Возрождённый Первый Дом

      Вплети меня в свое кружево Незаметно и легко, Может, только это нужно мне, Да и больше ничего.       Голова моя закружится, Так глаза твои горят, А лицо-то все загадочней, И прозрачнее наряд. ( Пикник — Вплети меня в свое кружево)

      Маэглин зажмурился, невольно послав матери тоскливое осанвэ. Ему показалось, что Арэдель откликнулась, но взгляд дяди не предвещал ничего хорошего.       Турукано не успел насладиться произведённым эффектом, как в покои Ар-Фейниэль ворвался Нолофинвэ.       — Вот ты где! Турьо, оставь его в покое, — Мудрый приобнял сына и потянул к окну. Отдёрнул в сторону белоснежную занавесь. — Бабушка приехала.       Центральная площадь сияла ярче ладьи Ариэн. Окружённые ослепительным светом благости герольды держали штандарты и флаги Ингвэ. Остановив своих светло-серых скакунов у крыльца, вскинули вверх сверкающие медные трубы и огласили Тирион вестью о прибытии Короля всех королей. Почётный кортеж выстроился широким полукругом, и даже длинные, развевавшиеся на ветру белоснежные гривы лошадей ослепительно сияли.

***

      — Меня сейчас стошнит, — отвернулся от окна Искусник, припоминая розовую зефирность Мандоса.       — Атаринья*, а ты представь, что это очередное испытание Намо, — мельком оглянулся на него Тьелперинквар, затем снова высунулся в окно, разглядывая ваниарское шествие и торжественную церемонию въезда на площадь Ингвэ. — Чуешь запах сандала и ванили?       — Не радуйся, сын. Если Индис решит здесь остаться, то весь дворец будет пропитан этим амбре, — Атаринкэ прошёлся по комнате, заложив руки за спину.       — Если Нолдоран запретил нам возвращаться в Форменоссэ, то мы всегда можем обосноваться у деда Сармо, — послал осанвэ отцу Келебримбор.       — А ты прав, Тьелпе, — Искусник бросился к столу, быстро смахивая в раскрытую сумку свои рукописи и наброски. — Мне кажется, братья уже воспользовались этой возможностью.

***

      Финвэ вышел на крыльцо без мантии, в одной шёлковой тунике и штанах. Его чёрные волосы были собраны в длинный хвост. Высоко поднял руку, не столько приветствуя гостей, сколько прикрывая глаза от яркого света. Одетый в золотисто-жёлтую мантию, богато расшитую жемчугом, Ингвэ легко сошёл с подножки открытой ажурной пролётки и протянул руку сестре. Индис выпорхнула вслед за ним, огляделась по сторонам. Заметив на высоком крыльце мужа, послала ему несколько воздушных поцелуев подряд. Подхватив подол своего длинного перламутрового платья, стала подниматься по широким ступеням наверх. Ниспадающий прозрачный шлейф подхватили верные ваниар Ингвэ, не дав невесомой воздушной ткани коснуться камней брусчатки. Король всех королей с лёгкой улыбкой направился вслед за сестрой, не сводя пристального взгляда с возрождённого друга.       — О Финвэ, неужели я первый? Вновь опередил вечно запаздывающего Ольвэ, — благодушно изрёк Ингвэ, глядя, как Нолдоран целует жену.       — Как обычно, Ингвэ, всё как обычно, — отпустив невесомо лёгкую Индис, Финвэ шагнул навстречу другу и крепко обнял его. — Благословенный край славится своим постоянством.       — Мой друг, мир изменился, — Король королей слегка поменялся в лице, как будто ладья Ариэн на миг скрылась за лёгким облачком. — Но Валинор будет процветать вечно!       — Конечно, кто бы сомневался, — напоследок крепко хлопнув златовласого друга по спине, Финвэ жестом пригласил Ингвэ пройти во дворец. Покачав головой, Король всех королей вздохнул и неспешно прошествовал к приветливо распахнутым перед ним дверям. Створки были покрыты изящными золотыми узорами с вкраплениями драгоценных камней, которые изменяли цвет при прохождении гостей сквозь арку дверей.       Индис взяла Нолдорана под руку, и тот направился вслед за Ингвэроном. При этом Финвэ почувствовал, как леденяще холодны пальцы Прекрасной и что жена закрыта для осанвэ, но не придал этому большого значения.       — Моя дорогая, почему с тобой не приехали наши дочери?       — Мой милый, обещаю, что ты в самое ближайшее время увидишь их, — сжала руку мужа Индис. — Ах, вот и наши мальчики! Аракано, Инголдо, как я рада видеть вас!       С парадной лестницы вниз спускались сыновья. Ради приезда ваниарских родичей Нолофинвэ и Арафинвэ надели свои самые лучшие мантии, а на головах эльфов сверкали короны, богато украшенные крупными сапфирами и изумрудами. За их спинами почтительно склонили головы перед Ингвэроном внуки из Второго и Третьего Домов.       Король всех королей важно кивнул им и проследовал в огромный тронный зал, где вовсю суетились верные Третьего Дома, внося последние штрихи в сервировку праздничного стола. Финвэ поискал глазами сыновей Фэанаро, но ни один из Первого Дома не соизволил выйти навстречу гостям.       Нолдоран усадил жену во главу стола и спросил у верных, где остальные внуки? Те ответили, что феанариони ушли в город навестить родственников. Финвэ вздохнул: что и следовало ожидать, наверно, сбежали из дворца ещё рано утром.

***

      Едва Искусник вышел из калитки, которая вела из парка за дворцом в неприметный переулок, как его тут же окликнули.       — Курво! Ты куда?        Атаринкэ мгновенно обернулся на голос, и его мрачное лицо озарила широкая улыбка. — Арэльдэ! Что-то вы с Тьелко припозднились. Беги во дворец, там высокие гости пожаловали!       — Я приехала одна, — фыркнула Ириссэ, заводя свою разгоряченную лошадь в арку калитки. — Да уж, кортеж столь чопорных надутых индюков трудно не заметить! Такое сияние над городом как будто сама Ариэн спустилась с небес!       — Что с Тьелко? — улыбка Искусника вмиг пропала, и Атаринкэ вновь нахмурился. — Он в порядке?       — С ним всё хорошо. Решил ненадолго задержаться в Форменосе, — уклонилась от прямого ответа дева. — Курво, а где мой сын?       — Атаринья, может мы тоже поедем в Форменоссэ? — обрадовался Тьелперинквар, до этого молча стоявший за спиной отца.       — Возможно, — кивнул Искусник, догадавшись, что Арэдель что-то скрывает. — По-моему, Ломиона разместили в твоих покоях. Но это не точно. И да, ты нас не видела.       — Договорились. Я вас не видела, — со смехом повторила Ириссэ, счастливо чмокнув кузена в щёку и вновь вскакивая в седло. Направила свою лошадь по дорожке парка к дворцу. Оставив кобылу у заднего крыльца, заглянула в открытые двери. Попасть «с корабля на бал» ей жутко не хотелось, поэтому Арэдель накинула на голову капюшон дорожного плаща и попыталась пробраться незамеченной в свои покои, однако верные Второго дома заметили принцессу, сообщив ей известие о прибытии бабушки и о том, что Лорд Нолофинвэ приказал дочери немедленно явиться в тронный зал.       — Скажите Лорду Нолофинвэ, что мне нужно привести себя в порядок! — надменно вскинула голову Ириссэ, гордой походкой направляясь в свои покои.       Войдя туда, с облегчением выдохнула и бросилась к лежащему сыну.       — Маэ! Сынок!       — Амил! — Ломион с трудом поднялся с кровати, но успел сделать несколько шагов навстречу Арэдели. Та обняла его, прижала к груди, покрывая лицо Маэглина жаркими поцелуями.       — Мой сыночек! Родной мой!

***

      — Мой друг, что за печаль омрачает твоё чело? — поинтересовался у Финвэ Ингвэрон, когда отзвучали первые здравицы.       — Ты прекрасно знаешь, какая, — Нолдоран кивнул на пустующие места за столом.       — Возможно, Владыка мира Манвэ…       — Премного благодарен, ноги моей больше не будет на Таникветиль!       — О Финвэ, не нужно кидать на ветер столь опрометчивых слов, — светло улыбнулся ему Ингвэ.       — А я думаю, что эльдар давно не дети, и должны жить по своим собственным законам, — задумчиво прищурился Нолдоран, облокотившись на спинку стула и наблюдая за реакцией друга. Ингвэрон поперхнулся предложенным мирувором, судорожно сглотнул и, широко открыв глаза, уставился на Финвэ.       — Это как? Пойти против валар? Но они…       — Они достаточно натворили, — понизив голос, произнёс Нолдоран и похлопал друга по плечу. — Друг мой, ты забыл, как мои воины прикрывали ваши задницы, когда Алдарон вёл эльдар в Аман. Нет, не бойся. Я не сошёл с ума в чертогах Мандоса, но вы с Ольвэ разочаровали меня своей трусостью. Неужели и сейчас эльфам не пора жить своим умом…       — Дорогой, мне что-то нехорошо, — прикоснулась к руке мужа Индис, сидевшая с другой стороны от Финвэ. — Не желаешь прогуляться со мной по парку?       — Извини, Ингвэ. Мы ненадолго отойдём, — Нолдоран поднялся из-за стола и вместе с женой вышел из тронного зала, а встревоженный Ингвэрон подозвал к себе сыновей Финвэ.       — Милый, ты напугал моего брата столь дерзкими речами, — смерив мужа долгим пристальным взглядом, Прекрасная перешла на осанвэ.       — О, да ты снизошла снять аванир? — Финвэ быстро увлёк жену вглубь парка.       — Да, мой любимый, — Индис скорбно поджала губы, глядя на безнадежно испорченный шлейф, волочившийся за ней по дорожке. Нолдоран проследил её взгляд и намотал сверкающую прозрачную ткань на свой кулак.       — Так лучше? Мне нечего скрывать от валар, — Финвэ в ответ сам закрыл осанвэ, всё больше поражаясь эфемерности и холоду Прекрасной.       — После чертогов Владыки Судеб ты стал сомневаться в правильности решений великого Властелина мира Манвэ Сулимо? — Индис приподняла подол платья, собираясь идти дальше, но Нолдоран притянул её к себе за конец шлейфа.       — Моя сладкая, ты за эти века не устала от своей благости? — Финвэ прижал жену к себе.       Прекрасная задохнулась от возмущения.       — Прекрати немедленно!       — А ты ведь больше не поёшь.       — Откуда ты знаешь?       — Догадался.       — Дорогой, нельзя…       — Можно, — Нолдоран поцеловал Прекрасную. Та побледнела.       — Прекрати!       — Эх, Индис, ты стала похожа на статую. Ледяную.       — Мой драгоценный, ты слишком долго пробыл в чертогах Мандоса! Мир изменился.       — Ты могла бы навестить меня!       — Мельдо**, ты сам сделал свой выбор, когда остался у Намо! — у Индис получилось вырваться, и она с плохо скрываемой злостью посмотрела на мужа. — Владыка Манвэ хотел вернуть тебе жизнь, однако гордый нолдо решил, что Мириэль нам нужнее!       — Не смей плохо говорить о ней.       — Отчего же? Я достаточно наслушалась о том, какая она умница, красавица и мастерица ещё в начале Времён! — Прекрасная попыталась забрать свой шлейф у Финвэ, но он всё ещё был намотан на кулак Нолдорана.       — Эх, Индис, ты по-прежнему красивая валарская кукла. Моя Мириэль была живой, настоящей…       — И как только Намо тебя выпустил! — жена дёрнула к себе край ткани, но вместо того, чтобы отпустить шлейф, Финвэ рванул его на себя. Раздался громкий треск, и кусок прекрасной материи остался в руках нолдо.       — А он меня и не отпускал, — усмехнулся эльф, с видом победителя помахав оторванным шлейфом перед лицом разъярённой фурии. Ну хоть какие-то эмоции, а не слащавая благость.       — Что?! — слова негодования по поводу испорченного платья застряли у эльфийки в горле. — Как это? Как не выпускал?!       — Меня вернули к жизни внуки, моя дорогая, — Финвэ не стал уточнять, какие, но Индис прекрасно поняла, кого муж имеет в виду. Подхватила подол и, едва касаясь атласными туфельками земли, вихрем умчалась обратно во дворец.       Нолдоран проводил её долгим взглядом, повязал оборванный шлейф на ветку ясеня и ушёл дальше в парк. Присел на бортик фонтана, задумчиво глядя на бьющие вверх струйки воды.       — Мам, они поссорились? — Маэглин вышел из-за высоких кустов цветущего жасмина, когда родственники разбежались в разные стороны.       — Тсс, Маэ, мы ничего не видели, — Арэдель увлекла сына за собой, направляясь к конюшне. Однако уехать в Форменос у них не получилось. Верные не дали им коней, ссылаясь на приказ короля. Ириссэ и топала ногами, и ругалась на квенья, чем заслужила восхищённый взгляд сына, но в результате ушла ни с чем. Схватив Маэглина за руку, потащила его к подножию маяка.       — Ух, как я зла! Ты хочешь увидеть город с высоты птичьего полёта?       — Хочу! Ты приманишь орлов? — Ломион счастливо улыбнулся. Когда мать была рядом, он не чувствовал себя чужим в этом прекрасном городе.       — О нет! Такому твой отец меня не научил! — поколотив кулачком по заросшей мхом каменной кладке, Арэдэль успокоилась и показала на вершину Миндон Эльдалиэва. — Пойдём туда!       — А кто нас пустит наверх? — удивился Маэглин.       — Как кто? Я — нолдорская принцесса! Мне никто не указ! — топнула ногой Ириссэ. Принцесса-то принцесса, однако лошадей нам не разрешили взять, сверкнул чёрными, как у отца глазами Ломион, но одобрительно закивал головой, соглашаясь с матерью.       — Да, амил! Пойдём! Очень хочу туда!