за цветок. Дело в том, что он, скорее всего, имеет какое-то значение, но мы пока не можем понять, какое. У меня, например, на руке были написаны цифры. Она задрала рукав и показала уже почти стёршиеся очертания на своей руке. — А записки? Вы говорили о записках. «Какая внимательность для той, кто только что убивался в слезах», — подумала Хэди, но всё-таки ответила: — У каждой из нас, девчонок, с собой была записка. В моей написано «мёртвая тварь». Она предсказала, что в Лабиринте найдут мёртвого гривера. Софи проигнорировала сведения о неизвестном ей существе под зловещим названием гривер и продолжила: — А в моей что написано? — А в твоей… В твоей… — Хэди вдруг осенило. Она и не думала об этом раньше, но сейчас, когда вспомнила, с какой же надписью вытащила листок из кармана Софи, в мозгу у неё прояснилось. — В твоей написано «уход лидера». То есть, Алби! Твоя записка тоже связана с Алби! Они, видимо, хотят… Ну конечно… — Эй, не ори на новенькую в первый день! — прокричал за их спинами Чак. Софи, вздрогнув, обернулась. Несмотря на её двойственное отношение к Хэди, с ней она чувствовала себя хоть немного в безопасности, новые же люди вызывали у неё тревогу. Впрочем, к ним приближался всего лишь Чак, ведущий с собой пса. Оба выглядели дружелюбнее, чем когда-либо могли выглядеть все глэйдеры вместе взятые, включая даже Ньюта, и Хэди заметила, что Софи явно расслабилась, разглядев, кто к ним идёт. — Это Чак, — сказала Хэди. — Чак, это Софи. — Новая Салага, — улыбнулся Чак. — А это… — Хэди указала на собаку, спокойно присевшую рядом с Чаком и смотрящую прямо на Софи. — Это Гав. — Гав, — безучастно и в то же время скептически повторила Софи. — Он молчит всегда, вот его так и прозвали, — объяснил Чак, поняв, что на Хэди надеяться не стоит. — Вы есть не хотите? Софи посмотрела на Хэди, как бы спрашивая, нужно ли соглашаться. — Здесь есть еда? — вырвалось у неё. Чак засмеялся и, взяв её за руку, потащил в сторону Кухни. Хэди шла за ними, отмахиваясь от пса, который был счастлив увидеть ещё одного нового глэйдера в лице Софи. Он опять выражал настроения всех обитателей Глэйда: пока они шли на Кухню, все как один мальчишки провожали их взглядами, явно завидуя Чаку и пугая Софи. Несмотря на то что Алби был бы сейчас не в состоянии исполнить свои угрозы в адрес тех, кто подумает притронуться к девчонкам, никто всё же не делал таких попыток, наблюдая издалека. Впрочем, Хэди всё-таки заметила, как несколько человек сделали вид, что жутко устали работать и потянулись к Кухне за процессией из Чака, двух девчонок и радостной собаки. Остаток дня после обеда Хэди пришлось провести, выполняя свои служебные обязанности. К Софи вроде как приставили кого-то из медаков, чтобы следить за её состоянием и за тем, чтобы она снова не начала безудержно рыдать. Хэди всё думала о том, что же ждёт её завтра на совете. Её и Софи. В конце концов, теория, появившаяся у Хэди, касалась новенькой напрямую, и вряд ли кому-то понравилась бы, а уж ей тем более. Но Хэди буквально сердцем чувствовала, что её догадка верна, иначе и быть не может. Это было то же чувство, с которым она вспомнила своё имя, — бесспорное и твёрдое. Ночью, лёжа в комнате с девушками, из которых уже не все были без сознания, Хэди смотрела в потолок и придумывала, что ей завтра сказать глэйдерам, чтобы ей поверили. Она понимала, что Софи тоже не удавалось уснуть, потому что та лежала слишком тихо, но до момента, как она сама не произнесла первую фразу, не заговаривала с ней: Ньют запретил, боясь, что Хэди снова слишком её встревожит. Похоже, он очень не хотел, чтобы девчонки под его руководством все впали в истерику, и старался как мог мягко относиться и к Софи, и к Хэди, хотя было видно, каких сил ему стоило держаться спокойно. — Тебе страшно? Хэди вздрогнула. Она ожидала любого вопроса, но только не такого. Софи молчала, ожидая ответа, а Хэди думала, что сейчас происходит в её душе. Конечно, ей было страшно, когда она очнулась. И потом, когда увидела, что стены каждый вечер двигаются, закрывая их от внешнего мира. И позже, когда поняла, что Алби, Минхо и Томас никогда не вернутся. Но сейчас, конкретно в этот момент, Хэди не боялась. Она хотела спать, но также хотела хорошо всё обдумать, а ещё мечтала о том, чтобы вернулся хоть клочок памяти, который позволил бы ей разгадать, что же это за цифры было написаны на её запястье. Но она не боялась. — Нет, — сказала она наконец. В ответ послышался тяжёлый вздох Софи, и шорох одеяла: она отвернулась к стене. — А тебе? Десять секунд, что Софи молчала, прежде чем ответить на вопрос, Хэди считала удары своего сердца. — Чертовски. Наступила тишина, и Хэди устало прикрыла глаза.