Космический корабль «Аризона»

Лиза, долго роясь в непонятных ей кодах и данных программы, внимательно вчитывалась в каждую букву на дисплее и совершенно не понимала, как все это может работать в одной единой системе. Более того: как с таким электронным адом из непонятных цифр и символов может работать человек? Когда это делала Яна, все казалось намного проще и быстрее. Девушке было трудно даже прочитать, чего именно от нее хотят. Система была написана на абсолютно другом русском диалекте, на, так называемом в народе, «царском языке», которым она в свое время не имела права пользоваться. Да и не хотела, аристократичный «говор» в чужой речи всегда раздражал ее. Это заняло некоторое время. Соболева боялась нажать на панели что-нибудь лишнее, зная нелюбовь, какой бы то ни было техники, к ней. Тихо матерясь себе под нос, она щурилась, фыркала и пыталась хоть на секунду вникнуть в происходящее. В конце концов, она не выдержала. Девушка, изрядно нервничая, начала нажимать на многочисленные вылезающие иконки и надписи так, как считала нужным, чисто интуитивно. Что удивительно: это сработало. На экране высветилось окно загрузки. Напряжение слегка отпустило девушку, она опустила ладони на кожаную обивку кресла рядом. Послышалась короткая мелодия, после чего механический голос у неё над головой сказал: — Здравствуйте, капитан. Прозвучал он настолько громко и неожиданно, что Соболева подскочила на месте. Девушка положила руку на грудь, которую от такой внезапности защемило. — Чертила! — она смотрела вверх, обращаясь в сторону голоса. — Напугал же! Потише будь. Тогда более тихий голос учтиво ответил: - Как скажите, капитан. Она плюхнулась на кресло и, глубоко вздохнув, снова обратилась к роботу: — Давид же? — Лиза смотрела вверх, откуда он говорил, хотя тот роботизированный глаз, что упорно смотрел на нее с экрана центрального компьютера, вызывал к себе большее внимание. — Именно так. Ваш встроенный электронный помощник, капитан. — механический глаз на дисплее моргнул. Выглядел он жутко, особенно когда на пару мгновений зрачок Давида резко сменялся красной точкой, словно у робо- модифицированной гончей. — Замечательно. — с заметным сарказмом ответила Лиза и безрадостно усмехнулась. — А что умеешь, Даня? Тем временем Яна впервые в своей жизни шла по открытому космосу. Несмотря на все тросы, автоматические датчики и небольшие двигатели на железных ботинках, что помогали продвигаться вперед — брюнетке было страшно не ощущать земли у себя под ногами. Впервые за все эти годы в ней заиграл азарт перед неизведанным. Если честно, чувство страха ей даже нравилось. Она ощущала себя телом без веса и органов, некой живой субстанцией, которая плывет по космосу. Чувство всепоглощающего ничего, вперемешку с бурлящей от страха кровью. Напоминает чувство, когда ты закрываешь глаза и не можешь открыть их обратно. Напоминает вечное падение, ни вверх, ни вниз, где ты с секундным облегчением приземляешься лишь тогда, когда берешься толстыми перчатками за специальные ручки, приделанные к корпусу корабля. Яна медленно, но верно приближалась к нужному, судя по схемам корабля, отсеку и внимательно всматривалась в бесконечные галактические просторы. Ей часто приходилось видеть фотографии помещика, где он парит на фоне этой черной пустоши с небольшими вкраплениями маленьких далеких звезд. Она никогда не думала, что окажется на месте своего, уже бывшего и три дня как мертвого, хозяина. Девушка с трудом вернула себя к мысли о положении дел на данный момент. Сейчас явно не время наслаждаться пейзажами. Есть кое-что, о чем Мицкевич знает еще с юношества. Отсек, отвечающий за прием сообщений из вселенной и отправку их туда же, называется «радиоприемником» только потому, что такое название привычнее слуху рядового космического механика, в то время как датчик, вопреки простонародному названию, фиксирует множество других сигналов, помимо тех, что ловит обычное радио. Дискретные, квантовые, цифровые, но... это не так важно. В различных правительственных документах его официально именуют не иначе как: Датчик встроенной программной группировки «Орбита». Он-то сейчас и обдает шлем Яны густым черным дымом и злобно искрится, когда та отодвигает маленькую заслонку, на стали которой виднеется след от пули, судя по всему, прошедшей насквозь. Девушка достает из пришитой сбоку сумки, необычное, совсем новое устройство и сканирует им поврежденную систему. Через минуту перед ней слабо высвечивается информационная панель. Разъединилось всего несколько проводов. Она облегченно вздыхает и тянет руку, что бы достать плоскогубцы. Сзади внезапно послышался скрежет и звон бьющихся металлических подошв о стальную обшивку космического корабля. По спине Яны прошел холодок. Она обернулась в сторону шума. Соболева, которая машет руками и что-то отчаянно кричит, смешно махая из стороны в сторону длинными рукавами рабочего скафандра, изначально сшитого для хищника и совершенно не подходящего травоядному хотя бы в области торса, стучит ногами о корпус судна. Зрелище не из лучших. Блондинка подплывает к соседке и лицо ее, едва различимое сквозь пар, не выражает ничего кроме опасения, беспокойства и страха. По движению рта совершенно невозможно разобрать, что именно она хочет сказать, но Яна отмечает, — мимолетно, — что губы Лизы — самая притягательная и самая красивая черта ее лица. Она слегка засмотрелась на них, прежде чем на стекле шлема Соболевой не заиграли многочисленные зеленые блики, и она не застыла в ужасе, сфокусировав глаза на чем-то позади Мицкевич. Оглушающее гудение донеслось до ушей Яны даже сквозь плотную обшивку скафандра, и девушка, приподняв голову, ошеломленно затаила дыхание от того, что медленно и поистине величественно проплывало над ними. Никогда ранее им не приходилось видеть что-то настолько же масштабное, огромное, грандиозное, что словно парящий замок рассекало просторы между звездами, играя всеми многочисленными разноцветными огнями на фоне блестящего, чернее самого космоса, металла. Размером с планету, оно гудело, пыхтело, местами дымилось, словно невероятных размеров кит и вокруг него, бесконечным сумбурным потоком крутились еще тысячи совсем крохотных, по сравнению с этим титаном, кораблей. Вокруг, внутри и на самой его поверхности кипела, словно своеобразная механическая кровь, жизнь. Этот титан, пусть хоть и был сугубо из стали и проводов, но гудел, передвигался и, можно даже подумать, жил, словно любое другое существо, состоящие из плоти и костей. Казалось, что если прислушаться - то можно услышать, как он медленно и глубоко дышит, но все это лишь дорисовывало воображение Яны, которая не могла двигаться, намертво вцепившись в рукоятку, что была прикреплена рядом с датчиком. Она махнула головой в сторону, отгоняя всю оцепенелость, и посмотрела на Лизу, которая точно так же с ужасом и восхищением смотрела на стального гиганта. Мицкевич взяла ее за руку и спешно поплыла обратно в сторону клинкеты. Будучи внутри самого корабля, пока Яна молча снимала скафандр, находясь в раздумьях о том, что делать дальше, Лиза откинула в сторону шлем, продолжая смотреть в иллюминатор на титана. Между ними повисла мертвая тишина. Она тихо прошептала: - Так мы все же не одни. - Соболева повернулась к соседке, которая, чуть нахмурившись от головной боли, что одолела ее, смотрела на девушку. - Ты же понимаешь, что это значит? - Что мы умрем? - предположила Мицкевич незамедлительно. - Или будем спасены. - с надеждой добавила Лиза.