Моё имя Бён Бэкхён

От Криса уже несколько дней не было ни слуха, хотя по идее он должен был помирать от тоски в больнице и звать помирать от скуки вместе с ним Чанёля, но нет. Поэтому Чанёль начал беспокоиться. Ну как начал? Бэкхён оттаял и позволял зажимать себя в любое свободное время, так что на время он забыл обо всём и всех, и как только у него получалось хотя бы работать? Перед Миной пришлось извиниться и даже притащить объёмный букет цветов и всю неделю таскать стаканчики с кофе, пока она наконец не простила, но продолжала старательно избегать. Чанёль решил позвонить Крису, когда закралась мысль, что тот не объявляется аномально долго и явно не собирается этого делать. Когда же на том конце ответили, он сразу пошёл в атаку, решив, что лучшая защита нападение, и возмутился, что тот совсем забыл о нём, а он ведь как любящий и благородный друг весь испереживался за него. Он бы уже наведался в больницу, если бы не куча работы. Но вот у него появилась свободная минута, и он может придти, прикупив мандаринок. Крис тут же ввёл его в ступор, сообщив, что в больницу идти уже не нужно, он оттуда самолично выписался больше недели назад. Оказалось, что этот ненормальный вновь улетел в Китай! С ещё не успевшим застыть гипсом на ноге! — Ты бы подождал, пока кость хоть немного срастётся, вот будешь потом с кривой ногой ходить, ни одна девушка тебя за модель больше не примет, — сказал он, встав у окна в кабинете. Мина ушла на встречу с клиентом, а он остался в офисе делать отчет по завершившемуся делу, после закрытия которого собирался уйти в небольшой отпуск. Из офиса было отлично виден ресторан, где работал Лухан, вот только он его там больше не видел. — Очень надо, у меня есть дела поважнее. — Конечно, здоровьё-то дело маловажное, — иронично хмыкнул он. — Ладно, мамочка, я буду аккуратен, — насмешливо протянул Крис в трубку, на заднем плане послышался гул машин. — Кстати, кто это? — как частенько любил, тот резко сменил тему. — В смысле «кто»? — Парень, что у тебя сейчас живёт, ты с ним встречаешься? — пояснил друг с интересом в голосе. — Что? — Перед отъездом я заходил к тебе, а тебя не было дома, и мне открыл симпатичный паренёк со светлыми волосами. Не знал, что у тебя поменялись вкусы. Раньше ты предпочитал пышногрудых брюнеток. Крис засмеялся, словно сказал отличную шутку, а Чанёль закатил глаза к потолку. Говорить о том, что он с Бэкхёном действительно вместе расхотелось. — Это был Бэкхён, мальчишка из моего города. Наши матери подруги, в этом году он тоже приехал из Пучхона и поступил в Сеульский национальный университет. Я приютил его на какое-то время. — Пучхон? — удивился Крис. — Я был уверен, что видел его раньше, вот только не мог вспомнить где. — Он приехал в конце августа, а до этого всю жизнь прожил там. — Похоже, ошибся, — легко согласился он, а потом снова сменил тему и недовольно спросил: — Кстати, а ты знал, что Лухан снова в Шанхае? — Но он же вернулся в Корею, — Чанёль изумлённо поднял брови и вгляделся в окна ресторана, где сновали официанты. Со времени его открытия посетителей значительно прибавилось, так что официанты бегали по залу, пытаясь всё успеть. — Я всю неделю гонялся за ним по Сеулу, а потом узнал, что он снова сбежал! — В Китай? — Да! Он сбежал в Китай! От меня, представляешь?! — Кажется, тебе нужно прекратить за ним гоняться. Он явно показал… — Как же ты не понимаешь, Чанёль? Он тоже меня любит, я это знаю, но он такой упрямый… Не понимаю, почему он продолжает бежать от меня? — Упрямый тут только ты, — вздохнул Чанёль и добавил про себя: «Наверное, он не хочет причинять себе боль, узнав, что ты снова ему изменил».

***

К концу недели, пока Бэкхён занимался билетами, Чанёль наконец закончил с делами и смог уйти в отпуск, поэтому уже в субботу они с Бэкхёном улетели на остров Чеджу до следующего воскресенья. Попав на Чеджу, ему стало казаться, что у них словно медовый месяц начался, им вместе было невероятно хорошо и не скучно, а ещё Бэкхёна всегда хотелось целовать, что он украдкой и делал, потому что на публике тот от него шугался. Честно говоря, для отдыха они выбрали не лучшее время, на острове почти всё время лил дождь, поэтому они катались по закрытым экскурсиям. И всё же им удалось застать парочку тёплых дней и съездить на море, где Чанёль наслаждался улыбкой пацана, который был безумно рад этой поездке к морю. Несмотря на то, что из-за дождя они большую часть времени провели на выставках и экскурсиях, Бэкхён с интересом слушал экскурсоводов, которые рассказывали о древней Корее и истории острова Чеджу, хотя тот и так наверняка знал всё это из книжек. Ведь Пак помнил, что на десятилетие маленькому Бэкхёну, вместо игры, подарили книгу по истории Кореи, и он не отпускал её из рук весь праздник. На третий день их возили по достопримечательностям вместе с иностранцами, которые лопотали на японском и китайском, и Бэкхён устал от этого. Он шепнул, что ему надоели нудные истории, так что почему бы им не сбежать на свою собственную экскурсию? Чанёль посмеялся, но поддержал пацана. Правда, уже через полчаса начался дождь, и они бежали, перепрыгивая лужи, пытаясь найти укрытие. Чанёль подумал, что никогда не забудет такого увлекательного путешествия. Ни поцелуев Бэкхёна под дождём, ни его солнечной улыбки на берегу моря, когда наконец выглянуло солнце и, разувшись, они шлёпали по холодной воде, ни уютной закусочной вдалеке от автобуса экскурсии, с которой они сбежали, ни ночей в отеле, где барахлило отопление и мерзлявый Бэкхён залезал и жался к нему, чтобы согреться. А ещё оказалось, что Бэкхён вовсе не помнил истории и постоянно мило путал династии, смеша этим Чанёля, который чувствовал за него ответственность и называл ребёнком. На это Бэкхён только закатывал глаза и бормотал, что история скучная, поэтому-то он не мог её запомнить. Самым лучшим днём Бэкхён ознаменовал четверг, когда их привезли в апельсиновые сады, и он в полную грудь дышал цитрусовыми ароматами. Чанёль отметил про себя, что тот очень любит апельсины, поэтому на дегустации отдавал свои кусочки ему, и пацан, счастливо жмурясь, слизывал с пальцев сок и кидал апельсиновые кожурки в тарелку Чанёля. — А я ведь однажды уже был в небольшом апельсиновом саду, — поделился с ним Бэкхён, — но нам не давали их попробовать, поэтому мы с другом тайком сорвали по апельсину и съели, пока никто не видел. Они были такими потрясающе вкусными, что я сорвал ещё один для матери и всю поездку трясся, как бы никто об этом не узнал. Когда я приехал домой, тут же похвастался ей. Ух, знал бы ты, какого ремня она мне тогда выписала, я весь день не мог на задницу сесть! А потом она всё же съела половину апельсина, а другую отдала мне. И я бы ещё раз так сделал, чтобы потом увидеть её улыбку, когда она перестанет злиться. — Ты любишь свою мать. — Да, безгранично… и очень по ней скучаю. — Тогда нам нужно было навестить её, а не ехать сюда. Бэкхён посмотрел на него и вздохнул. — Потом, и я как-нибудь тебя с ней познакомлю, — наконец сказал он. — Но я и так знаком с миссис Бён. — Уверен, что как моего парня, она тебя ещё не знает, — Бэкхён задорно улыбнулся, смывая с лица грусть, и поскакал за гидом, который повёл к новым деревьям.

***

В пятницу утром Чанёль поднял Бэкхёна ни свет ни заря. — Что такое? — подслеповато щурясь встрепенулся пацан, сев в ворохе одеял, потому что снова замёрз ночью, хоть не отходи от него, а постоянно грей это маленькое пшеничноволосое чудо. Чанёль бы сейчас умилился, ведь выглядел тот очаровательно, если бы это было в его характере. Пшеница волос растрепалась в разные стороны, а итак большая футболка Чанёля на нём была растянута у горла и открывала худые ключицы. — Чанёль? — наконец пробормотал парень и завалился обратно на кровать, уткнувшись носом в подушку. Пак растерянно поморгал глазами, потому что его нагло проигнорировали, и сдёрнул с него одеяло. — Эй, вставай, хватит спать! — Отвали, ещё даже солнце не встало, — невнятно протянул в подушку Бэкхён, явно не собираясь подниматься. — Мы же вроде на отдыхе. — Вот именно. Да вставай же! — Пак дёрнул его за лодыжку. Ойкнув, Бэкхён дёрнулся и свалился на пол, а потом недовольно сел по-турецки и задрал голову. — Ну чё хотел? — обиженно спросил он, сложив руки на острые коленки. — Я хочу тебя кое-куда отвезти. — Куда? — подозрительно спросил Бэкхён. Чанёль рассмеялся, и в глазах пацана тоже заблестели смешинки. Потянувшись, он сладко зевнул и поднялся на ноги. — Ладно, уже собираюсь. Спустившись на улицу, они сели в такси, которое уже их ожидало, когда солнце и не думало подниматься. Чанёль взглянул на время и нахмурился. — Не успеваем. — Куда не успеваем? — зевнув, спросил Бэкхён и поудобней сел в кресле. — К солнцу. — Ха? — Поспи пока, Бэкхён, — улыбнулся Чанёль и сказал таксисту ехать. Когда они приехали на стоянку у берега моря, Чанёль посмотрел на пацана, который так сладко спал, что его вовсе не хотелось будить. Протянув руку, он мягко дотронулся до его щёки, и Бэкхён нахмурился, а потом раскрыл пушистые ресницы. — Солнце прямо в глаза, — хрипло протянул он, закрывая лицо рукой, а потом его глаза шокировано раскрылись. — Не может быть! Чанёль расплатился и вышел из машины, впереди пустой стоянки простиралось синее небо в лучах восходящего солнца и золотой песок. С весёлым кличем Бэкхён побежал вперёд, утопая кроссовками в сыпучем песке. — Вот дитя, — улыбнулся Чанёль. Он пошёл вслед за парнем, наблюдая за солнцем, потерявшимся в пшеничных волосах и делая их почти золотыми. Добежав до воды, Бэкхён остановился и вперился взглядом в медленно поднимающийся диск солнца. — Как красиво, — услышал Чанёль, когда поравнялся с ним. Море почти лизало носки их кроссовок, но они стояли, наслаждаясь восходом и не замечая прохладного утреннего бриза. — Почему ты привёл меня сюда? — Хотел показать это место. — Зачем? Он хотел показать, что Бэкхён ему действительно нравится, да и просто он жаждал увидеть его улыбку, потому что от неё на сердце было тепло. В итоге солнце взошло, и они сидели на песке неподалёку от воды и наслаждались тёплыми лучами восходящего осеннего солнца. — Было бы здорово, если бы у нас ещё было что пожевать. — Пикник хотел устроить? — Но было бы здорово, согласись! — Да, точно. Бэкхён солнечно улыбнулся и прикрыл глаза, поставляя лицо лучам. — С тобой спокойно, — наконец сказал он. — Что? — удивился Пак. — Ты очень хороший человек, Чанёль. Конечно, профессия у тебя фиговая… — Эй! — Но ты действительно хороший человек. И это здорово, я рад, что ты не поменялся. — А ты помнишь, каким я был? — Ага. Бэкхён повернулся, и их лица оказались настолько близко, что Чанёль потонул в его тёмных красивых глазах, которые смотрели так, что он понимал, насколько ему важен. Пацан медленно подался вперёд, и Пак затаил дыхание, наблюдая, как его губы становятся всё ближе. Вдалеке послышался лай собаки и чей-то смех, и Бэкхён дёрнулся назад. Быстро поднявшись на ноги, он стал яростно отряхивать джинсы. Чанёль уже давно отметил, что пацан боится, что другие узнают об их отношениях. В принципе он это понимал, но сам удивительно спокойно принял свои чувства и не боялся, что об этом кто-нибудь узнает. — Поехали куда-нибудь поедим, я жутко голоден.

***

Вечером в их отеле была вечеринка. Веселились иностранцы, и Чанёлю строила глазки американка, которая неплохо так болтала на корейском, иногда снабжая речь словами на родном языке. Это жутко раздражало Бэкхёна, который сидел рядом и пытался делать вид, что ему весело. В итоге он всё же не выдержал. Скрипнув зубами, он нагло уселся между ними, отпихнув девушку подальше от своего парня, и, обняв руками за шею, поцеловал. Страстно и глубоко, словно они одни на свете. Девушка сзади Бэкхёна шокировано выругалась по-английски ему на радость, а в зале постепенно наступила гробовая тишина. Чанёль понял, что на них все уставились, и ласково погладил пацана по спине. Наконец Бэкхён тоже это заметил, и отпрыгнул от Чанёля, едва не налетев на девушку. Убийственно сверкнув красивыми глазами, он быстро убежал из комнаты, словно это не он поцеловал его перед всеми, обнажив свои чувства перед толпой людей. Похоже, все неплохо выпили, потому что уже через минуту зал снова загалдел, забыв о недавнишней сцене. Неловко попрощавшись с девушкой, Чанёль направился за пацаном. Только у номера он смог нагнать Бэкхёна, который раздражённо пытался попасть ключом в замочную скважину, но то ли он слишком много выпил, — если один стакан пива можно назвать «много», — то ли просто был зол, что руки дрожали, и дверь не поддавалась. — Да открывайся же ты, — буркнул он двери и пнул ногой, а потом взвыл, хватаясь за ушибленный палец. Чанёль хихикнул, наблюдая за ним сзади, и пацан тут же на него обернулся. — А чего это ты с той девицей не остался, мне показалось, вам было хорошо вместе! — Ты этого хочешь? — Да ты охренел?! Умеешь же успокоить! Бэкхён взмахнул руками и рассерженно раздул ноздри, выглядя при этом невероятно красиво. Чтобы он променял его на кого-то другого… он не настолько идиот. — Хочешь, я пойду и скажу ей, что люблю тебя? — просто предложил он, и Бэкхён ошарашено взмахнул ресницами. — Мы же с тобой на отдыхе, давай не будем ссориться из-за какой-то там девицы. — Я не ссорюсь, а ревную… — Ну хоть сразу признал, — улыбнулся Чанёль, подходя к нему, и мягко поцеловал, а потом забрал ключи из его рук и открыл дверь. Бэкхён тут же прижался сзади, обняв его руками поперёк живота и ткнулся носом между лопаток. — Извини, я придурок. Я ещё ни с кем не встречался, так что не знаю, как правильно. — Серьёзно, ни с кем раньше? — Ну, в школе мы с приятелем пялились на девчонок, но как-то не довелось, а потом дел было много, голова забилась проблемами, так что не до любви. — Конечно, книжки, учёба, экзамены. — Да… — Бэкхён тепло выдохнул ему в спину. — А сейчас я жутко ревную и ничего не могу с собой поделать. Ведь отношения между парнями это неправильно, и я знаю, что однажды ты меня бросишь… — Так, стоп, на этом остановись, — Чанёль его прервал и развернулся, а потом приподнял понурую пшеничную голову и заставил посмотреть на себя. — Я не собираюсь тебя бросать, слышишь? А отношения будут неправильными, только если ты сам будешь так считать. Я так не считаю. Раньше, возможно, посчитал бы, но то, что я чувствую к тебе сейчас, не может быть неправильным. Наконец Бэкхён улыбнулся, а печаль в его глазах сменилась огоньками счастья. — Я не могу не считать такие отношения правильными, но мои чувства к тебе всё же тоже правильные, — прошептал он, а потом прижался, крепко обвивая руками за шею. Чанёль затянул его в комнату и закрыл за ними дверь. И уже в темноте номера, где единственным источником света была тусклая луна, заглядывающая в окно, услышал тихие слова: — Кажется, я тоже тебя люблю, Чанёль.

***

После нежного секса, во время которого Чанёль плавил Бэкхёна в своих ласках и поцелуях, они лежали вместе, всё ещё тяжело дыша. Теперь он точно чувствовал себя молодожёном, потому что никогда ещё он занимался не сексом, а любовью! Бэкхён лежал на его плече и улыбался, как сытый кот. — До тебя я считал, что никогда не смогу полюбить. Любовь мне казалась чем-то отвратительным и разрушающим. Я видел, как она губила всё на своём пути. Но почему же наша любовь не такая? Почему она, наоборот, кажется мне хорошей и приятной? Она буквально разукрасила мир перед глазами яркими красками, да она лучше LCD! — воскликнул он, приподнявшись над ним и счастливо заглянул в его глаза. — Как будто ты пробовал, — засмеялся Чанёль, но не услышав ответного смеха, а наоборот, почувствовав, что пацан напрягся, и заметив его растерянный взгляд, изумился. — Ты пробовал наркотики?! — Ну, разок и не по своей воле. Я, конечно, выблевал таблетку, но небольшой приход был… — прошептал он, вжимаясь в него. — Было весело, пока не отпустило и стало хреново. — Кто тебя заставил? — нахмурился Чанёль, погладив его по волосам. — Не на ту вечеринку попал. — Я думал, что ты только и делал, что учился, а ты, оказывается, на вечеринках бывал. — Да ладно, человек не может быть настолько скучным, каким ты меня выставляешь! — Ты предпочитал книжки живому общению! Да ты даже не выходил из комнаты, чтобы поздороваться со мной, твоим хёном! — возмутился Чанёль, с улыбкой вспоминая растрепанного пацана, с которым и сам не жаждал общаться. Если бы он только знал, что влюбится в него… всё равно бы не поверил! — Я бы с удовольствием с тобой здоровался. — Но не здоровался. — Я был мал и глуп. Уверен, ты сам не обращал на меня внимания. — Ещё бы я заглядывался на ребёнка. Бэкхён рассмеялся и на душе потеплело от его смеха. Они лежали какое-то время в тишине, и он уже решил, что тот уснул, как услышал его тихий голос: — Чанёль, а ты хотел бы, чтобы у тебя был брат-близнец? — Чанёль удивлённо поднял брови от неожиданного вопроса. — Я всегда мечтал об этом. Вот бы однажды проснуться и понять, что твоя жизнь прекрасна, а все проблемы, что свалились тяжёлым грузом, вовсе не твои. И ты такой «ух, это не я». — И много у тебя проблем? — Есть немного. Видел же, что поклонники гоняются за мной по всему Сеулу, — усмехнулся он. — Не воруй у них. — Но ты меня защитишь? Бэкхён игриво улыбнулся и приподнялся, а потом перекинул ногу и залез на него, оседлав. Наклонившись, он мягко поцеловал, и Чанёль приобнял его, чувствуя под руками тонкое любимое тело. — Конечно, ведь я люблю тебя, Бэкхён. — И я. Это так здорово любить! Бэкхён весело засмеялся и удобно разлёгся на нём, прижавшись губами к его шее, а Чанёль улыбнулся и, подумал, что неплохо бы научиться спать на спине.

***

Какой бы отличной не была неделя, как бы не хотелось уезжать обратно, всё же пришлось. Чанёля ждала работа, а Бэкхёна университет. И было очень жаль, что у них оставался только вечер воскресенья. Поднимаясь по лестнице, Бэкхён заливисто смеялся, вспоминая, как перепугался, увидев на берегу моря рядом с ногой краба, а тот испугался его и быстро засеменил назад, в то время как Бэкхён с криком паники побежал к Чанёлю. Когда они поднялись на свой этаж, Чанёль заметил у своей двери парня. Он сидел у стены, натянув на голову глубокий капюшон чёрной толстовки, и с ироничной ухмылкой наблюдал за ними. У Чанёля появилось чувство дежаву, словно так уже было. — Чен… — выдохнул Бэкхён рядом. — Чен, зайдёшь? — спросил Чанёль, доставая ключи, но тот помотал головой и стянул с головы капюшон. Несмотря на это, его волосы всё равно остались идеально уложенными. — Я пришёл за Бэкхёном, нам нужно навестить одного друга, — сказал он, щурясь, как самый настоящий кошак, и кинул взгляд на их сумки. — Сейчас? — удивлённо спросил Чанёль, потому что время близилось к десятому часу вечера. Странно, что этот пацан вообще их тут ждал, наверное, Бэкхён сказал, когда они вернутся. — Он тебя искал, — сказал Чен другу, не обратив внимания на его вопрос. Бэкхён в нерешительности остановился на пороге квартиры и посмотрел на Чанёля, который уже зашёл домой, затаскивая сумки. — Чанни, я скоро вернусь, хорошо? — сказал он и порывисто обнял за талию, переступив порог, за спиной послышался смешок Чена. — Я подожду внизу. Чанёль отложил сумки и, развернувшись, приобнял своего мальчика, которого не хотелось отпускать ни на шаг. И как он будет работать, если все ещё мысли будут о желании увидеть его? — С кем тебе нужно встретиться? Обязательно сейчас? — спросил Чанёль, когда чужие шаги наконец стихли внизу. Ему не хотелось обсуждать это при Чене. Его улыбки больше не вызывали доверия. — С другом из универа. Я обещал помочь с одним предметом, и совсем забыл предупредить, что уеду с тобой на неделю, наверняка он теперь жутко зол, но если я ему помогу, он перестанет злится. И чем быстрее, тем лучше. Чанёль нахмурился, ему всё это не нравилось, а Бэкхён лишь посмотрел ему в глаза и улыбнулся. — Эй, ведь всё хорошо, серьёзно. Что ты придумал, Чанёль? Бён Бэкхён больше не будет попадать в неприятности, так что тебе не придётся беспокоиться. Не хмурься, уверен, что не найду никаких приключений, пока буду ехать на автобусе. Бэкхён иронично усмехнулся и, протянув руку, ткнул пальцем в складку на его лбу. — Я скоро вернусь, так что не засыпай без меня. Бэкхён хихикнул и, быстро поцеловав, побежал вниз, где дожидался Чен, а Чанёль вздохнул и закрыл дверь.