Космический корабль «Аризона»

На второй день их пребывания на космическом судне под названием «Аризона», которое дала ему Яна по каким-то своим странным соображениям, Лиза все так же не могла привыкнуть к новым видам из многочисленных иллюминаторов корабля. Она то и дело скакала по салону от окна к окну, с удивлением, совсем не присущим лейтенанту, рассматривая, как приближаются к ним некогда далёкие звезды. Как завораживающие космические туманности, переливающиеся всеми оттенками фиолетового, розового, синего, становились настолько рядом, что казалось, будто можно слегка протянуть руку и туман плавно окутает её, напоминая густой сигаретный дым. После всех тех лет, что камнем лежали на её плечах, Лиза чувствовала себя защищённой в этой бесконечности. Полное безмолвие и спокойствие казались такими непривычными после той жизни, где не было ничего кроме войны, крови, жестокости и витающей за спиной смерти, что поджидала за каждым углом. От этого щемило грудь. От этого туманило разум. На месте бурлящей в крови ярости — звезды. Мёртвые тела — пояса астероидов. Железные пули, шумевшие над самым ухом — тихое гудение двигателей. Бесконечную войну заменило всепоглощающее одиночество. Виды, открывавшиеся с места штурвала, напоминали фотографии из научных журналов или настенных рисунков, которые Лиза имела обыкновение видеть в молодости, пробегая между жилых домов или магазинов. Отличие состояло в том, что они были в тысячу раз масштабнее, красочнее, правдивее. Девушке совсем не верилось, что это реальность. Космос, в прошлом являясь непостижимой роскошью, которую могли позволить себе лишь богатейшие сливки общества, предстал перед ней — самой обычной военной, никогда в жизни не надеявшейся оказаться на таком моменте своей жизни. Тем временем Яна, с присущим ей холодом в глазах, старалась по возможности избегать новую знакомую, совершенно не желая даже пересекаться взглядами. У неё было множество других, по-настоящему важных дел. Она ходила по тесному для неё кораблю сюда и обратно, держа при себе ни то гаечный ключ, ни то плоскогубцы. Все на судне: начиная от прохудившихся стен и заканчивая сломанным кодом в программной системе, — было просто в ужасном состоянии. Удивительно, что они вообще преодолели озоновый слой. Еще более удивительно, что все еще не произошла утечка топлива. Яна как раз этим и занималась. Сейчас в её руках — паяльник, которым она умело приваривает стальную пластину к дыре в двигателе. Находясь на одном корабле с этой наглой особой, — как оказалось по фамилии Соболева, — Мицкевич физически чувствовала эти мимолетные немые взгляды в свою сторону и хотела бы больше никогда не ощущать такое чересчур обеспокоенное внимание со стороны травоядного. Первый день она упорно молчала, обходя девушку стороной, пытаясь по максимуму игнорировать все ее вопросы. Она сама абсолютно не знает, что происходит и что делать дальше. Это в ее планы не входило. Яна, между прочим, хотела умереть и жизнь, которая происходит с ней сейчас — вина исключительно Соболевой. Пока она крутится у нее под ногами — приходится жить дальше. Совесть не позволяла оставить девушку здесь одну, навстречу страшной погибели. Спустя ещё пару дней, когда розовые очки Лизы начали сходить на нет и, можно сказать, разбились наконец о стену реальности, её начало беспокоить скорое будущее, которое представить было несколько трудно. Понимание одиночества и бесконечности космоса начало не радовать, а наоборот пугать и сбивать с толку, отметая все возможные теории о спасении. На третий день, подходя к Яне, она чувствовала себя неловко от того, как та упорно, с необоснованной агрессией, отрицает её присутствие. Лиза, не зная с чего начать, просто стояла рядом, наблюдая, как соседка прокручивает голограмму окружающей их на данный момент вселенной. Крохотная точка, на которую нажала брюнетка была, судя по всему, их небольшой старой «Аризоной». Соболева нашла это лучшим моментом, что бы чуть тише, чем обычно спросить: — Ну и где мы? Понимая, что промолчать на такой прямой вопрос нельзя, Яна повернула голову к девушке. — Эм... — она все ещё не могла смотреть соседке в глаза и поэтому просто отвела взгляд в сторону, смущённо проведя ладонью по короткому «ежику» на голове. На мгновение Лизе показалось это несколько милым. — Возле созвездия Большой Медведицы, я полагаю. Соболева медленно кивнула головой, так совершенно и не поняв, в какой конкретно части космоса они находятся. Астрономию в школе блондинка откровенно прогуливала. Яна снова замолчала и продолжила копаться в красных экранах панели управления, стараясь забыть, что рядом с ней находится Лиза, но та, — на горе брюнетке, — не собиралась уходить. Даже хуже, она втиснулась в небольшое расстояние между ней и креслом, что бы лучше видеть, что именно делает её «напарница» со всеми этими непонятными технологиями. — Нужно найти место для высадки. Планету там, станцию, — сказала она, поднимая глаза на девушку. — Знаешь, мы можем и умереть здесь. Как в клетке. Яна подметила, как точно девушка определила их положение. Словно в клетке, — именно так себя и ощущала Мицкевич, когда на неё постоянно смотрела эта пара темно-голубых глаз. — Вы правы. — коротко ответила брюнетка и ещё раз попыталась включить радиоприемник. Не в силах сдержаться, она тяжело вздохнула, когда на экране большими красными буквами программа в очередной раз вывела слово «ОШИБКА». — Ты уверена, что это поможет? — не умолкала Соболева. — Мне кажется, он либо сломан, либо слишком устарел. Яна задумчиво сощурилась, вертя в руках золотистую пропускную карточку, и в один момент молча скользнула по воздуху в сторону аварийного выхода, будто вспомнив что-то очень важное. Лиза спешно побежала за ней. — У тебя появился план? — громко сказала блондинка вдогонку, гребя руками воздух. — И не надо так быстро бежать, я не успеваю! — она была вдвое ниже своей соседки и сильно отставала от неё, даже когда бежала со всей скорости, в то время как Мицкевич просто шла чуть быстрее обычного. Девушка молча остановилась возле длинной серой двери, вводя какой-то длинный пароль на дисплее рядом. Соболева понимала, что ответов на свои многочисленные вопросы все равно не получит, как и те два дня назад, так что утруждаться и задавать их не стала. Тихий щелчок. Дверь открылась. Среди яркого голубого свечения в глаза бросались две закрытые капсулы с новыми заводскими скафандрами. На их серых рукавах были крепко нашиты эмблемы Белого Полка, от чего Лизу, на уровне рефлексов, слегка передернуло. Они прошли вдоль полок с непонятными инструментами, судя по всему, для починки корабля, и Яна, с трудом открыв одну из капсул, начала снимать с себя старый рабочий комбинезон. Соболева окинула ее взглядом. В одной майке и больших не по размеру шортах, она выглядела ещё более тощей и бледной. Мицкевич взяла в руки шлем. Предугадав многочисленные вопросы Соболевой, она сказала, что постарается починить радиоприемник снаружи, и еще попросила запустить на центральном компьютере, что возле штурвала, систему Давида. — Да́вид? — переспросила Лиза, следуя за соседкой до самого выхода. — Дави́д. — уверенно повторила Мицкевич. — Электронный помощник. — уточнила она, прежде чем одним взмахом руки молча попросить девушку выйти из отсека. Она кивнула блондинке, которая смотрела на неё через стекло из салона корабля, и с заметной неуверенностью в удачном исходе данной идеи, нырнула в открытый космос.